Глава 9 Заговоренный волк

Март 2006

Черный волк стоял на западной оконечности озера. В сумерках его очертания отражались на поверхности воды. Он внимательно изучал побережье Дредж-Лейкс, в полумиле отсюда, застыв вместе с окружающим его пейзажем. Окутанный мягким светом, пробивавшимся сквозь пелену тумана, на фоне расплывчатой цветовой палитры он казался неуловимым видением, которое не зафиксируешь фотокамерой. Крик ворона эхом отозвался в горах. Я стоял один в ожидании, когда мир выдохнет. Наконец волк шагнул вперед – не в воду, а на нее – и рысцой пересек озеро, взметая серебристо-белый шлейф брызг и оставляя расходящийся клинообразный след. На противоположном конце озера он помедлил – тень среди других теней – и растворился в ночи.

И хотя вечерняя прогулка волка по глади озера выглядела как событие библейского масштаба, простое объяснение скрывалось в паре сантиметров под водой. Недельная оттепель вкупе с проливными дождями залила поверхность озера, растопив снег, но не полуметровый слой крепкого льда под ним. Но даже если бы вы знали, в чем фокус, это было завораживающее зрелище.

Напоминание о настоящем чуде, которое снова было с нами, – черном волке, непостижимым образом сумевшем выжить среди людей в течение трех зим.

Как любой дикий волк, Ромео с самого рождения прошел сквозь череду испытаний в виде естественных угроз: голод, вражда с соперниками, болезни, травмы. Один промах, одна неудача – и он мог распрощаться с жизнью. И хоть выбранная им территория по соседству с людьми имела ряд неоспоримых преимуществ, в обмен за это он получал целый ворох проблем, парадоксальным образом исходящих от тех, кто предоставил ему эти преимущества. Несмотря на то что большинство жителей Джуно не желали ему зла, жизнь волка могла зависеть от действий одного индивидуума. И не важно, намеренно или случайно, по злому умыслу или по легкомыслию, законно или нет – итог был бы один. Никто никогда не узнает о том количестве пуль – в буквальном и фигуральном смысле, – которого удалось избежать черному волку за всю жизнь. Но некоторые из нас подозревали, что это был настоящий шквал.

* * *

В настоящее время все меньше тех, кто живет исключительно за счет охоты, но в Джуно, как в большинстве городов Аляски, есть территории, на которых хозяйничают охотники-звероловы. Лучшие их представители – опытные и искусные одиночки – утверждают, что они не только продолжают важную традицию, но и помогают местному сообществу, регулируя численность хищников и сельскохозяйственных вредителей. И они не распространяются о своем бизнесе за пределами своего узкого круга. Правильным образом расставленные силки и капканы с приманкой в виде запаха мочи или пищи – это действительно самый надежный способ поимки волка, особенно в лесистой местности. Судьба волков с острова Дуглас и других, включая тех, что могли быть из стаи Ромео, подтверждает эффективность работы местных звероловов и действенность их методов.

Вопреки преданиям большинство волков вполне уязвимы для ловушек. Не забывайте о том, что стальной капкан, дизайн которого практически не изменился за более чем сто лет, играл ключевую роль в их истреблении на территории континентальных штатов. И хоть такой вид ловушки (за исключением механизмов с маленьким диаметром для зайцев) был запрещен на всей территории Дредж-Лейкс и в радиусе квадратной мили от проложенных троп и дорог как в пределах зоны отдыха ледника Менденхолл, так и на примыкающих к Джуно землях, закон этот часто нарушался. Несколько раз за все эти годы Гарри Робинсон и другие пешие туристы находили следы незаконно расставленных ловушек рядом с ледником и вдоль других маршрутов. Не все они предназначались для волка, но некоторые могли причинить серьезные увечья. Обращения к властям не приводили ни к чему. Максимум, что могли сделать чиновники для расследования этих эпизодов, – это выписать штраф какому-нибудь местному любителю поохотиться. Чтобы как-то решить эту проблему, некоторые местные стали самостоятельно обезвреживать или убирать расставленные ловушки.

И хоть мы ни разу не находили доказательств того, что Ромео когда-нибудь попадал в эти капканы, те, кто наблюдал за волком, по крайней мере, дважды замечали его явную хромоту и рану на нижней части лапы, которую могли оставить стальные тиски (волки довольно часто выбираются из ловушек благодаря своей силе). Зимой 2005/06 года волк исчез почти на две недели. И даже Гарри не знал, где он. Когда Ромео, наконец, появился, исхудавший, с выпирающими ребрами и такой потрепанный, каким его еще никогда не видели, все, кто знал его, вздохнули с облегчением – уже не в первый и не в последний раз. Попал ли он в расставленные силки или капкан, выбравшись из них в итоге, – этого мы никогда не узнаем. И даже если черный волк никогда не ощущал на себе защелкивающегося браслета капкана или затягивающейся петли силков, он наверняка неоднократно встречал на своем пути эти опасности и обходил их стороной. Благодаря сочетанию удачи и постоянно накапливающегося опыта, ему каким-то образом удалось избежать судьбы тысяч своих сородичей.

Охота на крупных животных, как и установка ловушек, была запрещена на большей части зоны отдыха. Однако носить огнестрельное оружие разрешалось. И хотя большинство посетителей ледника не имели его при себе, некоторые все же предпочитали воспользоваться этим правом в целях самозащиты.

Определить, что именно представляет угрозу, бывает непросто, это вопрос весьма субъективный.

Я знал жителей Аляски, считавших опасными гризли или волка в пределах видимости, и тех, кто прогонял медведей со своего порога, словно это были большие белки, и никогда не чувствовал ни малейшей угрозы при появлении волка. Один любитель понаблюдать за Ромео, которого я встречал несколько раз, носил в кобуре револьвер «Магнум 0.44», повесив его на бедро и гуляя с внуками, а попутно делая снимки волка. Во время нашего с ним короткого разговора, когда я усомнился в необходимости ношения личного оружия и указал на опасность для других людей на озере в случае его применения, он ясно дал понять, что у него есть Богом данное право защищать свою семью так, как он считает нужным.

Я двинулся на лыжах дальше, понимая, что его не переубедить: он мог бы привязать к своей голове свиную отбивную, лечь на землю и точно так же быть в полной безопасности. А если он так переживал за себя и своих детей, то почему не уехал отсюда, а вместо этого намеренно подходил близко к животному, которого опасался? Я очень живо представил себе, как Ромео пробегает мимо этого малого, направляясь к одному из своих собачьих приятелей на дальнем берегу озера, и превращается в кровавое месиво из-за сущей ерунды.

Охота на зайцев и водоплавающих птиц была разрешена в определенных, отдаленных районах Дредж (не случайно эти богатые дичью места часто посещал волк). Большинство охотников были местной молодежью, они отправлялись в лес пешком или на велосипедах прямо из своих домов. Неопытному молодому человеку довольно сложно удержаться и не нажать на курок при виде всего, что движется – от норки до бобра, – не говоря уже о такой мишени, как волк.

Однажды осенью Гарри и Бриттен получили наглядное доказательство того, какой опасности подвергается Ромео (не говоря уже обо всех нас), столкнувшись с подобным спортсменом-охотником. В осенних сумерках они брели по бездорожью в Дредж, надеясь встретить Ромео, но вместо этого чуть не нашли свой конец от шальной пули 12-го калибра, которая с глухим стуком врезалась в дерево над головой Бриттен[41]. Когда Гарри крикнул, из-за кустов вышел подросток, со смущенным и виноватым видом, а его друг бросился бежать. Оказалось, они подумали, что темная фигура – это волк.

Можно не сомневаться в том, что были и другие эпизоды. Из своего дома и двора я часто слышал одиночные выстрелы в позднее время со стороны Дредж или окружавших его склонов и гадал, не станет ли один из этих выстрелов последним звуком, который услышит Ромео. И кто знает, что может случиться в соседней долине Монтана-Крик, в лесах с многочисленными торфяными болотами в Сполдинг-Медоуз и дальше, в сторону реки Херберт – в тех местах, куда волк точно ходит и где сезонная охота и ловля диких животных вполне легальна.

А как насчет встреч на заднем дворе, когда кто-то открывает дверь и сталкивается нос к носу с волком, а рядом его домашний питомец или даже дети? Один мой сосед, старожил Джуно, сообщил мне с косой ухмылкой, что первый шаг волка по его территории – она находилась менее чем в ста метрах от одной из любимых троп Ромео – станет для него последним. Другая местная жительница, любившая со своими детьми побродить пешком и на лыжах возле «хижины конькобежца», сказала мне, что не хотела бы видеть волка там, где гуляют ее дети. Но при этом продолжала ходить на озеро, увеличивая шансы на такие встречи, – удивительное поведение для желающего их избежать. Тем не менее ее мысль была очевидной: что-то нужно менять. Вот только сама она не собиралась меняться.

Такие настроения отражали отношение к Ромео с первых дней его появления у нас, но со временем сторонники и противники волка стали еще заметнее расходиться во взглядах. Народ, который не одобрял идею позволить волку разгуливать, где ему вздумается, теперь указывал на инцидент с биглем – далеко не забытый – в качестве реального подтверждения той опасности, которую волк представлял для общества. Этого нельзя было допустить. В то же время его сторонники исходили из того, что, в конце концов, мы живем на Аляске, и не волка, а людей следовало винить во всем произошедшем или в том, что могло произойти.

Не нужно было находиться вблизи ледника или рядом с волком, чтобы почувствовать нарастающую враждебность.

Как-то раз во время ежегодной ярмарки в День благодарения, стоя рядом с моим стендом с фотографиями, какой-то мужчина с самодовольной усмешкой и громко, чтобы я услышал, сказал своим сыновьям: «Эй, парни, а этот волк на снимках, по-моему, похож на того, с которого мы сняли шкуру этой весной?» А однажды зимой, стоя в очереди в кассу в магазине «У Фреда», я нечаянно услышал, как один сурового вида крепкий парень сообщил другому, что его приятель «позаботился» об этом «чертовом черном волке», которого «никто больше не увидит, хе-хе-хе».

* * *

Однако Ромео, явно не подозревавший о собственной кончине, продолжал трусить через озеро по своим ежедневным делам. Конечно, он был везунчиком, но не только. Едва ли черного волка можно было назвать пассивным объектом для наблюдений, существующим здесь по нашей прихоти. Он вращался среди нас и развивался, демонстрируя потрясающие умственные способности вкупе с силой, быстротой реакции и эмоциональной восприимчивостью, непрестанно осмысливая что-то и принимая решения, от которых зависела его жизнь. Он явно научился распознавать значение человеческих жестов и нюансы запахов и уходить в тень при намеке на опасность.

Но даже если он смог бы разгадать злой умысел людей, собаки, те существа, которых волк обожал, по иронии судьбы, становились самой большой угрозой его существованию. Любая потасовка с участием вышедшей из-под контроля невоспитанной и агрессивной или запаниковавшей шавки могла спровоцировать смертельно опасную реакцию, исходящую, конечно, не от собак, а от их владельцев. Подобные опасные встречи, пусть и редкие, были неизбежны, ведь они происходили с самых первых дней. И это неудивительно, учитывая огромное количество ежедневных волчье-собачьих контактов, а также невежественность, беспечность, а порой и просчитанные действия отдельных хозяев.

Время от времени собаки кидались на волка с оскаленной пастью и вздыбленной шерстью, не подозревая, что становятся оружием (и притом тупым) в руках негативно настроенных людей. Ромео продолжал тактично уворачиваться от этих шавок, проявляя ангельское терпение, хотя порой и давал понять, что оно не безгранично. Так, например, он одним ударом лапы повалил огромного, воинственно настроенного маламута, а затем встал над ним в доминирующей позе, не двигаясь, хотя легко мог вцепиться мертвой хваткой ему в шею. А однажды я видел, как он поддел носом под подбородок грузного золотистого ретривера – из троицы, которая иногда слишком рьяно преследовала его с более чем игривым пылом, – и резким движением головы так подбросил удивленного пса, что тот полетел кувырком и жестко приземлился на спину.

Участником еще одного противостояния стал кобель жесткошерстного пойнтер-гриффона, которого завсегдатаи озера знали по его агрессии в адрес других собак. Гарри и другие люди наблюдали за тем, как гриффон пытался пригвоздить волка, а в итоге ему самому наваляли и прижали к земле. Хотя, опять же, собака осталась невредимой. Однако к тому моменту, когда его владелец сообщил об инциденте в Департамент рыболовства и охоты, волк стал нападавшим, а гриффон невинной жертвой – еще одно черное пятно на репутации волка при спорных обстоятельствах.

Но главным эпизодом односторонней агрессии против волка стал случай, произошедший в третью зиму, когда две взрослые немецкие овчарки неожиданно и беспричинно набросились на волка и оставили глубокую рану на его спине. Очевидцем этого был Джон Хайд. Ромео знал этих собак, и я лично видел, как они общались без всяких конфликтов на протяжении двух зим. Но в этот раз все было по-другому – и непонятно почему. «Они подбежали к нему без всякого предупреждения и буквально с мясом вырвали у него клоки шерсти»[42], – рассказывал Хайд, который подобрал эти клочки шерсти вместе с кожей. Раненый волк стоял, не двигаясь и оскалившись, и овчарки отступили, так как хозяин, наконец, смог их оттащить.

Образовавшуюся на спине Ромео рану и рыжевато-белую, выгоревшую на солнце шерсть вокруг нее биологи из Департамента рыболовства и охоты и их ветеринар (которые не знали об этом нападении) посчитали возможным признаком того, что волк подхватил вшей от домашних собак и теперь может заразить других диких волков, спровоцировав смертельно опасную эпидемию. А это еще одна причина принять решительные меры. Подобная вспышка заболевания была десять лет назад на полуострове Кенай, южнее Анкориджа, сократив численность популяции местных волков. Рана Ромео на протяжении нескольких недель постепенно заживала и не растянулась по телу, как это бывает при заражении вшами. Неопрятное пятно на его шкуре сморщилось, а потом исчезло, и представители департамента в очередной раз отступили.

Еще одна опасность постоянно угрожала Ромео. Волки, как и медведи, нечасто, но регулярно становятся жертвами транспорта в тех местах, где есть дороги[43]. И те и другие активны в темное время суток, когда они выходят на шоссе, их сложно заметить, и обычно они резко уворачиваются от неожиданно возникшей перед ними угрозы, в результате выскакивая на встречную полосу. В наших местах эта угроза была вполне реальной. Напоминанием служил экспонат, стоявший в стеклянной витрине в Визит-центре у ледника Менденхолл: черная волчица, сбитая такси на подъездной дороге по леднику примерно в то время, когда Ромео впервые появился у нас. Подъездная дорога и несколько других автострад, по которым водители часто ездят намного быстрее, чем следует, проходят через лесистые участки, где бродит волк. Еще одна дорога – Иган-Драйв (также известная как Ледниковая трасса), загруженная главная магистраль Джуно, проходит вдоль густонаселенного побережья, с вереницей автомобилей, ездящих на скорости не менее шестидесяти миль в час, и, конечно, существует еще сеть переулков, широких и узких улиц, пересекающих долину Менденхолл.

Из наблюдений нам было известно, что Ромео время от времени пересекал главные дороги и множество других. Он (или его волчий клон) возникал то здесь, то там по всей долине, а иногда в двадцати и более милях к северу или югу.

Волк вне всяких сомнений знал правила уличного движения.

Один мой знакомый случайно встретил Ромео у дороги Бэк-Луп, севернее моста Монтана-Крик. Он стоял на обочине и словно хорошо обученный школьник посмотрел дважды в обоих направлениях, после чего поспешно пересек асфальтовое покрытие и скрылся за деревьями. Эта предусмотрительность хорошо служила ему. Однажды Гарри стал свидетелем того, как один водитель на узкой заснеженной дороге между тропой по Западному леднику и «хижиной конькобежца» ехал прямо на волка и прибавил скорости, явно пытаясь сбить животное. Ромео перемахнул через сугроб на обочине и убрался с дороги от греха подальше – еще одно счастливое спасение его заговоренной жизни.

* * *

Но одним солнечным летним днем 2006 года удача покинула его. Часть меня всегда знала, что это лишь вопрос времени, но предвидение в подобных случаях приносит скорее страдание, чем утешение. Женщина, собиравшая ягоды на южной окраине города, обнаружила труп черного волка – самца, изрешеченного пулями и с перерезанной глоткой, – брошенный в придорожной канаве, как «шестерка» после гангстерской разборки. Услышав эту новость, я присел, судорожно сжав телефонную трубку и уставившись в сторону ледника, на подернутую рябью поверхность озера, ничего не видящим взглядом.

Его могли убить уже много раз. Перерезанная глотка и труп волка, брошенный в том месте, где его обязательно должны были найти, – все это было недвусмысленным посланием. Биолог Нил Бартен провел вскрытие трупа животного. На снимках был большой, черный, молодой и несомненно мертвый волк. Представленные факты убеждали в том, что это, должно быть, Ромео, хотя мне было трудно распознать его хорошо знакомую физиономию. Голова этого животного была меньше, морда у?же и белое пятно на груди, казалось, было крупнее и располагалось выше. Но ведь волк в вылинявшей летней шубе мог выглядеть совершенно иначе, чем в зимнем наряде, а отметины и даже масть со временем могут меняться. Да и смерть искажает все черты. Я не хотел верить, что это Ромео, но других вариантов не было. Шерри, я и сотни других людей ходили, как во сне, понурые и подавленные, зная, что все кончено.

Расследование дела относилось к юрисдикции Природоохранной полиции штата. Убийство было незаконным по двум причинам: отстрел дикого животного не в установленный для этого сезон и выбрасывание трупа без снятия с него шкуры (которая, учитывая время года, была негодной как в качестве трофея, так и для продажи). Но в отсутствие каких-либо свидетелей или улик шансы найти убийцу казались минимальными. Даже если бы они и хотели найти его, ресурсы Природоохранной полиции штата были слишком ограниченны, чтобы тратить на это много времени, и максимум, что они могли сделать, это просить местных жителей связаться с ними в случае обнаружения какой-то информации.

Мой давний друг – режиссер Джоэль Беннетт, который всегда отстаивал интересы волков в целом и Ромео в частности, подвигнул меня к действию. «Давай дойдем в этом деле до конца», – сказал он мне. Ни на что не надеясь, я отправился вместе с ним на встречу с женщиной, которая обнаружила мертвого волка. Она привела нас на то место, но под примятой травой на крутом, поросшем кустарником склоне мало что можно было найти – никаких гильз от патронов, по которым можно было определить оружие, или окурков от каких-то сигарет необычной марки, как в фильмах. Следы и кровь смыли дожди.

Мы с Джоэлем постучались в несколько домов, стоявших вдоль дороги, и сделали несколько телефонных звонков. Занимавшаяся коммерческой рыбной ловлей Паула Террелл, которая жила поблизости и первая сообщила нам об убийстве, энергично взялась за дело и начала наводить справки. Некоторые пару дней назад мельком заметили в сумерках пробегавшего в окрестностях черного волка. Подозреваемые? – Ну, их немного, жалкая горстка – всего-то все местные, которые, как известно, были настроены против того, чтобы волк здесь мелькал, и те, кто держал кур и также мог тревожиться за свое добро. Все что угодно могло быть указанием на мотив или хотя бы намек на него. Я чувствовал себя второсортным сыщиком, неумело идущим по остывшему следу.

Джоэль действовал более решительно. Он, Линн Шулер и несколько других объявили о вознаграждении за информацию, связанную с расследованием. «Хорошо», – сказал я и добавил в общий банк свои деньги, а потом предложил напечатать плакат. Мы начали с суммы в 3000 долларов. Несколько дней спустя Шерри и Джоэль расклеили по всему городу десятки объявлений о вознаграждении в стиле вестерна. Некоторые из них были сразу же сорваны, вокруг других собирались люди, обсуждая горячую новость. На одном плакате было нацарапано: «Перестрелять всех волков!» А ниже кто-то подписал печатными буквами: «А как насчет того, чтобы взамен пристрелить тебя?»

Мой телефон звонил, не умолкая, это был постоянный поток людей, у которых не было информации, но они испытывали целый спектр эмоций – от потрясения до гнева. Некоторые из них были охотниками, другие – активистами «зеленых», но всех объединил мертвый волк, подстреленный в нашем городе. И хотя поначалу мы не ждали пожертвований со стороны, сумма вознаграждения постепенно росла, так как местные жители вносили свою лепту – от 10 до 100 долларов. В конечном счете она достигла 9000 долларов. Так, местный владелец ездовых собак один внес 5000 долларов – отчасти потому, что был оскорблен тем, что его отнесли к числу возможных подозреваемых, а отчасти потому, что он поддерживал Ромео. Ну а когда сумма перевалила за 11 000 долларов, это произошло так быстро, что мы уже не стали переделывать плакаты.

Я тем временем продолжал изучать снимки вскрытия, сравнивая их с сотнями фотографий Ромео, которые я сделал за все эти годы. И моя уверенность пошатнулась. Несколько человек, которые близко знали Ромео, высказывали противоположные мнения: «это точно он» или «это не он». Гарри Робинсон был убежден, что это другое животное. Но в то же время никто не видел его живым с тех пор, как нашли мертвого волка. А меня не отпускала одна мысль: каковы шансы убить двух разных черных волков в пределах Джуно?

Прошло больше месяца. Какой бы хрупкой с самого начала ни была надежда, теперь она и вовсе стала призрачной. Как вдруг пришло первое осторожное сообщение, идеально совпавшее с сезоном опадающих листьев и гона лосося в Стип-Крик: кто-то мельком видел черного волка, пересекавшего дорогу рядом с Визит-центром.

А вскоре после этого Гарри сообщил мне, что он, Бриттен и волк нашли друг друга, и все было так, как прежде. Ромео вновь воскрес из мертвых!

А в конце августа остатки тайны развеялись таким же волшебным образом. Действуя по наводке анонимного источника, Природоохранная полиция штата обвинила двух мужчин в убийстве другого волка. Люди слышали, как они похвалялись этим в баре на острове Дуглас. Оказалось, что волка убили не в Джуно, а рядом с устьем реки Таку, в десятке миль к югу, если плыть на лодке. Мужчины признались полицейским, что подстрелили его, когда он появился на берегу, погрузили в свой «Скиф», а глотку перерезали, когда волк, которого они ошибочно сочли мертвым, зашевелился. Они отвезли его обратно в город и сбросили у дороги, когда поняли (так они сказали), что подстрелили его не в сезон, и не хотели, чтобы их обвинили в незаконной охоте. В итоге один мужчина признал себя виновным в правонарушении и отделался небольшим штрафом, а второго судили, но суд присяжных оправдал его на основании его заявления, будто он не знал, что сезон охоты на волков закрыт. Хотя незнание закона формально не освобождает от ответственности.

Вся эта история наглядно продемонстрировала, как мало ценится жизнь волка на Аляске. А Ромео, пусть и живой, был всего лишь одним из этих волков.

Что касается суммы вознаграждения в 11 000 долларов, то никто не востребовал ее. И это говорит о свойствах души некоторых людей, каждого из нас.

А что же Ромео? Морозным ноябрьским утром 2006 года я сидел у окна и писал. Я смотрел в сторону озера, туда, где темная фигура с привычно прямой спиной плыла над поверхностью льда расслабленной мягкой походкой рыси, и ощутил, как меня накрыла волна благодарности к этому месту и его людям. И пусть волк с ледника не принадлежал никому из нас, он оставался частью того, чем мы были и кто мы есть.