3

Пребывая в Париже в качестве официального гостя Франции во время второго путешествия в Европу, русский самодержец отправился осмотреть знаменитую Сорбонну. Многие так называемые доктора Сорбонны, прослышав о плохих отношениях между Россией и Святым престолом, попытались примирить великого православного царя с папой. Они же подняли вопрос о примирении и объединении христианских церквей. Царь Петр пустился с ними в дискуссию, похоже, догматического характера. Но сорбоннские теологи засыпали его массой религиозных деталей, в которых царь Петр не очень-то и разбирался. Они утверждали, что между католичеством и православием нет разницы, царь же, напротив, подчеркивал, что есть два принципиальных различия, которые разделяют эти две Христовы церкви, но не смог назвать их, отговариваясь тем, что он правитель и солдат, а не теолог. Доктора Сорбонны утверждали, что сам святой Павел настаивал на единстве христианской церкви, и заявляли, что протестанты нашли способ объединиться с некоторыми восточными верованиями. Православие, как и Рим, признает единого Бога, представленного Святой Троицей; различает две природы Христа; разделяет идею первородного греха; проповедует милосердие и отпущение грехов; признает семь священных заповедей; признает, что хлеб и вино в алтаре превращаются в тело и кровь Иисуса Христа; признает таинство святого причастия… Православие признает Богородицу Матерью Христовой; признает святителей на небесах; обожествляет мощи так же, как и католики; велит молиться и подавать милостыню; обожествляет иконы и мучеников; принимает исповедь и причащает; считает, что церковь приняла от Христа право давать законы… Православие признает Святое Писание боговдохновенным; признает традиции и единство христианской церкви, которая суверенно судит о вере, как и католическая апостольская церковь… Говорят, что Петр Великий утонул в дискуссии словно в морской пучине.

А в чем различие? В дисциплине. Но ведь она может быть разной в различных церковных течениях, не нарушая их единства. Царю Петру цитировали святых Фирмилиана, Августина, Эусебио… Единство означает одно, а церковный обычай – другое, как это признали Теофилакт, Деметрий, Иоанн Киприот, Варлаам, Григорий Протосингел… – не прекращали убалтывать царя теологи. Поэтому России не стоит опасаться, что папа отменит некоторые обычаи, ведь позволила же это сделать англиканская церковь – советовали они Петру Великому. Владыки – последователи апостолов, а викарии – Иисуса Христа. Епископ Рима – законный наследник святого Петра, и потому он борется за единство церкви… Доводы сорбоннских докторов смутили царя. Главное, продолжали они, принять верховенство епископского престола в Риме над всеми прочими владыческими столицами христианского мира… Это они внушали царю в Сорбонне.

Папа пользуется властью только для выбора епископов церкви, и то лишь на основании Конкордатов, заключенных с королями… Следовательно, вся разница только в догматах, и состоит она в следующем: православие исповедует, что Святой Дух исходит от Бога Отца, а католики – от Бога Отца и Бога Сына… Но святые Василий и Григорий Теолог разъяснили, что в греческой догматике одно слово обозначает одновременно и «от», и «по».

Царь Петр Великий к концу дискуссии чувствовал себя не лучшим образом. Подобные мелочи привели в смущение самоуверенного царя, естество которого не могло примириться с абстрактной религиозной диалектикой. Доктора Сорбонны все свои принципы изложили для него в специальном Меморандуме, который передали царю 15 июня 1717 года с просьбой вручить его царице Екатерине (!) и попросить ее, защитницу всего великого в государстве, оберечь и Церковь, которая превыше всего.

Историю посещения Петром Великим Сорбонны мы приводим не случайно, да и не без связи с нашим Саввой Владиславичем. Еще 24 марта 1717 года царь из Роттердама вызвал его на встречу в Париж. Как бы это ни выглядело странно, царь вызвал его именно для поддержки в подобных дискуссиях. Нельзя было отказываться от дискуссии в Сорбонне, когда речь шла о примирении со Святым престолом и о последующем объединении христианских церквей.

Следует помнить: царь ответил докторам Сорбонны, что он лично не может ответить им на эти догматические мелочи и теологические тонкости, но согласен, чтобы на Меморандум ответили ученые епископы русской церкви, если и сорбоннские доктора согласятся с этим… Такой ответ напоминает нам методику Саввы Владиславича, которую он применял в дипломатической деятельности: ни в коем случае не обострять, не доводить дело до открытой схватки, не поддаваться страстям, не предлагать быстрых и крутых решений. Отложить все, что не уяснено до деталей. Это – правило настоящего дипломата.

Личное влияние Саввы на результаты дискуссии в Сорбонне доказывает тот факт, что вскоре после этого его послали в Италию в ранге полномочного министра для переговоров с Климентом XI о примирении России со Святым престолом и для заключения конкордата об окончательном решении вопроса о положении католической церкви в России.

Савва Владиславич с 1716 по 1722 год постоянно пребывал в Венеции, с перерывом на выполнение миссии у папы римского. Следует отметить, что именно в этот период на Балканском полуострове и на востоке Европы происходили значительные, судьбоносные события. Это была так называемая венецианско-турецкая война, завершившаяся Пожаревацким миром 1718 года. Как известно, война началась после нападения Кеприли-паши на Черногорию; он стремился наказать, уничтожить ее за восстание 1711 года. А также и для того, чтобы раз и навсегда прекратить сотрудничество Черногории с Венецией, которая была главным врагом Турции в этих краях.

После восстания 1711 года Савва Владиславич не мог равнодушно взирать на кровавый поход Кеприли-паши. Тот был непримиримым врагом всех христиан, а в особенности – сербов. По деду Мехмеду он был албанцем, дед и отец его были визирями. Нуман Кеприли, которого у нас ошибочно называют Чуприличем, словно он серб, в 1710 году женился на дочери султана Мустафы II, а позже и сам стал великим визирем в Боснии. Там Нуман тщательно подготовил поход на Черногорию, и, питая арнаутское чувство кровной мести, решил стереть ее с лица земли с жестокостью и кровожадностью, которых еще не знала история европейских войн.

Он не требовал, как это обычно бывало, покорности от Черногории, вассального подчинения и даже полной аннексии, не требовал заложников, отступных или дани, но немедленно приказал выдать ему бунтовщиков, владыку Данилу и Вукота Вукашиновича из Катуна и еще 18 уважаемых черногорских вождей, чтобы немедленно казнить их. Не добившись выдачи, он начал войну. Нуман ударил из Сараева, через Невесинье и Гацко, по Черногории, ведя за собой 40 тыс. боснийских и турецких воинов. Вскоре он опустошил и без того разграбленную Черногорию, поубивал кого смог и увел в рабство 3 тыс. черногорцев вместе с женами и детьми, а владыку Данилу вынудил скрыться в Сеньской Риеке (Фиуме), откуда тот бежал в Россию. Сразу после этого султан объявил войну Венеции, оказавшей помощь Черногории.

Война началась за несколько месяцев до прибытия Владиславича в Венецию, а развивалась она как раз во время его пребывания в городе Святого Марко. Турки отняли у Венеции Морею, захватили Далмацию и Герцеговину, где за время оккупации боснийский паша с 50 тыс. солдат причинил венецианцам много зла. Но армия дожа отвечала на эти удары захватом Нижней Неретвы, Попова, Требинья и Зубаца, пока не обессилела и не оказалась перед лицом поражения. К счастью, Евгений Савойский во главе армии австрийского императора Карла VI разбил турок под Сентой и Белградом, и Турции пришлось заключить в 1718 году Пожаревацкий мир. Однако по его результатам Венеция, как и после Карловацкого мира (1696), вынуждена была отдать земли, отвоеванные в Южной Герцеговине и в окрестностях Дубровника. Сербы же получили свои приморские земли, оказавшиеся на краю гибели.