6

Дела с католической верой в России обстояли очень непросто. В 1720 году Савва Владиславич получил через Петра Неплюева, русского дипломатического агента в Beнеции, документы для аккредитации в качестве полномочного министра Петра Великого: ему предписывалось отправиться в Рим и начать переговоры с папой Климентом XI о заключении конкордата между Россией и Святым престолом. Известно, что папа принял Савву 14 ноября 1720 года. Владиславич взял с собой в Рим молодую жену, и вполне вероятно, что там он просил папу благословить их брак.

Папа Климент XI был родом из аристократической семьи Альбани, которая, как полагают, переселилась в Италию из Албании во времена Скендербега[76]. Семья обладала огромными богатствами, однако род быстро прервался. Нынешний знаменитый римский дворец Палаццо дель Драго был когда-то их собственностью, а библиотека и галерея семьи Альбани соперничали с галереями Боргезе. Племянник папы Александр придал блеска этой вымирающей аристократической семье.

Прежде она проживала в Бергамо, позже в Удбино, после чего наконец переехала в Рим. Про папу Климента XI, который провел на престоле целых двадцать лет, историк Муратори говорит, что он был одним из величайших пап римской церкви. Он правил с1700по1721 год. Между Россией и Святым престолом разногласия возникли в связи с «дипломами и титулованиями Царскими». Кардинал Оттобони был назначен для переговоров с полномочным царским министром Владиславичем. Отношения были неважными. Русский царь предоставил равные права всем католическим орденам, за исключением иезуитов, которых он ненавидел за их стремление вмешиваться в политику, а к капуцинам относился хорошо.

Ватикан сразу же представил Владиславичу проект свободы деятельности миссионеров в России, на который Владиславич ответил своим проектом. Владиславич разделял точку зрения царя, который требовал полного удаления иезуитов из России. (Некоторые историки утверждают, что еще 21 февраля Савва лично предложил отправиться в Рим, поскольку считал, что папа согласится «только на духовное царство»; иными словами, католическая церковь перестала бы вмешиваться в русскую внутреннюю политику. По другим источникам, Владиславич уже в 1716 году исполнял обязанности русского посланника при папе.) Савва настаивал на том, чтобы «отправиться в Рим и нанести там свой набожный визит», что он и сделал 14 февраля 1720 года.

Климент XI верил, что наконец удастся добиться соглашения с Россией, хотя дела шли не так уж и хорошо. Точнее сказать, они продвигались очень тяжело. Римская пропаганда на протяжении веков пыталась распространять в России католицизм, причем не с помощью европейских правящих дворов, поскольку Россия не контактировала с ними вплоть до воцарения Петра Великого, а с помощью миссионеров, в первую очередь иезуитов, которые привыкли не считаться со средствами. Энциклопедически образованный загребский монах Крижанич писал из России оптимистические письма, сообщая, что если ему удастся получить место царского библиотекаря, то он вовлечет в католицизм сначала царский двор, а потом и всю Россию. Правда, в итоге он много лет провел в сибирской ссылке, а после освобождения в 1683 году умер в лагере Собесского, который осаждал Вену. Отдельные далматинские епископы, в особенности Вицко Змаевич и Матия Караман, особенно отличились в России страстной пропагандой католицизма, о чем хорошо знал Савва Владиславич. Осознавая, какую опасность для России представляет соглашение, обеспечивающее безоглядный прозелитизм, особенно в пику православию, Владиславич во время переговоров со Святым престолом был крайне осторожен.

Во время пребывания в Италии он должен был выполнить еще два странных поручения. Царь Петр, коллекционировавший редкости, особенно старинные, послал в Рим некоего Юрия Кологривова, чтобы тот закупил там картины и статуи великих мастеров. Тому здорово повезло: он отыскал и купил только что обнаруженную прекрасную античную Венеру и после небольшой реставрации решил отправить ее в Россию. Однако губернатор Рима Фальконьери перехватил контрабандный груз и конфисковал Венеру. Кологривов известил об этом царя и попросил его о помощи. Канцлер Головкин и вице-канцлер Шафиров вступили в длительную переписку с кардиналом Оттобени и римским правительством. Наконец в дело вмешался сам папа Климент XI. Тогда царь велел Владиславичу, который в тот момент находился в Венеции, лично принять участие в этом деле.

Пирлинг[77] в большом труде об отношениях между Россией и Святым престолом, рассказывая о вмешательстве Владиславича, говорит, что Савва был родом из Дубровника, что, по его мнению, означало его принадлежность к католической церкви. Он характеризует Савву как «энергичного и предприимчивого, пользующегося доверием Рима дубровчанина». Между тем переписка Москвы и Рима по этому вопросу принимала все более странный характер. Спор по поводу античной Венеры стали увязывать не только с положением католической церкви в России, что было так близко сердцу папы, но и с мощами святой Бригитты, скандинавской княгини, скончавшейся в Риме в 1373 году на 69-м году жизни. Ее мощи находились в Стокгольме. Кардинал Оттобони мечтал заполучить любую часть этой реликвии для своей церкви, которая находилась неподалеку от его дворца в Риме. Полагая, что вопрос с мощами святой Бригитты невозможно было решить без помощи русских, Оттобони и министр Владиславич помимо конкордата должны были заняться весьма запутанным делом об античной Венере и мощах. Помимо всего прочего, к этому добавилась и тяжелейшая проблема православной церкви в Польше, католической стране, совершенно нетерпимой в вопросах веры.

Папа Климент XI всячески старался помочь Владиславичу. Он не только позволил вывезти Венеру, но и лично преподнес ее царю «с величайшей куртуазностью», однако взамен истребовал мощи святой Бригитты. Он также заявил Владиславичу, что в случае получения царских привилегий для своих священников в России он не только выразит Петру личную благодарность, но и признает его императорский титул, о чем страстно мечтал царь. С этого момента дела пошли как по маслу. Владиславич готовился преподнести папе царский указ о привилегиях миссионеров, после чего он получил бы от него документ о признании императорского титула Петра I. Савве Владиславичу, опытному дипломату, удалось устроить дела так, что и Рим, и Москва остались довольны; оставалось уладить лишь некоторые мелкие формальности. Однако 8 марта 1721 года Климент XI скоропостижно скончался, и его смерть не позволила обменяться уже заготовленными документами. По совету Владиславича, пишет Пирлинг, было принято осторожное решение отложить обмен документами до вступления в должность нового папы. Но дело обернулось так, что вслед за папой Климентом XI был похоронен и вопрос о конкордате России со Святым престолом.

Рассказывая о миссии Саввы Владиславича при Клименте XI, Пирлинг сообщает, что 21 января 1721 года, еще до начала переговоров о конкордате, Савва выехал из Венеции в Рим, видимо, по личным делам. Женившись на девице из патрицианской семьи, пишет Пирлинг, он отправился в Рим, чтобы оказать некую материальную услугу одному из родственников молодой жены. Возможно, эта поездка относилась к делу, следы которого мы обнаружили в архиве Венеции. Один из родственников Вирджинии Владиславич действительно нуждался в помощи, но это случилось гораздо позже даты, указанной Пирлингом.

Некая донна Дзанетта Дондоло, вдова Джироламо Тривизани, брата Вирджинии, попала в неприятную ситуацию, возникшую в связи с завещанием другого ее брата, Бенет-то Тривизани, так что последние потомки знаменитой семьи дожа оказались в стесненных материальных обстоятельствах.

Что же касается античной Венеры, которую папа выменял на мощи святой Бригитты, то Владиславич отправил ее из Рима еще с десятью статуями по маршруту, обозначенному лично Петром Великим. Царь писал канцлеру Головкину: «По сообщению Владиславича об известной статуе, приказываю послать ее в Инсбрук на ослах и в колыбельке, а оттуда Дунаем до Вены, где препоручить Ягужинскому, чтобы он сделал для нее телегу на рессорах и послал Венеру водою до Кракова. Кучером послать Иосифа Франка. Все прочие мраморные фигуры послать морем в Голландию».

В 1720 году античная Венера благополучно прибыла в Петербург. Выставленная в глубокой галерее, находившейся на берегу Невы у Летнего сада, она по царскому приказу охранялась вооруженным солдатом, чтобы ее не подвергли осквернению. Весь XVIII век Венера простояла в компании солдата с ружьем, меняя места пребывания: то в Царском селе, то в Михайловском замке, пока наконец в 1806 году не очутилась в Таврическом дворце. В 1840 году Венеру перенесли в Эрмитаж, где она и по сей день находится в XVIII зале Античного отделения под номером 315. На пьедестале – бронзовая полоса с надписью: «Императору Петру I в угодность подарил Папа Климент XI». Теперь ее зовут Венерой Таврической.

После заключения брака с Вирджинией Тривизани Савва Владиславич продолжал жить в Венеции почти без перерыва еще целых два года, пока царь не отправил его на переговоры с папой. Следовательно, Савва пробыл в Риме посланником до 1722 года. После смерти Климента XI он вернулся в Венецию, а оттуда отбыл в Москву.

Между тем помимо брака с девушкой из высшего венецианского общества он сумел получить титул венецианского патриция. Это представляет особый интерес. Мы нашли в архиве Венеции копию письма Саввы Владиславича к Дожу Джованни II Корнеру с просьбой к сенату признать его сербское дворянство, на основании чего он мог бы получить титул венецианского графа. Мы также обнаружили документ, которым признается его сербское дворянство и он наделяется титулом венецианского патриция. Вот письмо Саввы к Сенату:

Возвышенный князь,

Во все времена в Королевстве Иллирии, то есть в Сербии, выделялся мой род старинный, графа Саввы Владиславича, имеющий свое дворянство как по положению, так и по значению своих титулов. Они также со своими потомками на протяжении веков были записаны главными графами того Королевства.

Много есть доказательств совершенно ясных, которые подтверждают титул графский вместе со славным происхождением семьи моей, и все же есть благородное желание еще больше подчеркнуть это, и побуждает оно меня обратиться к Вашей Светлости с нижайшей просьбой, чтобы и Вы их еще более подчеркнули, изучив наидостовернейшие документы, которыми я располагаю. Моим заявлениям Ваша Светлость придаст и подтверждение, и неоспоримое свидетельство Власти, и прерогативы Вашей Светлости будут согласовываться с ними, укрепляя их Вашим Королевским соизволением, дабы осветили они прочие особенности, кои отличают мою личность и мою Семью. Благодарю.

1722, 26 марта.

На петицию Саввы Владиславича венецианский Сенат ответил уже 28 марта 1722 года следующим образом:

Утверждается на основании подлинных документов, которые проверил наш любезный Благородный господин Андреа Мемо, Судья де Терра Ферма, что граф Савва Владиславич происходит из семьи благородной Владиславичей в Иллирии, которая много веков пишется с графским титулом.

С другой стороны, чтобы дать нам свидетельство признания явного и полного его уважаемой личности, признавая одновременно и без того существующий титул его Семьи, Мы, властью этого Собрания, обновляем имя упомянутого графа Владиславича и его племянников и наследника титулом графа.

Принято в Суде Феода.

Дайте ему право насладиться своими привилегиями и прерогативами, которые присущи этому титулу, чтобы, благодаря благосклонному признанию со стороны Сената, он унес бы с собой и верное доказательство нашей общей любви.

За это решение сената голосовали так: за 159, против 5, воздержались 6. Подписал секретарь сената Джакомо Джузенелли. Диплом о присвоении титула подписал дож Джованни II Корнер 28 марта 1722 года. Это значит, что Савва получил титул через год после завершения переговоров со Святым престолом.

Оставалось совершить лишь одну формальность, а именно: сделать по указанию сената запись в Магистрате феодов. Тем не менее эту рядовую процедуру свежеиспеченный патриций Савва Владиславич не выполнил, по крайней мере нам такой записи обнаружить не удалось. Вероятно, что сразу после присвоения графского титула Савва отправился в Россию, не успев сделать полагающуюся запись.

Нас особенно интересует, какие иллирийские (сербские) документы рассматривал в Сенате патриций Андреа Мемо, на основании которых Владиславич получил титул венецианского графа. Во всяком случае припомним, что Андреа Мемо известен нам еще по тем временам, когда он был венецианским посланником в Царьграде; султан Ахмед III 8 декабря 1714 года, после набега Нуман-паши на Черногорию во время войны с Венецией, арестовал и бросил его в тюрьму. Андреа Мемо изучал иллирийские документы Владиславича и нашел, что Саввино иллирийское (сербское) дворянство полностью подтверждается.

Ни один сербский род, насколько мне известно, не сохранил документов о возведении в дворянство во времена древнего сербского государства, хотя благородное происхождение семей никогда не отрицалось народом. Да, о семье

Владиславичей в их родных краях и по сей день говорят, что они были дворянами «со времен старых сербских королей и царей», право которых на дворянство признавалось и далее султанскими фирманами. Не этот ли «султанов фирман» предъявил Савва венецианскому сенату в качестве доказательства наследственных прав сербского дворянина? Или же он свидетельствовал о своем более раннем дубровницком дворянстве, о котором с такой иронией говорит д-р Франьо Рачки как о «точном факте»? И вправду, мы не нашли в архивах и следа о дубровницком дворянстве Владиславича, хотя об этом вспоминает и императрица Екатерина I в своем указе о присвоении Владиславичу в 1725 году титула русского графа. И я задаюсь вопросом: а мог ли вообще не гражданин Дубровника и не католик получить дворянский титул?

Во всяком случае, сразу после получения титула венецианского дворянина Савва Владиславич выехал с молодой женой в Россию. Похоже, он захватил и мать, которой было уже за девяносто. В Архиве Дубровника хранится интересный документ: венецианское правительство послало в Приморье специальный корабль с несколькими дворянами, чтобы те с полагающимися почестями от имени республики Святого Марка сопроводили старую госпожу Симу Лукину Владиславич в Венецию.

По одним сведениям, Савва вез семью в Россию через Валахию и Галицию и далее в Москву, по другим – непосредственно из Италии отплыл в Петербург. Так утверждают русские источники. Русские прибывали в Италию и уезжали из нее несколькими различными маршрутами. Самым известным был следующий: Москва – Киев – Будапешт – Фиуме – Венеция; второй шел через Галицию и Валахию в Царьград; третий вел из Петербурга в Голландию, и далее через Брюссель и Париж. Савва хорошо знал этот маршрут, поскольку в 1717 году выезжал по нему на встречу с царем в Париже. А может, он выехал из Венеции на Вену и Краков, по пути, пройденному античной Венерой, отправленной Саввой в Петербург по указанию царя.

О том, что Савва с молодой женой и престарелой матерью вернулся непосредственно в Петербург, свидетельствует неопровержимый документ. Это письмо вице-адмирала Крюйса секретарю императорского кабинета Макарову, в котором он сообщает о его возвращении. Однако в дубровницком Архиве находятся сведения о том, что мать Саввы из Приморья отправилась в Сеньскую Риеку (Фиуме) вместе с Милорадовичем, что могло означать, что она уехала еще в 1712 году, когда после неудачного восстания в Черногории Милорадович возвращался в Россию. И уехали они якобы тайком, спасаясь от очень опасных ульциньских гусар, преследовавших их по пятам.

Вполне возможно, что она вернулась из России в том же 1712 году, поскольку царь Петр в письме дубровницкому Сенату пишет, что Савва Владиславич едет туда навестить свою семью. Однако несмотря ни на что, мы убеждены, что Савва Владиславич с женой и матерью выехал летом или весной 1722 года из Венеции прямо в Петербург, после шести столь успешно проведенных там лет.