Новая эстетика

В период 1985-1995 годов изменения носили спонтанный характер. Увеличилось количество смертей молодых людей при деньгах, появилась социальная стратификация на кладбищах, разделение на хорошие и плохие места. Всё это способствовало рыночным отношениям и последующему беспределу в плане распределения мест. Безусловно, неформально это и раньше существовало, но в девяностые такие вещи стали продвигаться в разы агрессивнее.

С одной стороны, из-за обнищания населения советский бриколаж продолжал быть популярен вплоть до нулевых, когда его сменили памятники из пластика с мраморными наклейками. С другой – появляются братские могилы, аллеи с памятниками бандитам. У меня самое раннее воспоминание с кладбищем связано с бабушкиной деревней под Дмитровом – здесь мы гуляли, играли, бегали от привидений.

Руки в брюки, кожанка, иномарка – вот и вся атрибутивность того, каким был человек. Похороны остаются единственной возможностью самопрезентации в условиях абсолютной фрустрации и невозможности самоутверждения. Не только бандитам или богачам делали здоровые памятники – сотрудники похоронных служб рассказывали, что пенсионеры откладывают долгие годы, отказывая себе в еде, чтобы потом их похоронили по-царски. Будущие постояльцы погостов еще при жизни массово заказывают себе памятники и тщательно изучают эскизы и оформление, чтобы это выглядело более репрезентативно.

Своим видом памятники обязаны мастерам, которые умеют только так и не иначе. Например, коллеги изучали Кимры, бывшие главным перевалочным пунктом героина в Центральной России. В городе торчал подавляющий процент молодежи, большинство из них, естественно, умерли. С тех пор в Кимрах невероятное количество граверных мастерских, и отсюда заказывают даже с соседних областей. Мастера работают в едином стиле, потому что это наиболее удобный вариант.

При этом качество надгробий и материала принципиально не изменилось – всё осталось на достаточно примитивном уровне. Сегодня много памятников делается в Китае, где в каталоге товаров стили разделены на "азиатский", "европейский" и "русский". Местные фирмы внимательно отслеживают, что как выглядит, а потом копируют. "Мерс", церковь и березка – вот и вся квинтэссенция девяностых. Но эпоха меняется: на Даниловском кладбище новые могилы выглядят вполне по-европейски – газон, пихты, лампадки.