2. Забайкальцы в последних боях летнего наступления 1917 года

2. Забайкальцы в последних боях летнего наступления 1917 года

9 июня был получен приказ о наступлении войск Юго-Западного фронта на Львов. Задача 11-й армии, в составе которой находилась 1-я Забайкальская казачья дивизия, состояла в том, чтобы прорвать фронт противника на участке Пресовце — Батки, развивать успех в северном и северо-западном направлении и овладеть Злочевским районом. Слева должна наступать 7-я армия, а справа — Особая, обеспечивающая сковывающими действиями выполнение операции. 1-я Забайкальская казачья и 151-я пехотная дивизии составляли армейский резерв. Местом расположения казачьих частей была выбрана деревня Тауров.

Среди казачьих частей не было единого мнения по поводу наступления. Одни полки готовы были идти в бой по приказу, другие митинговали, а третьи наотрез отказались воевать, как, например, стрелковый дивизион 1-го Читинского полка. Выступавший на митинге 11 июня с призывами к наступлению возвратившийся с Крестьянского съезда в Петрограде делегат был избит ими и сброшен в реку.

1-й Читинский полк находился в г. Збарож, куда стала сосредоточиваться вся 1-я дивизия. На сборном пункте частей 14 июня командиром дивизии был проведен смотр, после чего 1-й Читинский, 1-й Верхнеудинский, 2-й Верхнеудинский полки выступили по шоссе на г. Тарнополь.

По прибытии в город казачьи полки заняли окрестные деревни, а потом в составе дивизии убыли к деревне Домашоры.

16 июня полковые комитеты встречались с военным министром Керенским, прибывшим в деревню Заграбени. Он яростно агитировал за наступление. Когда Керенский закончил речь перед казаками и солдатами, представитель от одного из гренадерских полков вручил ему постановление о непризнании Временного правительства. Керенский назвал гренадеров мерзавцами и предателями: «Если я отдал приказ — вперед, — кричал в исступлении глава Временного правительства, — то вы пойдете». На этой же встрече выступил большевик, получивший одобрение незначительного числа солдат. Он говорил об окончании войны с Германией, что солдата плохо кормят, жалованье определено мизерное, что революция была вызвана лишь благодаря голоду, обвинял во всех бедах Временное правительство. Керенский ответил на все пункты, выдвинутые большевиком против его правительства, и в свою очередь обвинил большевиков в их политике разложения армии. Под бурные аплодисменты солдаты отнесли военного министра в автомобиль.

16 июня артиллерия Юго-Западного фронта на участках 7-й и 11-й армий открыла ураганный огонь, невиданной до этого силы, который продолжался в течение двух суток. Окопы противника буквально сровнялись с землей, заграждения были уничтожены. Русская пехота пошла в атаку, овладев без труда двумя-тремя укрепленными позициями немцев и австрийцев. Только на участке 6-го армейского корпуса было взято в плен до 9000 солдат противника и 5 орудий. А всего за два дня боев Русская армия захватила между реками Верхней Стрыпой и Нараювкой 300 офицеров и 18 тысяч солдат пленными, 29 орудий, много других трофеев. Противник на Злочевском направлении был отброшен за Малую Стрыпу.

В дальнейшем бои по обе стороны железной дороги Баткув — Конюхи приняли ожесточенный характер. Овладев рядом укреплений, 11-я армия понесла большие потери и приостановила свое наступление, перейдя к обороне. Наступательный порыв исчез не только из-за сопротивления противника, а в большей степени в результате того, что не все полки охотно шли в бой. Один рвался вперед, другой оставался на месте, третий только обозначал наступление.

Полки 1-й Забайкальской казачьей дивизии в ожидании глубокого прорыва фронта обороны и возможности перейти в преследование отступающею противника продвигались за наступающими частями.

18 июня дивизия сосредоточилась в деревне Злочевке, в 9 верстах от передовой позиции. В течение двух дней казаки находились на месте. В полки прибыло из Аткарского запасного дивизиона пополнение казаков и конского состава.

Прошедшие дожди с градом превратили глинистую почву в раскисшее болото.

19 июня несколько раз в течение дня прилетали немецкие самолеты, пытавшиеся сбить аэростат с наблюдателем, но дружным огнем винтовок и пулеметов казаков были отогнаны.

20 июня дивизия перешла в деревню Тауров.

Пехотные части все больше выходили из подчинения русского командования — отказывались идти на позиции или наступать. Были предприняты попытки силой заставить идти их в бой, для чего привлекались части 1-й Забайкальской дивизии. Так, в течение 22 июня 1-й Читинский полк дважды использовался для этих целей. Первый раз — получил задачу заставить Павловский гвардейский полк выступить на позиции, вплоть до применения оружия. Потом его поставили сзади, в 2 верстах за 13-м и 14-м Финляндскими полками, отказавшимися наступать на деревню Куклинце.

С 23 июня казаки стали непосредственно участвовать в боях. Как только на участке 49-го армейского корпуса наметился успех, по две сотни от 1-го Читинского, 1-го Верхнеудинского, одна от 2-го Верхнеудинского полков и пулеметные команды от 1-го и 2-го Верхнеудинских полков перешли в распоряжение командира корпуса для преследования отходящего противника и составили резерв корпуса. Две сотни 1-го Читинского полка (1 — я и 2-я) с пулеметной командой и стрелковым дивизионом сменили на позициях 4-й Финляндский полк, заняв участок обороны протяженностью в 1200 шагов. В этот же день 1 — я и 2-я сотни читинцев приняли участие в общем наступлении в пешем порядке. Во время перебежки под огнем противника осколком снаряда был убит хорунжий Ф.Ф. Шильников. Около 17 часов казаки и пехота попали под фланговый огонь немецкой артиллерии, заставившей их приостановить наступление.

1 — я и 2-я казачьи батареи заняли позиции в районе деревень Погребцы — Цыцова и вели сильный огонь на протяжении всего дня.

Убывшие в резерв командира 49-го армейского корпуса сотни сосредоточились в деревне Фоторах, где получили задачу выдвинуться в конном строю через д. Цыцова к высоте 392,0 и, не доходя до нее, остановиться. При выполнении задачи колонну казаков атаковал немецкий самолет, ранив из пулемета одного казака. Прибыв к высоте, отряд расположился в лощине, которая обстреливалась противником из орудий. Здесь поступил приказ выдвинуться после предварительной разведки к деревням Зарудзе, Уршулов и зайти во фланг противнику, засевшему в урочище Хоростовец, выбить его оттуда и в случае успеха преследовать. Для разведки убыла 6-я сотня 1-го Верхнеудинского полка, которой было приказано, кроме выяснения сил противника у указанных деревень, найти переправу через реку Малую Скрыпу.

Не успела 6-я сотня подъесаула Лаврова приступить к выполнению поставленной задачи, как была накрыта шестью шрапнельными снарядами, которые легли в самую гущу казаков. По счастливой случайности потерь не оказалось, только один казак был контужен. При подходе к д. Зарудзе сотня опять попала под сильный огонь немецкой артиллерии, во время которого казак Николай Былков был ранен, двое казаков контужены и убита одна лошадь. Противник прочно удерживал деревни и отходить не собирался. С получением приказа сотня отошла в д. Фоторах.

Не дождавшись донесения от разведывательной сотни, командир корпуса посылает 2-ю сотню 2-го Верхнеудинского полка под командованием подъесаула Беломестнова с той же задачей. В 18 часов 20 минут в донесении от Беломестнова было указано, что противник, обнаружив выдвижение конницы, обрушил на нее град тяжелых снарядов и что в сотне большие потери. Ввиду изменившейся на фронте обстановки отряд получил задачу прекратить разведку и вернуться в д. Фоторах. Потери 2-й сотни, попавшей под артиллерийский обстрел противника, составили: убиты — 5 казаков, без вести пропали — 2, ранены — 19; лошадей убито — 24, ранено — 13.

4-я и 5-я сотни читинцев вернулись в Фоторах, а 6-я сотня во главе с командиром полка выступила на позиции в помощь войсковому старшине Мациевскому, стрелковый дивизион которого не хотел воевать. Участок обороны дивизиона обстреливался сильным огнем тяжелых снарядов, солдаты покидали окопы, огневую связь с 1 — й и 2-й сотнями читинцев не поддерживали.

На других участках положение сложилось еще хуже. Наступление 49-го армейского корпуса провалилось. В ходе его полки не выдерживали указанное направление, перемешались, а когда людей стали разводить по своим частям, другие части подумали, что начался отход, и покинули свои позиции. Уходили с позиций под любым предлогом и без предлога. Одного раненого сопровождали 5–6 человек. Офицеры потеряли свою власть, все их попытки заставить самого «демократичного в мире» солдата наступать не имели успеха. 49-й корпус отказался наступать. Это случилось тогда, когда к месту наметившегося прорыва стали в спешном порядке прибывать резервы противника, который не упустил возможности для подготовки и перехода в контрнаступление. О сложившемся положении на фронте 49-го корпуса свидетельствует такой факт: командир одного из батальонов, исчерпав все средства, чтобы удержать солдат на позициях, докладывал командиру полка по телефону, что у него в батальоне «полный бардак», солдаты бегут, а когда командир, не поняв его, переспросил, что случилось, с ожесточением несколько раз повторил: «полный бардак».

В другом месте не пошли в бой 6-й, 7-й и 8-й Финляндские полки. 49-й армейский корпус вынуждены были заменить 5-м армейским корпусом, но и он не мог уже предотвратить надвигающуюся катастрофу.

Только казаки по-прежнему находились на позициях. 24 июня 1-й Верхнеудинский полк вышел из состава 49-го армейского корпуса и присоединился к своей дивизии. Две сотни с 4 пулеметами в пешем строю выступили в д. Погребце на смену в окопах сотен 1-го Читинского полка, который убыл в г. Тарнополь для замены 1-го Аргунского полка, несшего там службу.

27 июня полкам была объявлена благодарность от командующего 11-й армией генерала Эрдели за то, что 1-я Забайкальская казачья дивизия единогласно постановила войти в ударную группу.

Сменяя друг друга, забайкальские казаки находились в окопах на позициях, брошенных пехотой, несли службу в г. Тарнополе и вылавливали дезертиров, вели разведку, гибли от пуль и снарядов противника. Только за 28 июня потери 2-й сотни 1-го Верхнеудинского полка, попавшей при смене позиций под сильный артиллерийский обстрел, составляли: убиты — 2 (казаки Федор Третьяков и Игнатий Лончаков), ранены — 10 казаков и прапорщик Токмаков, контужены — 13 казаков.

Дивизия размещалась в д. Плавуча-Велька. 28 июня здесь состоялся доклад генерала Шильникова и хорунжего Кузнецова о работе Всероссийского казачьего съезда в Петрограде. Присутствовали все желающие офицеры и казаки.

31 июня казачьи секреты 1-го Верхнеудинского полка доложили о попытках разведчиков 7-го конного корпуса противника снять наши секреты и об усилении огня его артиллерии в районе д. Конюхи.

Немецко-австрийские войска готовились перейти в наступление, а фронт 11-й армии продолжал разваливаться. Солдаты бесчинствовали, совершая безнаказанные преступления.

2 июля был убит своими солдатами командир 22-го гренадерского Суворовского полка полковник Рыков зато, что «уговаривал солдат пойти на позиции». Не требовал, не приказывал, а уговаривал, и за это был убит.

Казаки-забайкальцы все чаще стали использоваться для задержания и сопровождения бегущих с позиций солдат. Это вызывало у них недовольство и ропот. Меры для наведения порядка на фронте правительством не принимались. Вместо решительного пресечения дезертирства и оставления позиций продолжались призывы и уговоры, которые на разложенную солдатскую массу не действовали. Возмущались привлечением казаков к полицейским функциям и офицеры, понимая, что отправка не желающих воевать солдат из корпуса в корпус пользы не принесет.

Так, например, в своем донесении № 104 начальнику штаба 1-й Забайкальской казачьей дивизии от 3 июля 1917 года командир 1-го Верхнеудинского полка полковник Тонких с возмущением указывает: «Сегодня предлагалось конвоирование солдат из Цеброво по этапам на Радзивилов. Всего должно было собраться 1200 человек из гвардейских и финляндских полков. Означенные 1200 человек не желают наступать, и их решили с позиций свести в Цебров и отсюда разослать по другим корпусам. Не знаю, чем руководствовались при таком решении, но вряд ли оно правильно, — раз не хотят наступать в одних частях, то, очевидно, не будут наступать и в других».

Морально разложенные солдаты, вливаясь в относительно дисциплинированные части, которые еще кое-где оставались, своим поведением отрицательно действовали на их боеспособность, продолжая распространять свои «демократические» настроения.

6 июля после сильной артиллерийской подготовки противник перешел в наступление на фронте 11-й армии, прорвал его и продолжал безостановочное наступление на Каменец-Подольск. Сопротивление ему почти не оказывалось, а некоторые полки стали прямыми виновниками разразившейся катастрофы, как, например, 607-й Млыновский полк, открывший фронт немцам, самовольно оставив позиции. Не успевал противник преодолеть проволочные заграждения, как русская пехота уже оставляла позиции. Казаки бессильны были остановить бегущих. В своем донесении № 108 генералу Шильникову от 7 июля полковник Тонких докладывал: «Линия 63-го полка уже очищена. Немцы взяли проволочные заграждения. Остановить бегущих нет никакой возможности. Владимирцы тоже очистили правый фланг. Наши сотни встречены пулеметным огнем противника, отходят…»

Малочисленные казачьи сотни не могли противостоять во много раз превосходящему противнику, пытаясь задержать его. В другом донесении командир 1-го Верхнеудинского полка докладывал: «Колонна пехоты противника не менее полка с артиллерией спускается от позиции 61-го Владимирского полка в д. Езерне. Пулеметы поставлены на позиции, а с ними спешенная сотня сотника Мурашова».

Только одна сотня с 2 пулеметами противостояла пехотному полку немцев, имеющему пулеметы и артиллерию. На 9 июля, например, в 1-й сотне 1 — го Верхнеудинского полка насчитывалось 77 казаков, а весь полк, согласно донесению полковника Тонких № 122 от 12 июля, имел 15 офицеров и 336 казаков. При этом только за один этот день полк потерял 4 офицеров ранеными, больными, контужеными и 34 казаков, из них двоих убитыми. Вышло из строя 15 лошадей. К 15 июля, согласно донесению № 127, «в 4 сотнях 1-го Верхнеудинского полка насчитывалось всего 200 штыков». 18 июля в донесении № 52 есаул Рюмкин докладывал, что в 4-й сотне спешенных людей 40. Участок (обороны. — Я. С.) длиной 500 м.

Иногда казакам удавалось остановить бегущих на каком-то рубеже и заставить оказывать сопротивление наступающему противнику. Так, подъесаул Веремеев, начальник пулеметной команды 1-го Верхнеудинского полка, принятыми мерами 7 июля остановил отходящие 6-й, 8-ю и 12-ю роты Владимирского полка, которые заняли старые окопы на протяжении 3 верст и вместе с ударным батальоном, четырьмя казачьими и пятью своими пулеметами задержали наступление противника севернее Цебрува.

Комиссары Временного правительства, потрясенные паническим бегством 11-й армии, телеграфировали Керенскому о необходимости крайних мер, чтобы остановить обезумевшие толпы деморализованных солдат. Главнокомандующий, с согласия комитетов и комиссаров, отдал приказ о стрельбе по бегущим.

Немногие части дрались геройски, прикрывая отход русских армий, путь которых, по словам А.И. Деникина, был обозначен «пожарами, насилиями, убийствами и грабежами». Не случайно командование Юго-Западным фронтом вынуждено было отдать распоряжение: «Сообщаю для сведения, что… мародеров, пойманных с поличным, расстреливать на месте без суда».

Это явилось следствием вступления в командование Юго-Западным фронтом 11 июля 1917 года генерала Корнилова. Главнокомандующий потребовал немедленно ввести на фронте смертную казнь и военно-революционные суды. Корнилов, не дожидаясь решения Временного правительства, отдал приказ расстреливать дезертиров и грабителей, а трупы их с соответствующими надписями выставлять на видных местах; сформировал особые ударные батальоны для борьбы с дезертирством, грабежами и насилием; запретил митинги в районе фронта, требуя разгона их силою оружия. Корнилов прекратил все наступательные операции, стабилизировал фронт на Збруче. Его жесткие, но необходимые меры отрезвляюще подействовали на солдат, появился страх расплаты за совершенные ими преступления, они сразу поняли, что церемониться с ними не будут. Многие, в том числе демократы и либералы, убедились, что только военная диктатура могла спасти Россию от захлестнувшего ее хаоса и произвола.

В ходе кошмарного отступления 11-й армии «при огромном превосходстве сил и техники» над противником казаки 1-й Забайкальской дивизии отходили последними, как и во время «великого» отступления 1915 года. Занимая рубеж за рубежом, они по мере своих сил сдерживали немногочисленными сотнями и полками превосходящего в людях и технике противника, спасая от истребления утратившие способность к сопротивлению пехотные части. Кроме того, они день и ночь вели разведку, доставляя командованию важные сведения.

Конечно, не следует понимать так, что одни забайкальские казаки сражались с противником в июльские дни 1917 года, был и другие боеспособные полки и дивизии, вставшие на пути немецко-австрийской армии и не позволившие полностью разгромить войска Юго-Западного фронта, но бесспорно одно — забайкальцы вошли в это героическое меньшинство.

Отход русских войск прекратился 28 июля с выходом на линию Броды, Збарож, Скалаг, Гржималов, пор. Збруч до Днестра и далее на Баян, Серег и восточнее Кимполунг.

29 июля вместо Брусилова Верховным главнокомандующим был назначен генерал Корнилов, арестованный в сентябре 1917 года и посаженный в Быховскую тюрьму за попытку спасти Россию от демократии Керенского и большевистского плана развала армии. Вместе с его арестом исчезла надежда на сохранение армии и защиту многовекового государства от иностранного порабощения, отметит в мемуарах А. И. Деникин.

На Кавказском фронте в течение 1917 года стояло относительное затишье.

Чрезвычайно суровая зима с сильными морозами и снежными буранами сделала невозможным проведение каких-либо активных действий. Подвоз продовольствия и фуража резко сократился, а иногда на несколько дней прекращался вообще. Казаки голодали, их кони истощились до такой степени, что не в состоянии были нести всадника или тащить груз. Бывали дни, когда казаки получали на довольствие по 200 граммов хлеба для себя и 600 граммов зерна для лошади. Такая норма была у всех на позициях в горах. В наиболее трудные с обеспечением периоды этой тяжелой зимы разрешалось расходовать неприкосновенный запас сухарей и употреблять в пищу ослабевших обозных лошадей. Не было топлива. Казаки болели. Свирепствовал сыпной и брюшной тиф.

Англичане, до этого времени отказывавшиеся согласовывать свои боевые действия с русскими, стали требовать оказания им содействия воинами 1-го Кавказского кавалерийского корпуса генерала Баратова, действующего на Багдадском направлении.

После февральской революции и последующих потом событий войска Кавказского фронта начали тоже разлагаться. Резко упала дисциплина, но по сравнению с тем, что творилось на Западном театре военный действий, здесь сохранялся еще армейский порядок. Удаленный от основных центров политической борьбы, Кавказский фронт меньше оказался подвержен разлагающему влиянию мер Временного правительства и подрывной деятельности большевиков.

Несмотря на все трудности, корпус генерала Баратова 17 февраля перешел в наступление против 2-й пехотной дивизии и кавалерийской бригады турок и овладел Хамаданом, продолжая продвигаться на Багдад. К 25 февраля был занят весь район Керманшаха.

На следующий день англичане вступили в Багдад. Для содействия им, с целью отвлечения внимания 6-й турецкой армии от ее южных направлений, из состава 7-го Кавказского армейского корпуса (бывшего 2-го Кавказского кавалерийского) был выделен в конце февраля отряд генерала Назарова с задачей овладеть районом Пиджвин. Столкнувшись с огромными трудностями, отряд остановился 10 марта у Бана, истощив, пробиваясь по занесенным снегом горам, свои силы.

В конце марта войска генерала Баратова вышли к р. Дияла и приостановили свое продвижение в Месопотамии из-за неорганизованности тыла корпуса и растянутости сообщений.

Настроение в Кавказской армии становилось все более революционным. В корпусе Баратова был арестован солдатами и казаками английский военный атташе, настаивавший на продолжении наступления. Требовало этого и Временное правительство, угождавшее во всем союзникам.

В мае температура на равнине Месопотамии достигла +68° по Цельсию, начались знойные ветра. Русские не готовы были для действий в таких условиях. Заболеваемость малярией в частях корпуса Баратова на р. Дияла достигла 80 % личного состава.

Оставив для наблюдения за турками и связи с англичанами две казачьи сотни, генерал Баратов отвел войска корпуса в более здоровые по климатическим условиям горные районы Персии. За это англичане потребовали отстранить его от командования корпусом и поставить более сговорчивого начальника. Русское командование сделать это отказалось и приступило к подготовке операции на Мосульском направлении на фронте 7-го армейского Кавказского и 1-го кавалерийского корпусов, которую планировалось начать летом.

К этому времени общая обстановка на направлении действий 3-й Забайкальской бригады, входившей в состав 7-го Кавказского корпуса, Не изменилась. Задача оставалась прежней — выход на рубеж реки Большой Заб. Из-за непроходимости перевалов зимой и невозможности ведения как войсковой, так и агентурной разведки, при определении плана боевых действий бригады командование пользовалось данными о противнике конца осени 1916 года.

К 15 апреля удалось установить, что против бригады противник может выставить следующие силы: между городом Нери и рекой Большой Заб — около 3 рот регулярной турецкой пехоты с 3 пулеметами; в Ревандузе — 1 батальон, 2 орудия и 2 пулемета, а в Акре 1 батальон пехоты турецкой армии; в Амадии — небольшой отряд персидских жандармов; враждебных русским вооруженных курдов насчитывалось 8—10 тысяч человек.

План летней операции сводился к следующему: вывести возможно большее количество сил отряда на линию реки Большой Заб на фронте Сарагур, Ризан, откуда предполагалось начать главные боевые действия, если не будет изменений в обстановке на то время. Сохранение, по возможности, сил конницы до начала решительных действий. Выделение как можно меньших сил и средств для охраны тыла, коммуникаций, перевалов. Прикрыть незначительными силами Башкалинское и Дизинское направления. Установить надежную связь с соседним Сидекским отрядом.

Исходя из выработанного плана, силы Мосульского отряда были распределены следующим образом: 2-й Аргунский полк в составе 2 сотен и 4 рот айсорского стрелкового батальона вошел в Дизинский отряд полковника Кузьмина. С началом боевых действий он должен был выдвинуться на фронт Хозакенд — Карпел, установив разъездами связь с Ванским отрядом, наступающим справа на Сеэрт, а слева — с главными силами отряда под командованием полковника Оглоблина. В их состав были определены: 3-я Забайкальская казачья бригада (6 сотен 3-го Верхнеудинского и 4 сотни 2-го Аргунского полков); два батальона 5-го Кавказского пограничного пехотного полка; 1 батарея Кавказского пограничного горного артиллерийского дивизиона из 6 горных орудий; 1-я полевая радиостанция (6-вьючная) и 1/2 роты саперов. Местом предварительного сосредоточения для названных частей указывался район Нери, Серару, Бегерди, чтобы в пять переходов пройти к реке Большой Заб на указанный рубеж. Движение предполагалось осуществлять двумя колоннами: левая — в составе одного батальона пехоты, 2 горных орудий — по плану выступала на сутки раньше от селен. Капенеки долиной р. Рудбар и Хаджи Бег, селен. Рудбари, Баразерп с целью очистить долину реки от враждебных русским курдов и соединиться с колонной главных сил отряда в районе Руа Шепат, Капурст, откуда следовать общей колонной; правая — главные силы — выдвигалась в направлении Нери, Сарагур, и на нее возлагалось выполнение главной задачи операции. На второстепенном направлении — Башкалинском и Дизинском — с задачами прикрытия и разведки должен был действовать, как указывалось, отряд полковника Кузьмина. Предполагалось также для обеспечения действия Дизинского отряда и занятия им лучшего исходного положения для наступления двинуть две сотни 2-го Аргунского полка с айсорским стрелковым батальоном в район окончательного сосредоточения (Нери — Серару) через Дильман, Ханссур, Башкалу, Хоза-Клянд, Карпел, Дизу Гяверскую, Сердешт. Попутно аргунцы должны были хорошо разведать местность в промежутке между селен. Хоза-Кянд и г. Нери, очистив ее от курдских отрядов.

Против орамарских курдов предполагалось выставить небольшой заслон.

Конница в составе 10 сотен 3-й Забайкальской бригады должна была следовать с главными силами и — с выходом на рубеж реки Большой Заб — действовать на ее правом берегу, совершить набег на г. Мосул.

При разработке плана летней операции были учтены недостатки и ошибки 1916 года. В течение апреля некоторые детали плана были уточнены.

Командование Кавказской армии рассчитывало, что это наступление на Мосул привлечет к себе крупные силы турок, и тем самым англичанам будет оказана существенная помощь.

На участке 7-го корпуса отдельные отряды выступили 10 июня и начали успешно продвигаться к намеченной цели. Однако забайкальцам не удалось отличиться в набеге на Мосул, так как 22 июня турки сами перешли в контрнаступление и, угрожая обходом, вынудили русских вернуться в исходное положение. Англичане, в интересах которых проводилась Мосульская операция, никакой поддержки русским войскам не оказали. Осенью планировалось новое наступление на Мосул, потом сроки его были перенесены на весну 1918 года.

В связи с надвигающимся голодом, из-за полной дезорганизации транспортных средств армии и развала всей системы снабжения была произведена полная перегруппировка войск. Значительная часть их расположилась по линиям железных дорог Закавказья и Северного Кавказа.

Забайкальские полки, воевавшие на Кавказском фронте, быстро подпадали под влияние большевиков…

* * *

После октябрьского переворота Советское правительство пошло на сепаратный мире германо-австрийским блоком. 15 декабря 1917 года в Брест-Литовске был заключен договор о перемирии между Россией и Четвертным союзом. Оно устанавливалось с 17 декабря 1917 года по 14 января 1918 года.

Местом дальнейших переговоров по заключению мирного договора остался Брест-Литовск. Трижды начиналась и прекращалась мирная конференция. В последний, третий, раз Л. Троцкий (Бронштейн), столкнувшись с «непомерными требованиями со стороны бывших противников, покинул конференцию, заявив, что Советское правительство демобилизует армию и „выводит народ из войны…“».

6 февраля 1918 года немцы перешли в наступление по всему Восточному фронту, не встречая серьезного сопротивления. В результате были захвачены огромные территории России.

В конечном итоге правительство Ленина приняло все условия Центральных держав, заключив позорный, кабальный Брест-Литовский мирный договор под предлогом получения передышки для измученного войной народа. Советская делегация его подписала, не читая и не обсуждая.

На Кавказском фронте соглашение о перемирии с Турцией было заключено 4 декабря 1917 года в Эрзинджане.