Глава 10

Глава 10

Еще при расследовании двойного убийства в 1968 году следствие обнаружило много улик, указывавших, что его совершила группа людей, но тогда этими уликами пренебрегли.

Тогда же полиция допросила шестилетнего Наталино как единственного свидетеля преступления. Его показания были невнятными. Отец там был… Один раз во время допроса он сказал: «Я видел в тростниках Сальваторе». Мальчик тут же отказался от этих слов, сказав, что это был не Сальваторе, а Франческо, и добавил, что это отец велел ему сказать, что он видел Франческо. Он описал «тень» еще одного человека на месте преступления, смутно упомянул «дядю Пьеро», который тоже был там, — человека, «который зачесывает волосы направо и работает по ночам», — это мог быть его дядя Пьеро Муччарини, работавший пекарем. Потом он сказал, что ничего не помнит.

Один из карабинеров, раздраженный противоречивыми показаниями ребенка, пригрозил ему: «Если не будешь говорить правду, я отведу тебя назад к мертвой матери».

Единственное, что следователи несомненно узнали от мальчика — это что он видел на месте преступления своего отца с пистолетом в руках.

Оскорбленный муж был идеальным претендентом на роль подозреваемого. Стефано Меле арестовали в ту же ночь, мгновенно опровергнув жалкое алиби: он якобы в тот вечер лежал дома больной. Парафиновый тест обнаружил следы пороха между большим и указательным пальцами правой руки — классические следы, остающиеся после недавнего выстрела из пистолета. Даже слабоумный Меле сообразил, что после этого теста нет смысла отпираться, и признал, что был на месте преступления. Возможно, до него даже начало доходить, что его подставили.

Робко, боязливо Меле сообщил допрашивавшему его карабинеру, что настоящим убийцей был Сальваторе Винчи.

— Однажды, — сообщил Меле, — он сказал мне, что у него есть пистолет. Это был он, он ревновал к моей жене. Это он, когда она его бросила, угрожал ее убить и повторял это не раз. Однажды я попросил его вернуть мне долг, и знаете, что он ответил? «Я избавлю тебя от жены, — сказал он, — и тем выплачу долг!» Он так и сказал!

Но затем Меле вдруг отказался от обвинений против Сальваторе Винчи и принял на себя всю ответственность за убийство. О том, куда девался пистолет, он так ничего вразумительного и не сказал.

— Я бросил его в ирригационную канаву, — заявил он, однако тщательные поиски, произведенные в ту же ночь в канаве и вокруг, ничего не дали.

Карабинерам не понравилась его версия. Казалось невероятным, что этот человек, способный заблудиться в комнате, мог отыскать ночью место преступления, добраться туда в одиночку, без машины, пройдя много километров от дома, подстеречь любовников и всадить в них несколько пуль. Когда Стефано прижали, он снова вернулся к обвинениям против Сальваторе.

— Это у него была машина, — сказал он.

Карабинеры решили устроить им очную ставку. Они доставили Сальваторе в казармы карабинеров. Те, кто присутствовали при этой встрече, говорили, что никогда ее не забудут.

Сальваторе внезапно вошел в комнату: настоящий баленте, преисполненный самоуверенности. Он остановился и устремил на Меле безмолвный суровый взгляд. Меле расплакался, бросился к ногам Сальваторе, рыдая и хныча:

— Прости меня! Пожалуйста, прости меня! — кричал он.

Винчи развернулся и вышел, так и не сказав ни слова. Он обладал непререкаемой властью над Меле, властью заставить его соблюдать «омерта», так что Меле предпочел годы в тюрьме неповиновению. Он немедля взял назад свои обвинения и показал, что стрелял не Сальваторе, а его брат Франческо. Однако под давлением Меле в конце концов вернулся к показаниям, что все выстрелы сделаны им самим.

Этим и удовлетворились следователи и следственный судья. Не считая мелких деталей, в общем преступление было раскрыто: они получили признание оскорбленного мужа, подтвержденное судебной экспертизой и показаниями его сына. Обвинение в убийстве было предъявлено одному Меле.

На суде ассизи,[3] когда Сальваторе Винчи был вызван для свидетельских показаний, разыгралась примечательная сцена. Говоря, Сальваторе жестикулировал, и внимание судьи привлекло женское обручальное кольцо у него на пальце.

— Что это за кольцо? — спросил судья.

— Это обручальное кольцо Барбары, — ответил свидетель, не глядя на судью, а снова устремив суровый взор на Меле. — Она мне его подарила.

Меле был осужден за двойное убийства и приговорен к четырнадцати годам.

В 1982 году следствие принялось составлять список возможных сообщников в преступлении 1968 года. В список попали два брата Винчи, Сальваторе и Франческо, а также Пьеро Муччарини — «тень», замеченная Наталино.

Следователи не сомневались, что пистолет не был выброшен в канаву, как упорно твердил Стефано. Оружие, использованное при убийстве, почти никогда не продают, не отдают и не выбрасывают. Они были уверены, что кто-то из сообщников Меле забрал его домой и тщательно спрятал. Через шесть лет пистолет извлекли из тайника вместе с той же коробкой патронов, и он стал оружием Флорентийского Монстра.

Они поняли, что, проследив судьбу пистолета, найдут разгадку дела Монстра.

Сардинский след в первую очередь нацелил следствие на Франческо Винчи, поскольку тот был баленте — наглым парнем, замешанным во многих преступлениях. Он жестоко избивал своих подружек и водился с гангстерами. Между тем Сальваторе — тихий трудолюбивый человек — никогда не ввязывался в скандалы. У него было безупречно чистое досье. Для тосканской полиции, не имевшей опыта раскрытия серийных убийств, Франческо представлялся естественным подозреваемым.

Следователи раскопали множество мелких косвенных улик против Франческо. Они установили, что в те ночи, когда совершались преступления, он находился неподалеку от мест убийств. Он, занимаясь грабежами, воровством скота и интрижками с женщинами, не сидел на месте. Например, относительно убийства в Борго Сан-Лоренцо в 1974 году они сумели выяснить, что он был в этих местах, благодаря его ссоре с очередным ревнивым мужем, в которой участвовал и его племянник Антонио, сын Сальваторе Винчи. Во время убийства на Монтеспертоли Франческо тоже был поблизости — навещал Антонио, проживавшего в то время в городке в шести километрах от места преступления.

Однако прямых улик против Франческо пока не обнаруживалось. В середине июля карабинеры из городка на юге Тосканы сообщили флорентийским прокурорам, что 21 июня они нашли спрятанную в лесу и прикрытую ветвями машину. Когда они наконец собрались проверить номера, оказалось, что машина принадлежит Франческо Винчи.

Это обстоятельство выглядело многозначительным: как раз 21 июня Специ и его коллеги опубликовали (ложное) сообщение, что мужчина, раненный на Монтеспертоли, может быть, выживет и заговорит. Возможно, это известие спугнуло убийцу и заставило его спрятать свою машину.

Карабинеры задержали Винчи и потребовали объяснений. Он выдал им историю о женщине и ревнивом муже, но она не выдерживала проверки, а главное, не объясняла, зачем было прятать машину.

Франческо Винчи был арестован в августе 1982 года, через два месяца после убийства на Монтеспертоли. Тогда ведущий дело следственный судья заявил прессе:

— Опасность теперь в том, что может произойти новое убийство, еще более ужасающее, чем прежние. Монстр, возможно, пожелает утвердить свое право на убийство новым преступлением.

Странно было слышать эти слова от судьи при аресте подозреваемого, однако они показывали неуверенность следствия в том, что арестован истинный виновник преступлений.

Осень и зима прошли без новых убийств. Однако флорентийцы не вздохнули спокойно: Франческо не подходил под общее представление об интеллигентном и аристократичном Монстре — он был слишком мелкой сошкой, бабником и хулиганом.

Вся Флоренция с трепетом ожидала летнего тепла — времени, излюбленного Монстром.