Глава 33

Глава 33

Однажды чудесным весенним утром вводный курс был окончен. Я знал все известные факты и стал вторым после Специ специалистом по Монстру. Но на одну тему Специ наотрез отказывался говорить, а именно — кто, по его мнению, мог быть Флорентийским Монстром.

— Я думаю, — сказал Специ, — все, что у нас есть: сатанинские секты, богохульные приюты и тайные вдохновители заговора. Что дальше? — Он развалился на стуле и, коварно усмехнувшись, развел руками. — Кофе?

— С удовольствием.

Специ проглотил свою чашечку эспрессо одним глотком — этой итальянской привычки я так и не усвоил. Я пил свой кофе маленькими глоточками.

— Вопросы есть? — Глаза у него задорно блестели.

— Да, — сказал я. — Кто, по-вашему, был Монстром?

Специ стряхнул пепел с сигареты.

— Все перед вами. — Он обвел широким жестом груду бумаг на столе. — Что думаете вы?

— Сальваторе Винчи.

Специ покачал головой.

— Давайте встанем на точку зрения Филиппа Марло. Все дело в «беретте». Кто достал оружие для преступления 1968 года? Кто из него стрелял? Кто унес его с собой? И главное, что случилось с ним потом? Все здесь, перед вами, нужно только увидеть.

— Пистолет принадлежал Сальваторе Винчи, — рассуждал я. — Он привез его с Сардинии, он спланировал убийство 1968 года, у него была машина, он и стрелял.

— Браво!

— Значит, он и унес домой пистолет.

— Именно! Он всучил пистолет Стефано Меле для последнего выстрела, чтобы парафиновый тест выявил у того на руке следы пороха. Потом Меле отбросил оружие. Винчи его поднял и унес с места преступления. Он был не дурак. Не собирался оставлять полиции орудие убийства. Пистолет, из которого совершили убийство, опасен, баллистики могут привязать его к пулям, извлеченным из тела жертвы. Такой пистолет нельзя продавать или отдавать кому-то. Его следует либо уничтожить, либо тщательно скрыть. Нам известно, что пистолет не был уничтожен, стало быть, Винчи его спрятал. Вместе с коробками патронов. Через шесть лет оружие появляется, чтобы снова убивать, — в руках Флорентийского Монстра.

Я кивнул.

— Так вы полагаете — так считал и Ротелла, — что Монстром был Сальваторе Винчи.

Специ улыбнулся:

— Право? — дотянувшись до груды бумаг, он вытянул из нее доклад ФБР. — Вы его читали. Похоже на Сальваторе Винчи?

— Не слишком.

— Совсем не похоже. В докладе определенно утверждается одно: Монстр — импотент или почти импотент. Он страдает от дисфункции половых органов и не имел или почти не имел контактов с женщинами своего возраста. Он убивает для удовлетворения своего либидо, которое не может удовлетворить обычным путем. Веское тому доказательство — на местах преступлений не оставалось свидетельств насилия, домогательств, никакой сексуальной активности. Но Сальваторе был противоположностью импотенту — он был настоящим Приапом. И остальные психологические подробности в рапорте ФБР к Сальваторе не подходят.

— Если Сальваторе — не Монстр, то перед вами остается проблема, как пистолет попал к Монстру? — спросил я.

Вопрос повис в воздухе. Специ блеснул глазами.

— Украден? — предположил я.

— Именно! А кому было проще всего забрать пистолет?

Все подсказки были передо мной, но я не видел ответа.

Специ побарабанил пальцем по столу.

— У меня здесь не хватает очень важного документа. Я знаю, что он существует, со слов людей, которые его видели. Я все перепробовал, чтобы заполучить его. Не догадываетесь, что это за документ?

— Заявление о краже?

— В точку! Весной 1974 года, за шесть месяцев до двойного убийства в Борго Сан-Лоренцо, Сальваторе Винчи пришел к карабинерам оформить заявление.

«Дверь моего дома взломана, в него входили». Карабинеры спросили, что было украдено, на что он ответил: «Не знаю».

Специ поднялся и открыл окно. Поток свежего воздуха всколыхнул пласты голубого дыма под потолком. Он вытряхнул из пачки новую сигарету, сунул в рот и зажег, потом отвернулся от окна.

— Подумайте, Дуг. Этот чудесный парень, сард с глубокой, доставшейся от предков подозрительностью к властям, возможно, убийца, идет к карабинерам жаловаться на взлом, хотя ничего не было украдено. Зачем? И зачем вообще кому-то понадобилось грабить его дом? Это жалкое бедное жилище, там нечего взять. Кроме… возможно… «беретты» двадцать второго калибра и коробок с патронами?

Он стряхнул пепел с сигареты. Я сидел на краешке стула.

— Я умолчал о самой незаурядной подробности. Винчи назвал взломщика! Он обвинял мальчишку. Члена сардинского клана, близкого родственника. Как можно было сдать карабинерам такого человека? Зачем писать на него заявление, если он ничего не взял? Затем, что он боялся того, что сделает вор с этим пистолетом! Сальваторе Винчи хотел оставить свидетельство взлома, чтобы защитить себя. На случай, если парень, заполучив пистолет, сделает что-то… ужасное.

Специ подвинул ко мне пальцы, словно придвигая отсутствующий документ.

— Там, в этом заявлении, мы находим имя, которое Сальваторе назвал карабинерам. Имя вора. Этот человек, дорогой мой Дуглас, и есть Флорентийский Монстр.

— Кто же это?

Специ загадочно улыбнулся.

— Терпение. В 1988 году, после раскола между Ротеллой и Винчи, карабинеры официально устранились от дела. Но совсем забыть о нем они не могли. Они продолжали заниматься им тайно. И это они раскопали недостающий документ бог весть в каких пыльных архивах в подвале какой-то грязной казармы.

— Тайное расследование? А еще что-нибудь они нашли?

Марио улыбался.

— Многое. Например, после первого убийства, совершенного Монстром. Сальваторе Винчи прошел обследование в психиатрическом отделении больницы Санта-Мария-Нуова. Зачем — мы не знаем, результаты обследования, кажется, затерялись. Возможно, мальчик, укравший пистолет, все-таки сделал с ним что-то ужасное.

Он протянул руку, пошуршал бумагами и вытащил доклад ФБР.

— Ваше ФБР в этом документе приводит немало особенностей, которыми, вероятно, обладает Монстр. Давайте примерим их к нашему подозреваемому. Тут говорится, что преступник, вероятно, привлекался за мелкие преступления, но не за преступления, связанные с сексуальным насилием или членовредительством. За нашим парнем числятся угоны машин, нелегальное хранение оружия, взлом и поджог.

Специалисты предполагают, что во время семилетнего промежутка между преступлениями, с 1974 по 1981 год, Монстра не было во Флоренции. Наш человек уехал из Флоренции в январе 1975-го. Вернулся в конце восьмидесятого. Через несколько месяцев снова начались убийства.

Доклад предполагает, что в период совершения убийств преступник жил одиноко, а когда жил не один, то, возможно, с пожилой женщиной, бабушкой или тетей. Семь лет, пока он отсутствовал во Флоренции, наш подозреваемый прожил у тети. Через несколько месяцев после последнего убийства в 1985 году он познакомился с пожилой женщиной и переехал к ней. Правда, с 1982 по 1985 год он был женат, но, по сведениям карабинеров, тайно собиравших сведения, брак был расторгнут как «impotentia coeundi» — как не осуществившийся. Хотя, по правде сказать, ссылка на «impotentia coeundi» иной раз приводится в Италии как предлог для развода, даже если не соответствует истине.

Специалисты из ФБР говорят, что этот тип убийцы часто контактирует с полицией и стремится сбить следствие со следа или по крайней мере узнать новости. Наш подозреваемый предложил карабинерам работать у них осведомителем.

И, наконец, исследования историй серийных убийств часто обнаруживают в прошлом недостаток материнской любви и сексуальное насилие в семье. Мать нашего человека убили, когда ему был год. Он вторично перенес травму разлуки с матерью, когда из семьи ушла любовница его отца, долго заботившаяся о мальчике. Он жил в маленьком доме, где отец его проводил сексуальные оргии, в которых участвовали мужчины, женщины, а может быть, и дети. Требовал ли отец и его участия? У нас нет доказательств ни того — ни обратного.

Я начинал понимать, к чему он ведет. Специ глубоко затянулся и выдохнул дым.

— В докладе предполагается, что первое убийство он мог совершить в возрасте двадцати с небольшим. Однако ко времени первого убийства нашему человеку было всего пятнадцать лет.

— Разве это не снимает с него подозрений?

Специ покачал головой.

— В действительности многие серийные убийцы начинали в удивительно юном возрасте. — Он перечислил имена нескольких известных в Америке серийных убийц, называя возраст дебюта каждого: шестнадцать, пятнадцать, четырнадцать, семнадцать. — Парень чуть не попался на первом преступлении 1974 года. Это была проделанная в панике работа импульсивного новичка. Он справился только потому, что убил мужчину с первого выстрела, однако это была случайность. Пуля попала в плечо, но потом, отвернув от кости, вошла в грудь и остановила сердце. У девушки было время выбраться из машины и бежать. Убийца стрелял ей вслед, но попал только в ногу. Ему пришлось добивать ее ножом. Затем он поднял труп и отнес за машину. Он пытался овладеть ею, но не сумел. Сексуальное бессилие, «impotentia coeundi». Тогда он подобрал виноградную лозу и воткнул ей в вагину. Он остался с трупом, ласкал его единственным орудием, приносившим ему возбуждение — ножом. Он, может, и хотел бы изнасиловать труп, но не мог. Тогда он сделал надрезы вокруг грудей и лобка, чтобы показать, что она теперь принадлежит ему.

Долгое молчание повисло в маленькой столовой. Окно в дальней стене выходила на те самые холмы, где скрывался Монстр.

— Тут сказано, что у преступника есть машина. У него есть машина. Убийства совершались в местах, хорошо знакомых убийце, рядом с его домом или местом работы. Если составить карту жизни и передвижений этого человека, все места до единого окажутся либо рядом с его жильем, либо знакомы ему.

Марио снова коснулся пальцем стола.

— Если бы мне только добыть то заявление о взломе…

— Он еще жив? — спросил я.

Специ кивнул:

— И я знаю, где он живет.

— Вы с ним не говорили?

— Пробовал. Однажды.

— И?.. — наконец не выдержал я. — Кто же это?

— Вы уверены, что хотите знать? — Марио подмигнул.

— Черт побери, Марио!

Специ сделал длинную затяжку и потихоньку выпустил дым.

— Мой осведомитель утверждает, что в 1974 году Сальваторе Винчи обвинил во взломе и проникновении в его дом своего сына. Своего сына! Антонио Винчи. Малыша, спасенного от отравления газом на Сардинии в 1961-м.

«Ну, конечно!» — подумал я и сказал:

— Марио, вы ведь знаете, что делать, верно?

— Что же?

— Взять у него интервью.