Письмо

Письмо

15 ноября 1993 г.

Том, здравствуйте! Пишу из Испании. Мы здесь на гастролях целый месяц. Возим спектакль «Таганки» «Преступление и наказание» по всем городам – были уже в Памплоне, в Victorie, в Мадриде, в Валадахаре (наши актеры называют – на Вадалахарщине, т. к. место похоже на Украину), в Вагадос, в К?саросе, в Вигдос и т. д. и т. д. Том, перечисляю эти названия только потому, что звучат они по-русски божественно. Города прекрасные – везде остались старые крепости, соборы, мощенные булыжником улицы, красивые дома. Половину времени, конечно, сидим в автобусах – переезды по 5–6 часов. Иногда по видео в автобусе смотрим ужасные картины, типа «Терминатор-2». Устала, конечно, очень, но не ехать было нельзя – театральная дисциплина. Хотя театра «Таганки» практически уже нет. В Москве – дома – мы не играем. Идет суд из-за помещения. Сейчас у нас везде борются за собственность – делят землю, дома, фабрики, пароходы, институты и т. д. Поэтому Губенко – наш бывший актер и бывший министр культуры – хочет урвать у «Таганки» 3/4 помещения. История мутная и нехорошая, как если бы ваши дети судом отбирали у вас часть вашего с Юлией дома. Вообще атмосфера в Москве сейчас нехорошая. Вечером я боюсь выходить гулять с собакой в наш двор, а это ведь в самом центре города. Поэтому, может быть, и хорошо, что мы сейчас так много гастролируем. Кстати, я тут раза 2 воспользовалась при покупке кредитной карточкой – не потому что не было денег, а чтобы ее немного задействовать в дело. Зарабатываем мы немного, но на жизнь хватает.

Вы получили мое Письмо из Греции? Я его не сама отправляла, а попросила нашего режиссера Теодора Терзопулоса, а он человек забывчивый, мог Письмо потерять.

Сейчас пишу во время спектакля – поэтому на такой плохой бумаге. У меня во 2-м действии много свободного времени. Я играю мать Раскольникова. Роль моя нелюбимая. Спектакль был сделан в 78 году, и за эту роль я потом получила от Любимова Машу в «Трех сестрах». В моей книжке, я, по-моему, пишу об этом. Кстати, сейчас в Москве снимают фильм по «Преступлению и наказанию», и роль матери играет Ванесса Редгрейв – очень хорошая актриса. Внешне я играю немного мать Ленина – т. е. мать убийцы. Убийцы с теорией – что написано пером, то потом вырубается топором. И в Париже в январе мы тоже будем играть этот спектакль и еще «Бориса Годунова». Для меня – в смысле творчества – гастроли не выгодные. Это жаль. Потому что в Париже я имела большой успех после «Вишневого сада» и в «Monde» была большая хвалебная статья обо мне Мишеля Курно – их лучшего театрального критика.

Сказать откровенно – театр и игра мне надоели. Я, наверное, переросла этот жанр. Мне все кажется в театре детской игрой. Но когда дома сижу долго без дела, – скучно. Видимо, я где-то неправильно выбрала свою судьбу. Сейчас менять, наверное, что-то поздно.

Вот, Том, пожалуй, все. Надо идти на сцену – играть последний монолог сумасшествия – мать не выдержала напряжения и сошла с ума. Письмо тоже попрошу кого-нибудь отправить – сама не знаю, где и как. Впереди еще много городов – Valladolid, Albacete, Almanza, Cuadalagara, Toledo, – и 29 ноября летим в Москву. Весь декабрь в Москве.

Низкий поклон Юлии.

Как Ваша книга?

Пишите на Москву – может быть, дойдет. Обнимаю.

Ваша Алла.

P.S. Письмо, конечно, носила в сумке несколько дней – не знала, где и как купить марку. Мой французский здесь никто не понимает, а испанского я не знаю. Наконец, узнала, что марка по-испански, оказывается, – s?llos.