Чистки государственных и партийных структур

Чистки государственных и партийных структур

"Андроповский десант". Смерть Ш. Рашидова.

Между тем публичное аутодафе двух деятелей подобного ранга было своеобразным сигналом к широкомасштабной чистке в государственных и партийных структурах страны. Из аппарата ЦК КПСС и Совета Министров после этого было изгнано больше трети высокопоставленных чиновников. К центральным органам власти присоединились и периферийные: из 150 областных партийных секретарей снято 47. На одной Украине из 25 первых секретарей партии сменено 9. И это на бывшей родине самого Леонида Брежнева! Более того, люди Андропова добрались и до неприкосновенного когда-то Днепропетровска. По приказу министра внутренних дел В. Федорчука на Украину отправилась следственная бригада МВД, которая в октябре 1983 года в Днепропетровске арестовала самого Александра Мильченко по прозвищу Матрос. Некогда закрытые уголовные дела на него и его группировку были вновь возбуждены. Правда, давалось это следователям потом и кровью, они постоянно находились под давлением местного и республиканского начальства. В результате Матрос получил тогда минимальный срок 3 года.

Той же осенью 83-го "андроповский десант" достиг и другого крупного города Украины — Одессы. Туда прибыли новый прокурор области В. Зимарин и новый начальник УВД облисполкома Е. Старовецкий. Не прошло и года после их прибытия, как за взятки арестовали дельцов из управления рынками. За многие годы тихого существования "города теневиков" это было первое громкое и серьезное дело по взяткам. После этого В. Зимарин взялся за горотдел БХСС, начальник которого А. Малышев был уволен со своей должности в октябре 1984 года.

Подобная же картина складывалась и в Геленджике, где был назначен новый начальник УВД капитан В. Миляев (до этого он работал начальником Первомайского РОВД в Краснодаре). Геленджик к тому времени уже прославился шумным судебным процессом над торговой мафией, которую возглавляла начальник местного Общепита Бэлла Бородкина, или Железная Бэлла. Этот процесс прошел в марте 1983 года. На нем, в частности, вскрылось, что Железная Бэлла одна похитила более полутора миллионов рублей государственных денег. За это, собственно, суд и вынес ей высшую меру наказания — расстрел. Теперь В. Миляев должен был продолжить начатое ранее дело и избавить город от мафии окончательно. Вскоре город пережил еще один судебный процесс — по делу начальника местного ОБХСС М. Шматова и старшего инспектора Р. Митиной.

Настоящее вселенское потрясение основ правоохранительной системы произошло в 1983 году в Белоруссии. И все из-за одной судебной ошибки в так называемом "мозырском деле". Началось оно чуть раньше, когда неизвестные преступники убили инспектора рыбохраны и следователя прокуратуры. В результате проведенных следственных мероприятий было арестовано пять человек. Все они признались в содеянном. Но в апреле 1983 года были задержаны истинные убийцы, успевшие за это время совершить десятки грабежей и убить двух милиционеров. Разгневанная кремлевская власть, как только до нее дошла весть об этом деле, тут же обрушила свой карающий меч на МВД и прокуратуру Белоруссии. В результате лишились своих постов министр внутренних дел республики, прокурор и их заместители. Был отстранен от работы судья, вынесший приговор тем пятерым осужденным, которых арестовали ранее. На суде все они заявили, что следователи избивали их и заставляли брать на себя вину за несовершенные преступления. Однако суд не принял во внимание эти заявления. Теперь же, по приказу из Москвы, были взяты под стражу и те следователи, что применяли незаконные методы.

Все эти московские и белорусские разоблачения вполне могли сослужить хорошую службу новому Генсеку в его борьбе с влиятельными членами Политбюро — В. Гришиным, В. Щербицким. И лишь краткость пребывания Ю. Андропова на своем посту помогла этим лицам избежать печальной судьбы С. Медунова и Н. Щелокова. И все же не всем тогда повезло. Кандидат в члены Политбюро, первый секретарь ЦК КП Узбекистана Шараф Рашидов в схватке с Генсеком потерпел поражение.

В Советском Узбекистане власть делилась между представителями трех мощных кланов: самаркандским, ферганским и ташкентским. Ш. Рашидов был представителем первого и вот уже на протяжении 24 лет стоял во главе компартии Узбекистана, являя собой уникальное явление подобного рода. Ни в одной союзной республике такого не было. И не случайно столь долгое пребывание Рашидова на высоком посту породило такое количество недоброжелателей его как в самом Узбекистане, так и за его пределами. И главный среди них — Юрий Андропов.

Пользуясь поддержкой ферганского и ташкентского кланов, люди Андропова в Узбекистане весной 1983 года начали первые чистки в среде самаркандцев. Из Москвы в помощь местным чекистам Прокуратура СССР прислала бригаду из трех следователей. Благодаря их действиям первой «пала» Бухара. 27 апреля 1983 года на пыльной дороге в райцентр Ромитан в своей служебной «волге» был арестован начальник областного ОБХСС Ахат Музаффаров. За несколько минут до этого некая Турсуна Адиева передала ему в здании областного УВД взятку в размере 1000 рублей за содействие в деле освобождения одного осужденного. Перед этим бдительная Адиева побывала в областном КГБ и возмутилась порядками, царившими в бухарской милиции, когда даже начальник ОБХСС открыто вымогает у посетителей взятки. Чекисты внимательно отнеслись к заявлению женщины и предложили ей взятку Музаффарову дать. А о дальнейшем ходе событий обещали позаботиться. И позаботились. Музаффаров был арестован. Вскоре, по его рассказам, начали арестовывать и других высокопоставленных взяточников Бухары и области. Так, уже в начале мая 1983 года к Музаффарову присоединились директор Бухарского горпромторга Шоды Кудратов, несколько высокопоставленных милиционеров и торговых чиновников. Дело, ясно, шло к аресту самого первого секретаря Бухарского обкома партии, члена ЦК КП Узбекистана, ближайшего соратника Ш.Рашидова Абдувахида Каримова.

В июле того же года КГБ Узбекистана провел аресты среди лиц, занимавшихся хищением нефтепродуктов в особо крупных размерах. Преступники поддерживали связи с отдельными руководителями правоохранительных органов и Госкомитета по нефтепродуктам. Были арестованы: директор автозаправочной станции Закиряев, начальник отдела ГАИ УВД Ташкентского облисполкома Мадаминов и 13 работников нефтебаз и АЗС. Нити от них потянулись к самому министру внутренних дел Узбекистана К. Эргашеву. Рикошетом от него и к Ш. Рашидову. Понимая все это, Рашидов со своей стороны предпринял ответные меры.

Волевым решением он снял со своих постов председателя КГБ республики К. Мелкумова и его первого зама. Это стало открытым вызовом Ю. Андропову и его ведомству. Вызов был принят, и конфликт начал набирать новые обороты.

18 августа 1983 года "бухарское дело" чекисты передали в Прокуратуру СССР, и там была создана специальная следственная группа из 3 человек под руководством следователя по особо важным делам Тельмана Гдляна. В том же августе в Москву в ЦК КПСС был вызван сам Ш. Рашидов. В здании ЦК на Старой площади с ним встретился новый заведующий организационно-партийной работой Егор Лигачев. В своих воспоминаниях он об этом говорит так: "Я не изменил давным-давно установившейся у меня привычке принимать посетителей за столом для заседаний, сидя при этом друг напротив друга. И здесь мы сели за продолговатый заседательский стол, стоявший в кабинете. Причем я заранее и не без умысла разложил на нем солидные стопки писем из Узбекистана. Шараф Рашидович, человек опытный, сразу понял, что это за письма. И после первых общих фраз как-то смутился, стал то и дело поглядывать на стопки писем, словно пытаясь угадать, какую угрозу для него таят эти конверты.

Почувствовав это, я вскоре перешел к делу:

— Шараф Рашидович, в ЦК поступает много писем о безобразиях в республике. Люди жалуются, притом основательно, все больше и больше. Мы пересылаем письма вам для проверки, но вы и ваши товарищи отвечаете, что факты не подтверждаются. Трудно в это поверить. Вот посмотрите, сколько писем. А ведь здесь малая-малая толика. ЦК завален письмами из Узбекистана.

Рашидов неуютно заерзал на стуле, даже пару раз привстал с него. Он явно не ожидал такой дерзости с моей стороны, такой прямоты, такой лобовой постановки вопроса. И, моментально взвесив ситуацию, решил перейти в атаку, сразу поставить меня на место. Не отвечая по существу, нахмурившись, тоже в лоб, без всяких церемоний спросил:

— Вы с кем разговариваете?..

— Я разговариваю с товарищем Рашидовым.

Рашидов, видимо, намеревался сказать еще что-то резкое, усилить давление, однако на сей раз я его опередил:

— Шараф Рашидович, дело серьезно. О письмах доложено Юрию Владимировичу Андропову. Я беседую с вами по поручению Генерального секретаря.

Рашидов сразу обмяк. Угрожающий прием — "Вы с кем разговариваете?" возможно, впервые не сработал. К тому же Брежнева уже не было, а на покровительство Андропова рассчитывать явно не приходилось. Я продолжал:

— Отдел будет вносить предложение направить в Узбекистан авторитетную комиссию из ЦК…

Расстались мы внешне спокойно, но, разумеется, с разными чувствами. Я — с сознанием того, что открывается большой фронт для очень трудной работы в Узбекистане. А Рашидов, несомненно, ушел от меня в большой тревоге".

Надо сказать, тревога Рашидова была вполне обоснованной. В скором времени Узбекистан действительно превратился чуть ли не в полигон по отработке широкомасштабной чистки партийных и государственных кадров. Такой чистки, какую предприняла в 1983 — 1984 годах Москва в Узбекистане, не знала больше ни одна советская республика. А ведь трудно себе представить, чтобы по количеству коррумпированных чиновников Узбекистан намного опережал остальные регионы Советского Союза. Однако все они отделались тогда лишь легким испугом.

Все это видел и понимал Ш. Рашидов в том августе 1983 года. Видел, с каким раболепием кое-кто из его окружения уже готов исполнять любое указание Москвы. Еще немного, и они набросятся на него как стервятники, абсолютно не думая о том, что пройдет еще какое-то время, и та же Москва руками того же Андропова или еще кого-нибудь расправится и с ними.

31 октября 1983 года из Узбекистана пришло сообщение — умер Ш. Рашидов. Для людей сведущих его смерть не явилась чем-то неожиданным. Под насквозь фальшивым и лицемерным некрологом подписалось все руководство страны во главе с Ю. Андроповым.

И сразу по республике поползли упорные слухи, будто Ш. Рашидову помогли уйти из жизни. Новым руководителем Узбекистана стал И. Усманходжаев, коренной ферганец. Москве он был удобен и тем, что в 1969 1972 годах работал в центральном аппарате ЦК на Старой площади в Москве, а это была неплохая "привязка".

Между тем основательная перетряска правоохранительных органов, затеянная новым министром внутренних дел страны, огульное увольнение десятков первоклассных оперов не могли не сказаться на качестве работы уголовного розыска страны, к руководству которым пришел И. Шилов. В то время как КГБ, имея мощную поддержку на самом кремлевском верху, давил по всей стране «беловоротничковую» преступность, уголовный розыск боялся и шагу ступить, чтобы не вызвать гнев со стороны нового начальства. Во многих регионах штат розыскников был заменен на 80 % зеленой молодежью, которая только-только начала постигать азы оперативной службы. Но и они работали с оглядкой, так как знали: за каждым их шагом зорко наблюдают находящиеся рядом штатные сотрудники КГБ. Именно для них в МВД СССР и во всех МВД союзных и автономных республик, в краевых и областных управлениях были выделены специальные кабинеты. Давно уже, наверное, со времен ежовщины, советский милиционер не чувствовал себя таким бесправным, как в эти годы. Даже бесплатный проезд в городском транспорте для сотрудников милиции решением Федорчука был отменен. Это было явным нарушением Закона о милиции, и вскоре Прокуратура Союза опротестовала такое решение. Но сам прецедент…