…И новый провал

…И новый провал

Потерпев провал, поджигатели войны не успокоились Предпринимается еще одна попытка добиться своей цели. 1 марта 1926 года полпредство СССР в Латвии получило следующее письмо (сохранен стиль подлинника):

«Я плохо владею русским языком, надеюсь, нижеследующее вы поймете.

Несколько лет назад, когда нынешний министр президент К. Ульманис был, также вокруг него вербовалось изысканное офицерство.

В этом кругу упомянутых офицеров разного оружия, которые своим смертельным врагом считали социал-демократов и коммунистов. Потом, когда социал-демократы все более усиливали свои шансы на завладение правительственным рулем в Латвии, общество офицеров, которых числилось около 30 человек, начиная с лейтенанта и кончая двумя генералами во главе с Карлом Ульманисом, хотели совершить милитаристский переворот в Латвии и провозгласить Ульманиса Карлом Первым».

Далее в письме говорилось: «…должен сказать, что офицеров, которых подозревали в заговоре, судили не как заговорщиков, но им привязывали разные, совсем к заговору не относящиеся дела.

…Вообще цель нынешних — заговорщиков вокруг Ульманиса — готовить переворот в Латвии. Я это знаю потому, что состою с ними в близкой связи…

А братья Габриловичи не криминальные разбойники. Оба брата давно знакомы с политической авантюрой и даже состояли в политотделе Латвии как тайные агенты. Во время их курсов (шоферских) в Риге они состояли там. Так же как их брат, офицер, который был сподвижником Ульманиса, были известны как смелые и надежные лица в кругу заговорщиков.

Мне точно известно, что вместе с ними в поезде находились еще два офицера в цивильном, которые следовали от станции Штокмайсгоф на ст. Икскюль и сообщили Габриловичам о курьере СССР.

Эти мои строчки кажутся вам может быть неясными, но уверяю, через месяца три вы мне поверите. Я абсолютно беспартийный чернорабочий, который зарабатывает 2–3 лата в день и для политики интереса не имеет. Сообщаю вам все же потому, чтобы вы могли раскрыть эту тайну убийства, что наше правительство хочет маскировать грабежом.

…Ребячество латвийского правительства доказывает, что оно слабо в своей силе и поэтому негодно для управления людьми. Это меня злит, и поэтому я сообщаю, что есть в действительности. В случае если бы хотели какие-нибудь словесные пояснения и, быть может, документальные, тогда публикуйте в газете „Яунакас зинас“ в анонсе следующее: „Вальденроде № 5, приходите“. Я каждый день эту газету читаю…»

С первого взгляда был виден провокационный характер письма этого «чернорабочего», якобы не имевшего никакого отношения к политике. Все это напоминало дешевый детектив и, видимо, было направлено на новую попытку запутать следы преступления.

Однако объявление в «Яунакас зинас» было дано, и 15 марта в полпредство явился этот «Вальденроде № 5», оказавшийся молодым, лет 25–26, человеком, одетым под рабочего и игравшим роль «искреннего нашего друга», заинтересованного в раскрытии заговора.

В полпредстве он называл себя уже Гарри Янковасом и повторил содержание письма. В беседе с сотрудниками полпредства путался, но добавил, что помимо того, что Габриловичи были агентами полиции, они были также членами тайной офицерской организации, по заданию которой и произвели нападение.

Он сообщил также, что тайная офицерская организация обещала Габриловичам выдать вознаграждение в размере 50 тысяч рублей. Аванс в размере 25 тысяч был выдан. Далее Янковас заверил, что, несмотря на то что он является членом тайной организации, в полпредство пришел без ее ведома. В заключение «чернорабочий» заявил, что резкое выступление Советского правительства в связи с нападением внесло бы смятение в ряды как латвийского правительства, так и латышского общества. Этим воспользовалась бы тайная офицерская организация для свержения нынешнего правительства Ульманиса.

По словам Вальденроде-Янковаса, на стороне заговорщиков находились 1-й Либавский и 3-й Митавский полки. Во главе заговора стояли генерал Баллодис и полковник Тютес.

О показаниях Янковаса полпредство немедленно довело до сведения латвийского правительства. Хотя провокационный характер их был очевиден, требовалось выявить цель, которую ставили организаторы этой новой затеи. Организуя посылку письма, якобы разоблачавшего организаторов нападения на дипкурьеров, видимо, имелось в виду в действительности другое, а именно: внушить советским властям мысль, что в Латвии существует большая антиправительственная организация, в которую вовлечены руководители армии и даже большая часть вооруженных сил, что подготовляется государственный переворот. Предполагалось, что после сообщения о заговоре, подкрепленного для большей достоверности посылкой в полпредство подставного лица, Советское правительство пересмотрит сделанное им тогда предложение о гарантировании неприкосновенности границ прибалтийских государств.

Сам факт нападения на дипкурьеров должен был, по мысли организаторов диверсии, крайне отрицательным образом отразиться на позиции СССР в отношении латвийского правительства. А латвийским правительством это будет расценено как уже реальное изменение позиции СССР, как намерение его перейти к самым решительным действиям, что в свою очередь вынудит Латвию искать защиты в Балтийском союзе.

Таков был в общих чертах смысл мифа об «антиправительственном заговоре» в Латвии и о его якобы разоблачении «простым рабочим» Янковасом.

Конечно, эта провокация была менее грубой, чем лобовой бандитский удар в скором поезде Москва — Рига, но, возможно, еще более опасной.

Янковас — он же Вальденроде, он же Кондратенко — этот агент был вместе с его «разоблачениями» передан латвийскому министерству иностранных дел. И несмотря на сердечные чувства, которые премьер Ульманис и значительная часть его министров питали к польским единомышленникам, пройти мимо провалившейся провокации было невозможно, это скомпрометировало бы уже самого премьер-министра и его кабинет. Прокуратура привлекла незадачливого «разоблачителя» к уголовной ответственности. На суде (после «бесед» с Фридрихсоном) Янковас объяснил, что свое заявление в советское полпредство он сделал, надеясь на вознаграждение. Источниками «информации», тем, как подготовлялось покушение, суд, естественно, не заинтересовался (в действительности ни о каком вознаграждении Янковас при разговоре в советском полпредстве не заикался).

И опять виновным оказалась мелкая сошка. Как и в случае с нападением на советских дипкурьеров, подлинные организаторы провокации, стоявшие за спиной Янковаса, остались в тени.

Поджигатели войны продолжали свою провокационную деятельность, усиливали враждебные наскоки на Советский Союз.

12 мая 1927 года лондонская полиция учиняет налет на советскую торговую организацию «Аркос» и советское торговое представительство в Лондоне. Цель? Она выявилась спустя всего две недели, когда английское правительство разорвало дипломатические и торговые отношения с СССР, а в качестве обоснования этого враждебного акта снова фигурировали фальшивые документы, якобы захваченные при налете в торгпредстве. Это был сигнал другим капиталистическим странам организовать дипломатическую изоляцию СССР. Но и тут британские твердолобые просчитались: ни одно государство не последовало их примеру.

Вскоре — не без подсказки со стороны Лондона — чжанцзолиновские головорезы совершают бандитский набег на советское полпредство в Пекине. А спустя некоторое время в Варшаве белогвардейцы убивают крупного советского дипломата, полпреда СССР П. Л. Войкова.

***

Подвиг двух дипкурьеров, верных сынов Коммунистической партии товарищей Теодора Нетте и Иогана Махмасталя не забыт и никогда не будет забыт советским народом.

На мраморе памятника Нетте на Ваганьковском кладбище в Москве выбиты слова, написанные Демьяном Бедным:

Сраженный вражеским свинцом,

Я не последним был бойцом

Среди бойцов, погибших с честью.

Но смерть героям не страшна.

Смерть наша будет отмщена

Грядущей пролетарской местью.

Подвигу Нетте посвятил одно из своих замечательных стихотворений В. В. Маяковский. Это написанное летом 1926 года знаменитое «Товарищу Нетте — пароходу и человеку» было непосредственно навеяно увиденным в Ялте пароходом, носившим имя героя-дипкурьера.

В наши дни имя Теодора Нетте присвоено современному океанскому лесовозу. Чтут память Нетте и военные моряки. Имя героя начертано на борту одного из наших боевых кораблей.

Беззаветному героизму и любви к Родине учит подвиг Нетте наших ребят. И совсем не случайно вот уже много лет пионеры одного из отрядов 584-й школы Москвы называют себя теодоровцами. Получить право быть в рядах теодоровцев пионеры школы добиваются как высокой чести, которую надо заслужить успехами в учебе, труде и поведении. Такие отряды есть уже и в других школах.

В. В. Маяковский и Т. Нетте с большим уважением относились друг к другу. Выезжая за границу, поэт старался попасть на тот поезд и в тот вагон, в котором в очередной рейс с дипломатической почтой ехал Нетте.

Маяковский был глубоко потрясен смертью Нетте. Автора этих строк летом 1926 года Владимир Владимирович вновь и вновь расспрашивал о подробностях нападения.

— Настоящий был человек, его нельзя забыть… — задумчиво басил Маяковский, сжимая в больших руках свою толстую трость.

Когда мы говорили о том, что Нетте под дулами револьверов бандитов все же сумел первым открыть огонь и сразу вывел из строя одного из нападавших, Владимир Владимирович взволнованно сказал:

— Да, это Нетте… Такой, как он, не мог дрогнуть перед смертью…

И как понятны были в устах Маяковского, который тоже был бойцом, строки стихотворения, посвященного Нетте:

…Мне бы жить и жить,

сквозь годы мчась.

Но в конце хочу —

других желаний нету —

встретить я хочу

мой смертный час

так,

как встретил смерть

товарищ Нетте.