Обзор внешней и внутренней политики Польши

Обзор внешней и внутренней политики Польши

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

VII ОТДЕЛОМ ГУГБ НКВД получены от лица, занимающего ответственный пост в Министерстве иностранных дел Польши, нижеследующие агентурные данные о внешней, внутренней политике Польши и копии шифрованных телеграмм польского посла в Москве в Министерство иностранных дел Польши:

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПОЛЬШИ.

Визит Геринга, как оказывается, был намечен по предложению маршала Смиглы еще осенью, во время визита у него германского посла фон Мольтке. Смиглы высказал тогда пожелание лично переговорить с Герингом и предложил, чтобы Геринг приехал в Польшу на охоту. Первоначально предполагалось, что визит состоится раньше, т. е. в январе, но затем срок был передвинут на февраль. Окончательный срок был установлен во время пребывания Бека в Берлине проездом в Женеву. Геринг оставался в Варшаве всего один день и имел со Смиглы двухчасовой разговор, который являлся фактической целью поездки и его политической частью (содержание разговора посылается отдельно). Кроме того, он имел 11/2-часовой разговор с вице-премьер-министром Квятковским и министром Романом относительно развития польско-германского экономического сотрудничества, увеличения товарооборота (в результате чего спустя 10 дней были закончены переговоры о платежных расчетах за товары) и, наконец, участия Германии в развитии польской автомобильной и тракторной промышленности (заводы «Крулевска Хута», «Хута Лаура» и Островецкий завод).

По последнему вопросу переговоры сейчас ведутся.

Кроме того, Геринг нанес визиты премьеру Складковскому и министру Шембеку, но эти визиты не имели существенного значения. Результаты переговоров были признаны обеими сторонами вполне удовлетворительными и способствующими дальнейшему развитию взаимных добрососедских отношений и сотрудничеству; особенное значение в этом отношении имела беседа со Смиглы, в которой Геринг дал такие категорические заверения в дружественном отношении Германии к Польше. Эта беседа оказала большое влияние на настроение всей польской военной верхушки, что особенно заметно выявилось у начальника главштаба, который до этого относился к Германии с некоторым недоверием. Эффект этого визита до некоторой степени усиливался тем обстоятельством, что Бек не присутствовал при разговоре, что было, между прочим, вызвано совершенно случайной причиной — его фактической болезнью.

Для широких кругов польской общественности это было доказательством того, что польско-германская политика не является только политикой Бека, а — всей правительственной верхушки, и это обстоятельство широко обсуждалось и комментировалось. Можно предполагать, что эта политика значительно оживит экономические отношения между обеими странами, чему будет способствовать также общее улучшение конъюнктуры.

После визита в Варшаве Геринг пробыл два дня на охоте у президента в Беловежи, где были также генералы Соснковский и Фабрици, а затем пробыл два дня на охоте в государственных лесах около Баранович и Пинска, куда поехал только с Соснковским и Фабрици. Во время охоты никакие разговоры, имеющие политическое значение, не велись, преследовалась лишь цель создать дружескую атмосферу. Из всех лиц, с которыми Геринг познакомился в Польше, на него якобы самое лучшее впечатление произвели Смиглы, Квятковский и Соснковский, которых он охарактеризовал как талантливых государственных деятелей. Следует отметить, что Герингу в Варшаве впервые пришлось познакомиться с таким большим числом польских государственных деятелей, что, несомненно, расширило его связи и возможности. Никакие конкретные политические мероприятия не обсуждались (ограничились только экономическими вопросами); в довольно завуалированной форме договорились относительно сохранения с обеих сторон политики, проводимой по отношению к Чехословакии. Конкретное обсуждение дел Смиглы умышленно предоставляет Беку и Липскому.

Бек также остался очень доволен результатами визита. Он надеется, что в ближайшее время удастся расширить экономические отношения и осуществить сотрудничество в области сырьевой и эмиграционной проблем, а это послужит базой для политического сотрудничества. В ближайшие месяцы можно ожидать какого-нибудь визита с польской стороны в Берлин, однако пока еще не решен вопрос, кто должен поехать; возможно, что поедет Квятковский.

Бек в Женеве действительно был болен. Он заболел гриппом, а затем бронхитом и колитом. Эта болезнь требовала продолжительного лечения и отдыха. В настоящее время он заканчивает лечение. Он останется на юге до конца марта, после чего вернется в Варшаву. Все правительство настаивало на том, чтобы ему предоставить продолжительный отпуск. Свое пребывание на юге Бек использовал для многочисленных бесед с Иденом, с которым его связывают дружеские отношения. Он вызвал к себе польских послов в Париже, Риме, Лондоне и Вене, а также представителя в Женеве. В настоящее время Бек придает наибольшее значение сотрудничеству с Англией, в частности в отношении проблемы европейского равновесия (Польша — Прибалтика — Придунайский бассейн), реформы Лиги Наций и вступления в нее Германии и Италии, а также окончательного урегулирования данцигского вопроса.

На основании бесед с Иденом он пришел к выводу, что Англия, пользуясь в качестве ширмы оживлением экономических отношений (с нажимом на Францию), будет стремиться найти «модус вивенди» с Германией, рассматривая ее ввод в состав Лиги Наций как гарантию того, что она будет более связана. Иден считает, что теперь, когда Англия довооружается, ей нечего бояться Германии и она может себе позволить «купить западно-европейское соглашение». Он еще не уточняет формулировки этого соглашения. Он надеется, что уже в апреля переговоры на эту тему значительно продвинутся вперед. Он предполагает предварительно подготовить для них почву совместно с Францией и Бельгией. Вопрос реформы Лиги Наций он намерен поставить в порядок дня только после осенней сессии Лиги Наций. Он опасается, как бы не затянулась испанская война, которая задерживает все. Однако ему кажется, что это дело уже находится в стадий ликвидации. Он не без некоторой доли раздражения рассчитывает на полную победу Франко. Его раздражение вызывается главным образом тем обстоятельством, что это будет большая новая победа Италии на Средиземном море, что очень беспокоит английское адмиралтейство. Однако для него, по-видимому, более важно, чтобы испанский кризис закончился как можно скорее и можно было приступить к реализации западноевропейского соглашения и больших планов оживления хозяйственной жизни, на которых настаивает Америка.

Иден обещал Беку свою поддержку в вопросе участия Польши в западноевропейском соглашении, а также в вопросе обеспечения ее сырьем. Взамен этого он надеется на поддержку Бека в вопросе реформы Лиги Наций. Он обещал также оказать нажим на Литву, чтобы склонить ее наладить нормальные дипломатические отношения с Польшей, так как отсутствие таковых он считает угрожающей миру аномалией. Соответствующие инструкции английскому посольству он должен был послать сейчас же по возвращении в Лондон. Что касается Германии, то Иден придерживается мнения, что она в экономическом отношении находится в критическом положении. Это обстоятельство, наряду с вооружениями Англии и экономическими предложениями с ее стороны, должно склонить Германию к уступкам. Германский четырехлетний хозяйственный план Иден считает шарлатанством и шантажом.

Бек в мае собирается поехать в Лондон на коронацию и надеется, что там ему удастся повести дальнейшие переговоры.

В настоящее время Бек текущими делами совершенно не занимается, и поэтому рассмотрение большинства этих дел откладывается до его приезда. Последние распоряжения Бека касались:

1. Усиления пропагандистской акции по отношению к Литве, прежде всего в прессе, с целью показать, что Польша готова установить нормальные отношения с Литвой на базе пакта о ненападении и признания суверенитета Литвы, и если эта нормализация отношений, необходимая для обеспечения мира, еще не осуществлена, то только по вине Литвы, которая медлит с ответом и этим затягивает дело. Если со стороны Литвы в течение 2-х месяцев не будет дан положительный ответ, тогда опять придется прибегнуть к нажиму. Польша не согласится на частичную нормализацию отношений (консульские и экономические отношения), а будет требовать установления нормальных дипломатических отношений. Польша не допускает оговорок в том смысле, что, в случае установления дипломатических отношений, Литве предоставляется право внести одностороннюю декларацию о том, что она продолжает считать неразрешенными спорные вопросы, существующие между Польшей и Литвой. В случае, если Литва будет и в дальнейшем медлить с ответом, с польской стороны будет оказан одновременно дипломатический и административный нажим.

2. В отношении Чехословакии он дал указание внести в сейм известную декларацию, а во взаимных отношениях — по-прежнему соблюдать сдержанность, воздерживаясь, однако, принимая во внимание Румынию, от более резкого тона.

3. По отношению к СССР он дал указание повторить предложение о заключении авиационного соглашения (линия Москва — Варшава) и договора о товарообороте на один год, а если удастся, то и на два года. Он ставит в зависимость от результатов этих переговоров свою окончательную позицию в вопросе экстерриториальности торгпредства в Варшаве. (Он не хотел согласиться, чтобы не давать торгпредству таких же прав, какими пользуются посольства и консульства.) Что касается прессы, то в вопросах коммунизма он поручил предоставить полную инициативу премьер-министру, Министерству внутренних дел, генеральному инспектору армии и главштабу; а что касается СССР, то он дал указание и впредь придерживаться такого же тона, как и советская пресса по отношению к Польше, не вдаваясь с ней в полемику и избегая личных нападок. Он запретил также вмешиваться в деятельность газеты «Польска Зброна», которая как военный орган руководствуется указаниями самого Рыдз-Смиглы (руководство Смиглы этой газетой осуществляется обычно через начальника главштаба, через полк. Стржелецкого или Венду).

В вопросах, касающихся общей политики по отношению к СССР, Бек не дал никаких инструкций, ставя их в зависимость от предстоящих в Лондоне бесед с комиссаром Литвиновым во время коронации.

Что касается визита Холсти в Москву, то Бек высказал убеждение, что он приведет к нормализации отношений между СССР и Финляндией, но ничего больше не даст, так как, по его мнению, только эту цель поставил перед собою Холсти; финская общественность не согласится ни на какие новые обязательства Финляндии по отношению к СССР, а кроме того, их не допустят Швеция и другие скандинавские страны, которые, как он выразился, «ведут политику равновесия, а не народного фронта и выдвигают против СССР те же оговорки, как и против Германии». Он жаловался «на антипольскую акцию советских представителей в Лиге Наций в данцигском вопросе». Он неоднократно повторял, что «главным препятствием к установлению нормальных отношений между Литвой и Польшей являются сдерживающие советские влияния в Ковно; это в конце концов только ослабляет силу сопротивления Литвы по отношению к Германии и является причиной того, что Литва с каждым днем все больше теряет почву под ногами в вопросе Мемеля (Клайпеды)». По мнению Бека, Мемель можно было бы отстоять только путем нормализации отношений с Польшей; улучшить его положение мог бы только экспорт товаров из Польши, что без нормальных отношений невозможно. Он сказал: «Мне непонятно, как эти литовские болваны этого не понимают, им ничего нельзя объяснить»; «Единственной правильной политикой Литвы может быть только политика равновесия с некоторой моральной опорой в Прибалтике и Скандинавии».

Бек дал распоряжение вызвать посла в Москве для доклада в конце апреля.

Бек дал согласие на ликвидацию существующих делегаций Красного Креста — польского в Москве и советского в Варшаве, которые существовали не на основания каких-либо договоров, а только по традиции. Этой ликвидации требовали премьер-министр Складковский и министр юстиции. В своем письме на имя Бека премьер-министр мотивировал свое требование тем, что Семполовская является «каналом» коммунистической работы, в особенности МОПРа. Бек согласится также, чтобы эта ликвидация была произведена немедленно. (Премьер-министр уже дал распоряжение о том, чтобы в квартире Семполовской и ее сотрудников произвести обыски, которые, во всей вероятности, будут произведены в ближайшее время. Дело ведут директор департамента в Министерстве внутренних дел Бах и прокурор Кречинский.)

В отношении Франции Бек дал указание польскому послу в Париже продолжать переговоры с Дельбосом по вопросу об участии Польши в западноевропейских соглашениях на базе тех принципов, которые были установлены в процессе переговоров Бека с Иденом во время его пребывания в Лондоне в ноябре прошлого года.

Что касается Румынии, то Бек дал распоряжение в срочном порядке подготовить визит министра просвещения в Варшаву, который должен состояться 16-го марта.

Он дал указание послу Арцишевскому соблюдать максимальную сдержанность в отношении конфликта румынского правительства с германским и итальянским послами, а также избегать даже малейших признаков вмешательства во внутренние дела Румынии. Он дал также указание усилить культурную связь с Румынией, на что ассигновал 80.000 злотых (лагери школьной и университетской молодежи, военной подготовки, военизированных организаций, учителей и профессоров).

Он дал также указание настаивать на том, чтобы генеральный инспекторат армии принял меры для оживления отношений между армиями обеих стран и ускорил поездку начальника главштаба в Бухарест с тем, чтобы она состоялась еще в течение лета текущего года.

Бек не придает значения переговорам между Малой Антантой и Францией по вопросу о заключении пакта о взаимной помощи; он не верит, чтобы оно состоялось ввиду отрицательного отношения к нему Белграда и неблагожелательного — Бухареста. По словам Бека, Дельбос также относится к этому проекту без всякого энтузиазма, и фактически к его реализации стремится один только Бенеш, так что Польше пока нечего беспокоиться.

Вообще, Бек считает, что после заключения югославско-болгарского пакта и при улучшении отношений между Белградом и Римом Малая Антанта фактически перестала существовать и ее дальнейшее существование — только фикция.

В отношении Италии он ограничился только указанием на необходимость ускорить переговоры о заключении торгового договора; никакой надобности в других переговорах он на ближайшее время не предвидит. Он придерживается мнения, что ось «Берлин — Рим» стала уже реальным фактом, с которым приходится считаться в европейской политике. Бек предполагает, что Италия будет постепенно ликвидировать свои интересы в Австрии, предоставляя ее всецело германским влияниям, причем Германия не будет проводить по отношению к Австрии тактику грубой агрессии, а постепенного систематического проникновения. Поэтому он в тем большей степени рассчитывает на давление Германии на Чехословакию.

Резюмируя, можно сказать, что в настоящее время внимание Бека и Министерства иностранных дел сконцентрировано на Лондоне, откуда ожидают решающих шагов, направленных на разряжение атмосферы в Западной Европе, оживление экономического положения и осуществление реформы Лиги Наций; кроме того, надеются, что Лондон пресечет акцию народного фронта. На помощь Лондона рассчитывают также в деле сохранения равновесия в Восточной Европе.

На остальных участках активность гораздо меньше и развертывается в соответствии с уже известными планами.

Войны не ожидают и о ней не думают. Войну в Испании рассматривают как находящуюся в стадии угасания. Ослабли также опасения агрессии со стороны СССР, при этом исходят из якобы затруднительного внутреннего положения СССР, в частности в хозяйственной области, вызванного прошлогодним плохим урожаем и неудачей в Испании.

В отношении положения на Дальнем Востоке рассчитывают на то, что спокойствие в этом году не будет нарушено. Новое японское правительство рассматривается как дальнейший этап к полному переходу власти в руки военной клики; предполагается, что это правительство в кратчайший срок проведет довооружение армии и укрепление маньчжурской базы и наладит отношения с Китаем. В этом отношении информации из Токио вполне совпадают с информациями, получаемыми от японского посла и генерала Савада.

ВНУТРЕННЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ ПОЛЬШИ в настоящее время очень неясно и запутанно. Теперь еще трудно сказать, окажет ли акция, предпринятая Смиглы через посредство полковника Коца, положительное влияние в смысле укрепления доверия общественности к правительству и даст ли конкретные результаты или же потерпит неудачу. Не подлежит сомнению, что данный момент является переломным. Декларация полковника Коца хотя и не вызвала всеобщего протеста, но не вызвала также и всеобщего энтузиазма. Работа по объединению различных группировок подвигается медленно, но все-таки подвигается. Этому, несомненно, способствуют все улучшающееся хозяйственное положение и эффект, произведенный достижениями правительства в этой области (улучшение положения в сельском хозяйстве и промышленности, вступление на путь реализации плана крупных государственных капиталовложений, зимняя помощь безработным). Однако окончательную оценку ситуации можно будет дать только через несколько месяцев, когда станет ясно, в каком лагере произошла большая консолидация: в лагере левых (старых) партий или в национально-радикальном объединении полковника Коца. Пока можно лишь констатировать, что процесс консолидации этих двух фронтов уже начался, и притом в очень ясно выраженной форме.

Можно предполагать, что по окончании парламентской сессии, в начале апреля, произойдут некоторые перемены в составе правительства с целью освободить места для новых людей. Возможно, что будет смещен Понятовский (министр сельского хозяйства) и Косцялковский (министр труда). Основательная реконструкция правительства намечается лишь после выявления результатов акции полковника Коца, т. е. осенью или в конце лета. Тогда же, по всей вероятности, произойдет смена премьер-министра.

?'?

Из украинской организации ЛЕВИЦКОГО в Париже должен быть отозван Шульгин, так как было установлено, что он находится под влиянием своего секретаря Никитюка, который подозревается в том, что он работает для советской разведки. Ввиду тех трудностей, которые, при возрастающем советском влиянии в Париже, возникают для украинцев и грузин, их бюро должны быть перенесены в Швейцарию и Австрию. Большая часть архивов уже перевезена.

Украинцы по-прежнему стремятся установить контакт с немцами, от чего их пока удерживает польский главштаб, который пока только Смаль-Стоцкому разрешает устанавливать ориентировочный контакт. Однако, несмотря на это, кажется, что молодой Левицкий поддерживает в Женеве близкие отношения с немцами и итальянцами.

Что касается Шульгина, то имеется проект послать его в Рим или на Дальний Восток. Вопрос будет решен в течение ближайших недель смотря по тому, удастся ли ему доказать свое полное алиби.

ПЕРЕМЕНЫ В ЛИЧНОМ СОСТАВЕ польского Министерства иностранных дел.

Бывший сотрудник консульства в Киеве, Курницкий, назначен секретарем посольства в Тегеране, секретарь министра Фридрих назначен секретарем посольства в Копенгагене. Должны быть отозваны: посол в Бейпине, Бартель (по болезни), консул в Шанхае, Крысинский (за неспособностью), и консул в Харбине, Квятковский (из-за конфликтов с местной польской колонией и католическим духовенством, которое писало на него доносы). Возможно также смещение послов в Гааге и Брюсселе. Вопрос о них будет решен только в апреле или мае.

Новый польский посол в Токио, Ромер, до 1926 года был начальником западного отдела в Министерстве иностранных дел, затем был советником посольства в Риме, а с 1934 года — послом в Лиссабоне. Прежде был национал-демократом, а теперь стал национал-фашистом. СССР он не знает; он был в России до войны. Во время войны находился в Швейцарии. Он еще молодой, очень способный и энергичный, в политическом отношении ловкий и осторожный, но очень деятельный человек.

Новый посол в Лиссабоне, Дубич-Пентер, — бывший советник посольства в Константинополе, бывший офицер разведки в Данциге. В связи с его отозванием из Константинополя там должна быть ликвидирована работа «Прометея» (эмигрантская организация, созданная и субсидируемая поляками. — Примеч. VII отдела ГУГБ НКВД), а разведка по-прежнему останется в руках Литовского. Работа «Прометея» ликвидируется, так как турецкие власти затрудняют ее ведение; она будет переброшена в Тегеран или в Софию и Бухарест.

На службе в польском консульстве в Москве находятся два офицера 2-го отдела польглавштаба — Каминский и Кригер.