4.3. Неизбежность

ВСТУПЛЕНИЕ

Три года назад, предвидя катастрофу и желая предотвратить се, я выступил инициатором написания книги «Постперестройка». Уже тогда в пределах тогдашних знаний о запущенных механизмах деструкции было очевидно, что политическая борьба требует новых видов оружия. Вооружение государственно ориентированных политиков такой политической методологией, которая могла бы снять противоречия между ними, вытекающие из их приверженности различным идеологиям, было тогда и остается теперь главным условием их политической победы и предотвращения конца российской истории, смерти нации. Интеллектуальное оружие было и остается тем ключевым ресурсом, без владения которым все другие виды оружия гроша ломаного не стоят, а пресловутые танки на улицах превращаются в груду бессмысленного и тупого железа.

Современная политическая теория и ее соединение с политически активной частью населения — вот условие победы конструктивных сил. Об этом мы говорили три года назад, об этом говорим и сейчас.

Такая современная политическая теория в противовес цветастой идеологической риторике, именуется мною «идеологикой». Идеологика — это политический метаязык, позволяющий строить непротиворечивую и полную политическую теорию так же последовательно и логично, как строители строят дом.

Много говорят об «архитекторах перестройки». Но процесс, который запустил Горбачев, требовал не архитекторов и строителей, а минеров и диверсантов. Да, действуя по принципу: «Ломать, не строить — душа не болит», разрушители использовали мощную современную теорию разрушения. Но без адекватной теории созидания не может быть прихода к власти прогосударственных сил. Не может быть строительства нового российского государства сегодня, как не могло быть несколько лет назад без подобной теории — спасения СССР.

Тогда мы обращались к существовавшим структурам и их легитимным лидерам. Стремясь вооружить их методологией, мы одновременно демонстрировали эффективность этой методологии с точки зрения реальной политики. Мы никогда не стремились сделать кого-либо заложниками своих теоретических представлений. Напротив, мы стремились создать оперативный простор, помочь собрать ресурсы для стратегического прорыва. Ибо методология не связывает, не делает никого заложником чужого интеллекта, а напротив, раскрепощает, даст возможность самостоятельного применения метода и получения самостоятельных результатов.

К глубокому нашему прискорбию, тогда были восприняты лишь результаты, полученные нами с помощью определенной методологии, но не методология сама по себе. Книга получила признание и стала настольной для одних и «кошмаром ночей» для других политических лидеров. Но главное — призыв к преодолению теоретической слепоты, к овладению этой новой методологией — не был услышан. И результат — налицо.

Теперь союзная ситуация воспроизводится на российском уровне. И упрямое нежелание осваивать новый метаязык, отвечающий весьма не простым реалиям нынешней ситуации, пожалуй, даже усилилось. Одни с фанатическим упорством цепляются за явно не оправдавший себя набор псевдодемократических штампов, другие, поняв, что народ уже готов вернуться к потерянному, надеются прожить со старым идеологическим багажом. А кое-кто даже превращает патриотическое движение в полигон для отработки идей, еще более разрушительных для России, нежели «демократические» фантомы.

Что же делать в этих условиях? Вновь обращаться к лидерам дефектных структур? — Этот этап позади. Данная работа направлена на реальное политическое строительство и адресована широким слоям мыслящей оппозиционной общественности. Я заявляю об этом со всей определенностью, поскольку ситуация не позволяет нам отступать дальше.

ИДЕОЛОГИКА

Оппозиционным политическим силам, равно как и их противникам, до сих пор почему-то кажется, что политика определяется, исходя из идейных пристрастий. Однако это не так. В конце XX века место идеологии занимает новая дисциплина — идеологика. Идеологи ка стала из искусства наукой, и идеологическую модель теперь уже выбирают, исходя из строго научных, почти формализованных критериев. Ее строят, исследуя на непротиворечивость и полноту.

Ощущая серьезность сегодняшней ситуации, политические лидеры в большинстве своем понимают, что время «развесистой клюквы», которая для них в силу их предшествующей практики отождествляется с понятием идеологии, уже позади. Отсюда их безразличие к вопросам идеологии, перерастающее в идейную беспринципность. Понять это можно, но примириться с этим нельзя. Ибо смена типа идейного оружия не обесценивает идейное оружие как таковое, подобно тому, как смена арифмометра на ЭВМ четвертого поколения не снимает феномена вычислительной техники как таковой.

Новый тип идейного строительства на базе идеологики должен быть освоен политически активными и интеллектуально состоятельными кадрами наших политических партий и движений. Это необходимо. И это — возможно, ибо катастрофа вбрасывает в политику тех людей, которые еще вчера относились к политике пренебрежительно. Придя в нее от высокоточных станков, из лабораторий и конструкторских бюро, эти люди более, чем их предшественники, способны понять, что есть современный инструментарий, что есть оснащенность политической партии интеллектуальным оружием на уровне, соответствующем уровню сегодняшних смысловых войн. Им легче, чем их предшественникам, расстаться со старомодным багажом симпатий и антипатий, признать необходимость и неизбежность перевооружения, сделав выводы из пережитой трагедии.

Да, идеологика беспощадна. Да, она требует действия в сфере идей, столь же рационального и жесткого, сколь рационально и жестко действует конструктор сложной технической системы или специалист-системщик, строящий математическую модель. И конечно, это раздражает, пугает, кажется чуждым традиции. Но без этой жесткой рациональности, без этого смирения профессионала перед неизбежностью идеологических уравнений лидеры политических партий и движений рискуют погубить и самих себя, и движения, и страну, и нацию, и традицию.

Мы предлагаем свой тип идеологики и свою проверенную нами на непротиворечивость и полноту идеоконструкцию. Она может быть оспорена и скорректирована, для чего и необходима идеологическая дискуссия. Но — с позиции идеологики, путем выдвижения других конструктов, еще более цельных, непротиворечивых, полных и эффективных. Любая другая позиция для нас неприемлема. Произвол и эклетика в сфере идеологии — это для нас или архаика, или лукавство. И то, и другое бесплодно в сегодняшней неслыханно катастрофической ситуации.

Дискуссия, идеологическая по форме и методологическая по сути, назрела и должна быть проведена. И она будет нами проведена, чего бы это ни стоило.

О ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДИАГНОСТИКЕ

Прежде всего необходимо определить, чего добиваются политические партии и движения, какую сегодня они перед собой ставят цель. Но это, в свою очередь, зависит от политической диагностики, от данной ими оценки политической ситуации, внятной, имеющей характер стратегический, а не тактический, содержащей в себе потенциал действительной интеграции, действительного союзничества, равно как и потенциал отторжения всего чуждого. Такой диагностики нет. А на воплях об оккупационном правительстве далеко не уедешь. Тем самым идеологическая дискуссия должна была бы начаться обсуждением того, какой мы ставим диагноз, как оцениваем состояние дел. Эта оценка есть первый и наиважнейший блок любой политической программы, это есть точка схождения и размежевания различных политических сил. Политическая деятельность любой партии должна начаться обсуждением ключевых моментов современной ситуации. Как врач не может лечить, не поставив диагноз, так и политик не может говорить о программе действий, не дав оценки состояния, в котором находится общество.

Мы даем такую оценку.

В результате безответственной политики верхушки КПСС и сознательных действий ряда ее антинациональных и антигосударственных руководителей накопленные нашим обществом на протяжении десятилетий противоречия привели к краху государства и рассыпанию общества. Государство сломано, а общие смыслы, цели и ценности — то, что социологи и психологи называют идентификационными полями, — взорваны с невиданной силой. Это привело к социальному регрессу, обращению вспять исторического процесса. Это привело к подмене созидания добыванием, и это чревато не только социальным вырождением, но и биологическим уничтожением большинства народов бывшего СССР и России.

Дав такую оценку, мы должны дополнить ее рядом политических тезисов.

Тезис первый. Действия ряда антинациональных и антигосударственных руководителей (Горбачева, Ельцина и др.) опирались и опираются на определенную социальную базу. Этой базой является переродившаяся элита, фанатически прозападная и антинациональная часть интеллигенции, одержимое стяжательством мещанство и часть омещаненного рабочего класса и крестьянства, а также криминальные и субкриминальные слои общества. Определяя таким образом социальную базу, мы уходим от концепции легко устранимого верхушечного заговора малой группы населения против всего народа. Мы осознаем, что борьба потребует терпения, политической воли, мужества, энергии и жертвенности. Мы определяем также, что эта борьба не может быть легкой, что победа в ней не может быть добыта путем элементарной перестановки тех или иных лиц и что речь идет, в буквальном смысле этого слова, о борьбе за освобождение страны и народа, борьбе, которая, возможно, продлится не один год и даже не одно десятилетие.

Тезис второй. Мы должны жестко уяснить, что есть государство, как происходит его разрушение и каковы закономерности нового государственного строительства. Мы должны признать государственное строительство главной задачей ближайшего десятилетия. Все, что мешает решению этой задачи, должно быть отброшено. Все, что обеспечивает победу, должно быть принято. Все для государства и все для государственного строительства.

Таковы должны быть лозунги тех сил, которые принимают нашу оценку.

Тезис третий. Мы должны дать развернутое описание того, что мы называем социальным регрессом. И исходя из такой характеристики протекающего в нашем обществе процесса строить свою политическую работу.

ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

Определив ситуацию, мы должны далее определить для себя основную цель. Эта цель — воссоздание России в качестве особого мира, особой цивилизации, одного из субъектов мировой истории, и в силу этого — мировой державы.

Однако подобная цель требует уточнения. Это диктуется политической прагматикой, поскольку мы считаем высоковероятными псевдомодели восстановления государственности. Начались уже и, по нашему мнению, вскоре будут резко усилены провокации, предполагающие использование тоски народа по разрушенному СССР для подсовывания некоей пссвдогосударственной конструкции, типа горбачевского ССГ. В качестве уступки за ССГ будет предложена совокупность решений, окончательно лишающих Россию субъектности. Россия будет платить за вялый, аморфный и недееспособный союз разрушением Российской Федерации как ядра российских территорий.

Политические партии и движения обязаны четко определять в своих программах, готовы ли они на разрушение ядра российских территорий во имя неких размытых союзных псевдогосударственных образований. Если да, то нам с ними не по пути.

Вместе с тем мы не имеем права лишать народ общесоюзного дома, препятствовать воле народа к объединению. Мы должны определить свою позицию так: путь к союзу лежит через большую Россию. Большая Россия определяется нами как территория, ограниченная «зеленой линией», т. е. линией проживания более 50% русского населения. Именно таким образом решало мировое сообщество проблему на Кипре, и мы не видим оснований для того, чтобы таким же образом не решить проблему у нас. Путь к Большой России лежит через укрепление Российской Федерации как ядра большой России, ее плацдарма, как шанса на Союз к 2000 году.

Наконец, мы говорим о Великой России как о территории естественно, признающей свое вхождение в русское поле целей и ценностей. Путь к Великой России лежит через укрепление большой России, и другого пути нет и быть не может.

Не «противники России против противников Союза», а две концепции строительства Союза — вот что должно столкнуться в политическом процессе, коль скоро мы хотим избежать и популистской лжи, и политической близорукости. Наш лозунг «К Союзу — через укрепление России!»

В этом русле должны работать те политические партии, которые ставят перед собой задачу возрождения Великой России. С теми же, кто действует иначе, не может быть плотного и долговременного политического союза (ядро политического движения должны слагать лишь те структуры, которые принимают данный тип стратегии).

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС

Но кто будет строителем государственности, где то коллективное «Я», которое способно решить подобную задачу? И как строится это коллективное «Я»? Вот неизбежные вопросы, вытекающие из нашей оценки ситуации. О чем бы ни мечтали политические партии и какие бы идеологические грезы им ни виделись, если они прагматики и реалисты, то они обязаны признать, что субъектом государственного строительства является нация или нации.

Есть объективные законы государственного строительства, вытекающие из исторического опыта и закрепленные в идеологических уравнениях, моделях, методологиях. И бесполезно протестовать, бесполезно противопоставлять им свои симпатии и антипатии. Как только это будет понято, сразу же возникнет коридор возможностей, в который должны вписаться все прогосударственные силы, приняв неизбежное, согласившись, что весь вопрос в том (и только в том!), как именно будет определена сама «национальная формула», что будет сказано о нациях, в каком направлении будет развиваться национальное самосознание. Блокирование национального сознания и его подмена всякими фикциями типа «российскости», «интернационализма», «общечеловеческих ценностей» и т. п. приведут в сегодняшних реальных условиях лишь к победе патологических формул и патологических форм национального самосознания. Такой патологической формой, которая, в условиях отсутствия согласованных действий, в сфере национальной политики и национальной идеологии уже маячит на горизонте, является этнократизм. Долго существуя в атмосфере имперскости и интернационализма, Россия оказалась не готова к новой ситуации. В сознании интеллигенции, и уж тем более в народном сознании, национализм и этнократизм отождествляются. Но это отождествление (гибельное для всех наций Евразии!) абсолютно разрушительно для России.

Политическим партиям и движениям следует предпринять чрезвычайные усилия для того, чтобы разделить в сознании народа и его политически активной части эти две категории. Такое расчленение неизмеримо важнее борьбы с Бурбулисом, которая является сегодня трагикомическим «фатумом» оппозиционного движения. Пройдет время. Мы умрем, все мы смертны. Уйдут Бурбулисы и Гайдары, Ельцины и Горбачевы. Уйдем и мы. Но народ будет жить и творить историю, коль скоро мы сумеем сегодня разделить в его сознании эти две категории.

В самом деле, что значит для России выпячивание этнического фактора? Это значит, что начинается невероятно разрушительное для народа, державшего империю, народа — держателя, деление внутри него на «чистых» и «нечистых». Но поскольку подобных «чистых» по самым сдержанным оценкам не более 1/3 от населения сегодняшней Российской Федерации, то взятие этнократической формулы национальным движением означает его разгром, его катастрофу и рассыпание России. Вот почему любые проявления этнократизма должны безжалостно устраняться из политических документов, политических заявлений, политических действий.

Спору нет, русский этнос находится в критической ситуации, и борьба за его выживание является важным фактором общенационального дела. Но даже эта борьба требует наличия национального «защитного пояса» вокруг этноса. Принятие национальной, а не этнократической формулы для России есть не только условие победы национальных сил, сохранения пространства традиционно российских территорий, но и спасение этноса от расщепления его на субэтнические компоненты. Русский этнос уязвим в этом смысле как никакой другой, и его распадение на казаков, туляков, сибиряков, пермяков — это та реальность, которая моделируется нашими противниками и которая имеет объективные основания в коде русского этноса.

Таким образом, все объединяющиеся движения должны, во-первых, разделить национальное и этнократическое и дать формулу нации, основанной на единстве истории, языка, традиций, культуры. В этом смысле полиэтничны все нации, но русская в особенности. Во-вторых, опираясь на эту формулу пресечь этнократизм, апеллирующий не к культуре и истории, а к доминирующему якобы биогенетическому, доисторическому началу и голосу крови. Не в силу симпатий и антипатий, а в силу железных законов и исходя из четко поставленных целей необходимо констатировать, что этнократизм разрушителен и должен быть отсечен.

В-третьих, вне этого разграничения на национальное и этнократическое и четкого самоопределения по этому поводу вхождение в плотные политические союзы должно быть признано неприемлемым. В-четвертых, всякая размытость в вопросе о нации и подмена этого вопроса всем тем, что определяется традиционным русским пониманием слова «космополитизм», должна быть устранена столь же решительно, сколь и этнократизм, ибо нетрудно доказать, что одно немыслимо без другого, одно паразитирует на другом, а значит отсечение и того, и другого логически неизбежно. И чем раньше это произойдет, тем лучше для народа, для страны и для политических движений. Только введя одновременно оба ограничителя, мы можем двигаться дальше.

Повторю еще раз, что сегодня все определяется правильностью введенных понятий (причем такой правильностью, которая убедит большую часть населения страны), действиями, исходя из этих понятий (причем такими действиями, в которых будет присутствовать и разум, и воля). Если мы введем понятие нации правильно, если мы отделим это понятие от этнократизма и противопоставим ему и если этот наш идеологический вброс будет правильно воспринят населением, тогда мы победили, ибо дальше следуют ясные лозунги: «Нации строят государство — руки прочь от строителей», «Не мешайте национальному творчеству русских», «Нет России без русских», «Мы — объединители нации» и т. д.

НАЦИИ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

Введя правильное определение русской нации, мы тем самым получаем следующую расстановку политических сил.

Более 85% населения Российской Федерации составляет русская нация. Возникает вопрос об остальных. Здесь мы никому не мешаем определяться. Но мы со всей твердостью заявляем, что сегодняшние амбиции других субъектов российского строительства связаны лишь с тем, что русская нация не определилась, не сынтегрировалась, не приняла позитивной и конструктивной модели самообъединения. Как только русская нация будет собрана и осознает самое себя, многие вопросы, терзающие сегодня политиков, решатся автоматически, ибо при таком преобладании любая нация в праве требовать унитарного государства, государства русских с культурными автономиями для других национальных меньшинств.

Однако, учитывая традиционную для России политику сбережения других культур и других народов, в корне отличную от политики западных наций и исходящую из специфики русского пути, русская нация, должна предложить другим нациям, проживающим на данной территории, жесткую федерацию, с исключением права на выделение из состава России. Территория незыблема, формула жесткой федерации такова — союз народов, федерация территорий.

Никто не вправе лишать русских той исторической роли, которая им присуща. Легко показать, что умаление роли русских обернется, как это ни парадоксально, полным крушением всех остальных наций на всей территории, ибо с выкидыванием русского компонента из их истории, русского компонента из их культуры от этих наций не останется ничего, они исчезнут и выродятся. Русские, храня верность своей идее, выступают в роли, им исторически свойственной, в роли собирателя и объединителя, а не в роли подавителя, угнетателя и т. п. Подобной роли русские не играли никогда, и всякое обвинение их в этом — клевета на русскую идею и русский народ, клевета, которая легко опровергается историческими реалиями и не выдерживают критики при проведении любых исторических параллелей.

«Союз народов, федерация территорий», «Жесткая федерации как дружественная уступка русских другим нациям во имя мира и согласия на нашей земле», «Без русских — нет других наций и нет Евразии» — вот с какими формулами должны выходить патриотические силы в пространство реальной политики после того, как они примут оценку ситуации, определят цели и этапы, исходя из этой оценки, заявят приоритет государственности, определят нации как субъекты государственного строительства. И коль скоро вся эта логически неизбежная цепь идеологических блоков уже отстроена, мы с такой же логической неизбежностью выходим на очередной блок нашей идейной конструкции.

ЦЕПЬ ВРЕМЕН

Если субъектом государственного строительства являются нации, то где то ключевое звено, которое в национальном вопросе необходимо укреплять, коль скоро мы хотим укреплять субъекты государственного строительства? Отвечаем: это звено — единство истории. Именно в единстве истории состоит единство национального тела. Разрывающий цепь времен уничтожает нацию и лишает общество возможности строить государство. В этом смысле атакующие удары различных сил по тем или иным этапам общей исторической судьбы, которая и составляет стержень русскости в национальном понимании этого слова, суть не что иное, как национальная деструкция в тех или иных ее проявлениях.

Я понимаю, что многим патриотическим силам кажутся несправедливыми обвинения по их адресу. Но дело обстоит именно так. И результат — слом государства. Прогноз — гибель населения в случае, если не удастся восстановить государственность. Субъект государственного строительства — нация, и только она. Нация — это культурно-историческое единство. Разве это не означает, что все, кто посягает на единство истории, деструкторы нации? Пусть кто-то докажет противоположное! Необходимость признания советского периода важной и значительной частью национальной истории, а не «черной дырой» внутри исторического процесса вытекает из дела государственного строительства со всею определенностью. Что толку в том, что крайние патриоты увязли в антикоммунизме, уравнивая его с антисоветизмом, составляющим часть их идеологического стереотипа? Подобные идеологические стереотипы характерны для идеологии прошлого века, в сегодняшней идеологике им места нет. Ибо согласно ей все, что мешает решению поставленной задачи — государственному строительству и спасению народа, — должно быть отвергнуто, причем не путем отговорок и открещиванья ничего незначащими фразами, а путем углубленного анализа, проникновения в смысл переоценки своих идейных пристрастий. Признание трагизма и величия советского периода безальтернативно для всех, кто занят государственным строительством. По этому поводу должны быть сделаны соответствующие, четкие и недвусмысленные заявления. И вне этих заявлений — союз политических сил на уровне действительного их синтеза невозможен. Каждый, кто не даст подобной оценки, не может быть членом движения. Каждый, кто делает заявления, не отвечающие этому принципу объединительной идеологии, из движения выводится. Такова неизбежность политического процесса, коль скоро мы действительно беремся решать ту задачу, которая перед собой поставили. Другое дело, что не может быть идеализации советского периода, преувеличения его роли за счет принижения предшествующих этапов. Недопустимо — замечу тут — и превращение в «черную историческую дыру» всего последнего семилетия (после 1985 года): оно также должно быть осмыслено как исторический опыт. Именно в этом вопросе демократы, патриоты и коммунисты, объединяющиеся на платформе государственности, должны проявить максимум идейного творчества и прийти к незыблемым, достойно соблюдаемым взаимным компромиссам.

Ведь с нарушением баланса во всех этих вопросах началось разрушение государства! И восстановление его начнется с восстановления и укрепления этого равновесия. Многое здесь будет зависеть от коммунистов.

РУССКИЙ ПУТЬ

Признание ценности и целостности российской истории неизбежно влечет за собой следующий тезис — «О русском пути».

Заявляя о том, что Россия есть цивилизация особого типа, особый мир, особый исторический субъект, имеющий свои цели и свой путь в истории, заявляя об общепланетарном мире как мире миров и противопоставляя этот мир миров унифицирующему всех и вся «новому мировому порядку», базирующемуся на навязывании всему человечеству западных ценностей, целей и технологий, идеологи русского пути обязаны предъявить движению свою философию русской истории и свою, неутилитарную телеологию. Именно на этой, осмысленной основе только и возможно объединение в дальнейшем наций вокруг России, ибо, являясь носителем цивилизационной специфики, русская нация предлагает свою модель, альтернативную западной. Конечно, эта модель должна быть моделью развития, а не моделью застоя, она должна предполагать разумную открытость миру, она не должна содержать в себе экспансионистского начала, но она должна быть и моделью неоспоримого самостояния. Если сознание единства прошлого — безусловной связи времен — не породит своих целей и своего понимания истории и места России в ней, то русские национальные движения обречены. Они не смогут выдержать идеологическую конкуренцию Запада, а достойного места в западной модели для России тоже не существует, и если ставить точки над «и», то для нес в этой модели нет места вообще! (Причина этому как исторический эгоизм Запада, так и объективная невозможность для России остаться собою, следуя по чужим путям.)

Таким образом, здесь, в этом идеологическом узле, решается, быть или не быть России. Размывание этого вопроса, его выведение за скобки политического процесса, отмахивание от него — политическая безграмотность, граничащая с преступлением. Это необходимо решать в кратчайшие сроки, и многое здесь может быть решено.

И — вновь мы упираемся в коммунистов.

О КОММУНИЗМЕ И КОММУНИСТАХ

Коммунисты должны пойти на уступки первыми. Ибо их вина за происшедшее велика. Это они голосовали на своих конференциях и съездах за Горбачева и Ельцина, это они создали такое общество, которое удалось разрушить, расчленить, опрокинуть. И они должны стать другими. Макияжем здесь не обойдешься. Политическая прагматика требует от коммунистов создания национальной модели. Они не будут в этом первыми, ибо уже китайцы продемонстрировали, что такое социализм с китайской спецификой. Именно за такой формулой — будущее всех коммунистических сил.

Доктрина новой коммунистической партии должна быть скорректирована в этом направлении. Логически неизбежный для них шаг — во имя русской модели отказаться от всего того в марксистско-ленинской идеологии, что будет этой модели противоречить. А противоречит в ней этой модели очень и очень многое.

Первое. Если мы говорим о русском пути, то нет и не может быть места марксистскому универсализму, уверяющему, что весь мир будет идти одним путем, тем, который описан Марксом. Нет и не может быть идеи о торжестве коммунизма в мировом масштабе, и собственно русский коммунизм не хочет и не должен торжествовать в мировом масштабе. Он претендует лишь на то место в истории, которое связано с местом и ролью русской цивилизации.

Второе. Если мы говорим о русском пути, то нет и не может быть места тому пренебрежительному отношению к азиатскому производству, «азиатчине» и прочему, которое весьма характерно для Маркса как западника.

Третье. Если мы говорим о русском пути, то это путь традиционных для России целей и ценностей. Тем самым, это путь с приоритетом духовного над материальным, — качественного над количественным. Таким образом, русский путь не может и не должен базироваться на отчуждении от высших смыслов и ценностей, на десакрализации, что весьма характерно для марксистской доктрины.

Четвертое. Если мы говорим о русском пути, то нет и не может быть того экономического детерминизма, который, безусловно, существует в марксизме. Бытие определяет сознание — эта формула противопоказана в случае, если речь идет о русской траектории, русском способе движения в истории.

Пятое. Если мы говорим о русском пути, то тем самым мы уже определяем наше отношение к государству, конфессии, нациям. Все эти отношения резко отличаются от того, что говорится на эти темы в марксистско-ленинской доктрине.

Представим себе, что коммунисты осуществляют смену координат в предложенном нами направлении. В этом случае речь идет о качественно иной партии, нежели та, которая именовала себя КПСС. Речь идет о партии с другими фундаментальными характеристиками. И, вместе с тем, речь идет о партии, преемственной по отношению к историческим результатам России в советский период. Ибо эта партия заявляет, что, несмотря на высокую степень несовместимости коренных положений марксизма с Россией, русской традицией и русской историей, России все же удалось выработать внутри национального тела такие нейтрализаторы, такие иммунные идеологические механизмы, которые ослабили пагубное действие антирусского, антинационального, антигосударственного компонента в коммунистической доктрине и, напротив, усилили те позитивные моменты, которые в этой доктрине, безусловно, имеются и которые необходимо признать патриотическим силам, зациклившимся на своем антикоммунизме, не совместимом, как мы уже показали, с целостностью истории и национально-государственным строительством. Шаг навстречу друг другу — это прежде всего идеологический шаг, основанный на новом понимании того явления, которое называется коммунизмом, и на осознании необходимости связывания времен во имя новой, преемственной по отношению к Российской империи и СССР государственности.

Патриотические силы некоммунистического типа должны признать, что, во-первых, сохранение империи требовало смены духовной доктрины с сохранением преемственности этой доктрины по отношению к предшествующей, ибо империя держится не на голой национальной идее, но духом, а Православная Церковь (чье величие как мистического тела мы не только не отрицаем, но и утверждаем, даже с большей силой, нежели наши ортодоксально-конфессиональные оппоненты) в качестве имперского связующего начала своей роли не выполнила. В этом смысле вопрос стоит о признании объективного значения красной идеи как государственного преемника традиционных конфессий России, и в первую очередь, православия. Разумеется, здесь может идти речь лишь о новом понимании красной идеи, поскольку та ее форма, которая предъявляется ортодоксальными коммунистами, для этой роли, естественно, непригодна.

Вот здесь-то в этой именно непригодности и таится опасность раскола, опасность тканевой несовместимости между двумя государственными силами, действующими на сегодняшнем этапе российской истории.

Во-вторых, силы некоммунистического типа должны признать, что позднеимперская элита, в виду определенных дефектов построения российской империи, дефектов, отчасти унаследованных КПСС на последних этапах ее развития, была несостоятельна и что речь идет именно о ее внутренней несостоятельности, а не о некоем абсолютном зле внешнего характера, которое уничтожило «цвет нации».

Такой тезис об абсолютном зле политически неприемлем, ибо он означает оправдание национальной пассивности, признание бесконечного «величия» этого зла, фатальности его победы не только в прошлом, но и в будущем, признание бесконечной слабости позитивных национально-ориентированных сил по сравнению со столь всемогущим злом. Это, кроме того, несовместимо с идеей о рассредоточении зла, его наличии везде и повсюду, вытекающей из сути большинства мировых религий, и прежде всего — из христианства. Это, наконец, препятствует анализу собственных недостатков, ошибок, просчетов и безответственности, то есть стимулирует вырождение.

С таким грузом фатализма невозможно строить новое государство, ибо как можно начинать строительство, зная, что абсолютное зло, черный фатум истории, все равно задушит, совратит, уничтожит твое детище?

Попытка представить действующие лица дореволюционной России в розовом цвете и переложить всю карму на некие внешние силы оборачивается прямо противоположным результатом. Вместо камня-опоры в пространстве дореволюционной истории получается углубление котлована, а вместо укрепления чувства национального достоинства — развитие национальных комплексов.

И вслед за признанием коммунистами дефектов своей доктрины, как обстоятельств, объективно способствовавших развалу страны, такое же признание должно быть сделано и патриотическими силами антикоммунистической ориентации.

О ПРАВОСЛАВИИ И САМОДЕРЖАВИИ

Вновь проследим логику наших построений.

Первое. Мы дали оценку случившегося.

Второе. Мы дали характеристику процессу, запущенному с помощью тех механизмов, которые описаны в оценочной резолюции.

Третье. Мы установили, чем чреваты такие процессы для общества, т. е. дали прогноз, основанный на экстраполяции негативных тенденций.

Четвертое. Мы определили, исходя из этого, одну единственную приоритетную задачу — строительство новой российской государственности.

Пятое. С логической неизбежностью мы установили, что субъектами такого строительства являются нации.

Шестое. Мы дали формулу государственного строительства и формулу нации.

Седьмое. Мы выделили русский фактор и доказали историческую важность становления русского национального самосознания и конституирования русского вопроса и русской нации в соответствии с общемировыми нормами и требованиями. Именно в этом вопросе мы, оставаясь неотрадиционалистами, сознательно определили нацию так, что ни у каких наших оппонентов, сколь бы демократичны и вестоцентричны они ни были, не может быть никаких разумных возражений против такой формулировки. Это крайне важно в политическом смысле, ибо в противном случае вся идеологическая машина обвинений в фашизме, тоталитаризме, антисемитизме и прочих мифических кошмарах, якобы генетически присущих русскому национальному сознанию, не может быть остановлена. А она должна быть остановлена, и у русских есть для этого все основания.

Более того, понимая, что именно с Запада будут моделироваться все эти фантомы и ужасы и создаваться провокационные организации для подкрепления образа России как империи зла, мы должны дать бой этим искусственным дефектным структурам, нейтрализуя агентов влияния Запада в правой части политического спектра столь же решительно, сколь решительно мы нейтрализовали их слева, в той части спектра, где речь шла об индифферентности к вопросу о нации и подмене этого вопроса космополитическими фикциями. Наконец, мы дали расширительное понимание русской нации, при котором только и может эта нация рассчитывать на мировую роль. Мы доказали разрушительный характер того, что мы называем этнократизмом, и неприемлемость этнократических тенденций в плане политической целесообразности для России и русских.

Восьмое. Мы определили синтез национального и государственного и роль наций как строителей общего дома. Мы установили право русских на унитарность и предложили малым нациям и народам России жесткую федерацию как компромиссное решение, исходящее из доброй воли русских и из русских традиций. И мы указали черту, дальше которой мы не пойдем.

Девятое. Установив роль истории в государственном строительстве, ибо нации стержнем своего бытия имеют историю, а значит, их потенциал связан с исторической традицией, мы указали на неприемлемость разрыва цепи времен. Мы заявили о неприемлемости превращения советского периода в «черную дыру» истории. Мы показали, что такое наше отношение не есть следствие нашей особой любви к марксизму, к советскому периоду и т. п. Ибо если бы это было так, то речь бы шла о предвзятости, вкусовщине и прочих легко отвергаемых психологических реалиях.

Но нет. Мы с математической точностью, исходя из логического распутывания клубка проблем и вывода идеологии на тот уровень, где она перестает быть набором произвольных, пусть даже ярких, фрагментов, а становится строгой конструкцией, обеспечивающей государственное строительство, доказали, что для государственников разрыв цепи времен недопустим. И мы вправе требовать от всех политических сил, коль скоро они государственники, определенных, четко выверенных формулировок в этом до патологии обостренном в результате последнего семилетия «советском вопросе».

Десятое. Мы начали с тех, кто ответствен за этот период, с коммунистов. И показали, как должна выглядеть их позиция, коль скоро они действительно думают о Государстве Российском, а не о своем идеологическом самолюбии. Без идеологической воли в комдвижении, без интеллекта в нем, способного осуществить столь неизбежный крутой поворот, вся оппозиция окажется в тупике. Но и патриоты-антикоммунисты должны прорваться за пределы выстроенных ими стереотипов и догм в понимании ими исторического процесса. Только во взаимной увязке эти два пересмотра дадут надлежащий эффект. Вот почему следом за коммунистами, с логической неизбежностью, мы должны говорить о патриотах, ищущих опору в дореволюционном периоде российской действительности и противопоставляющих это! период советскому периоду нашей истории.

Прежде всего такое противопоставление неконструктивно. Если 70 лет мы и жили в «совке», под властью вурдалаков и исчадий ала, то эту пропасть не перепрыгнешь, ибо эта пропасть все-таки в несколько (!!!) поколений. Вот потому-то и аплодируют антикоммунистическому патриотизму на Западе, что он антигосударствен и антиобществен по своему реальному политическому результату. А слезы по убиенной России можно позволить и тем, кто объективно помогает деструкции.

Действительные патриоты-государственники должны понять бесперспективность подобной позиции. Они должны четко осознать, в чем ее инструментальная роль. А она, как мы видим, в добивании России под вопли о русской духовности. Мы могли бы продемонстрировать даже ряд документов, в которых различные моделирующие центры, начиная с гитлеровской Германии и Японии и кончая ЦРУ, рекомендовали именно эту логику действий в патриотическом лагере. Но еще более важно для патриотов осознать правду об имперском периоде истории. Об этом уже много написано, и мы лишь фиксируем здесь внимание на наиболее важных вещах. Идеализация православия мешает распознать те возраставшие западнические тенденции в нем, которые привели к развалу России. А эти тенденции были. И недаром подлинно русская часть православной церкви уже давно заговорила о византийском предательстве, об альянсе Византии и Рима. Недаром возникли в России такие подлинно русские явления, как Новый Афон, недаром так. внимательно изучалась Россией именно антизападническая ветвь православия. Недаром фокусировалось внимание подлинно русских религиозных мыслителей на исихазме. Недаром родились заволжцы, Нил Сорский, старообрядцы. Слишком чувствовалось наличие агентов влияния Запада внутри русского православия.

Как бы ни относились теоретики к апокрифическим текстам, граничащим с народным фольклором, в которых говорится об Андрее Первозванном, мы-то, как политики, должны признать благотворное влияние этих текстов на укрепление подлинно русской традиции.

Но разве сейчас эти западнические тенденции в православии ослабли? Разве сейчас мы можем говорить о национальности нашей церкви? Разве сейчас не повторяется в целом ряде моментов то, что можно назвать «феноменом Саблера» (последнего обер-прокурора Святейшего Синода), т. е. противодействие всему действительно русскому и интересы России отстаивающему? Да, именно противодействие, прячущееся под маской мертвящей псевдоортодоксии. Нет, действительно национально мыслящие люди должны признать, что, кроме внешних источников, существовали и внутренние слабины, приведшие к кризису православия, который потянул за собой и русско-имперскую государственность, подобно тому, как коммунисты должны признать деление коммунизма на ту его часть, где выявляет и осуществляет себя русская духовная идея, и на ту часть, где эта идея умерщвляется и растаптывается; православные и другие национальные некоммунистические силы должны признать наличие антирусского, прозападного, антигосударственного начала внутри пространства истории до 17-го года, внутри государственности, а не вне ее. И тут мы с неизбежностью должны признать необходимость следующего блока в нашей идеологической конструкции.

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

До тех пор, пока еврейская тема молчаливо обходится в резолюциях и документах патриотических сил и при этом доминирует в кулуарах их заседаний в роли волшебной палочки-выручалочки, отмыкающей все двери и обеспечивающей простые рецептуры в сфере идеологии, мы не сдвинемся с места, ибо, во-первых, возникнет и будет расширяться противоречие между национальной формулой и этнократическим подходом к еврейской теме.

Во-вторых, будет открыта лазейка всем антирусским европейским антисемитским движениям, включая фашистов, чья роль для России русских не менее деструктивна, нежели роль прозападнических либеральных сил.

В-третьих, мы будем усиливать раскол общества изнутри и загонять страну в ситуацию международной изоляции извне.

И, наконец, в-четвертых, мы будем нагнетать комплекс национальной неполноценности, завороженности наций всемогущим еврейским заговором и одновременно работать, на укрепление самых непродуктивных вариантов сионизма, ибо (и мы можем подтвердить это документально), начиная с 1-го сионистского конгресса и по сию пору, сионистские радикалы считают антисемитизм краеугольным камнем сионистской доктрины.

Вместе с тем попытка замазать еврейский фактор в разрушительных процессах, проходивших в России, бесперспективна. Тогда о чем же следует говорить? Следует, на наш взгляд, резко углубив и обострив тему, говорить не вообще об евреях (армянах, татарах и т. п.) как о каких-то ферментах инородческого разрушительства, а о самоотчуждении частей нации, зачастую достаточно элитарных, с принятием ими чужих социокультурных кодов, чужих и, прежде всего, западнических идеологом. Этот процесс в последнее время дошел до того, что часть русской элиты сознательно и самостоятельно определяет себя как русскоязычную. Это недопустимое явление вообще, и оно становится абсолютно неприемлемым в условиях национальной катастрофы. И все самоотчуждающиеся, заявляющие о своем инобытии внутри национального тела, должны в катастрофических условиях осознать, что их место вне национального тела России и искать его за пределами ее.

Говоря о самоотчуждснчсстве, мы имеем в виду и евреев, и армян, и татар, и грузин, и молдаван, и… русских, потому что внутри русского этноса с избытком хватает самоотчужденцев. И, не будь их, не было бы всего, что произошло. Их хватало и ранее, но негоже русским после того, как самые страшные их кошмары, сопрягаемые ими с сионистами и врагами человечества, реализовали, как мы видим, люди, чисто русские по этносу, но антинациональные по сути своей, сводить вопрос к инородцам. В этом смысле национальный вопрос снимает этноистерику и переводит дело в русло других категорий. Эти категории должны обсуждаться жестко и взвешенно, без фигур умолчания, свойственных предшествующим периодам, но и без этноистерик. В результате должна быть построена на указанных нами принципах такая концепция, которая отвечала бы требованиям русской национальной политической прагматики и историческим реалиям. Вкратце стержень ее таков.

Явление управления мировыми этносистемами с позиций антигосударственных должно быть объективно описано. Конфликт между мировыми этнотелеологиями и государствами должен быть проанализирован. Но все эти феномены должны быть максимально отделены от вопроса о нациях — американской (США), французской (Франция), немецкий (Германия), русской (Россия), турецкой (Турция), еврейской (Израиль) и т. п.

Таким образом, концепция самоотчуждения и рассмотрения всего блока вопросов, связанного с действием антирусских сил на территории России, противостоит и отмахиванию от вопросов о наличии этих сил, и неграмотной и деструктивной установке на заведомое отождествление тех или иных этнических групп с антигосударственным и антинациональным началом. На примере еврейского вопроса, как наиболее острого, мы можем и должны проанализировать верное решение проблемы самоотчуждения. Это решение таково.

Первое. Есть часть еврейского этноса, входящая в состав русской нации. Эту часть никто не имеет права дискриминировать по отношению к другим этническим группам внутри национального тела.

Второе. Есть совокупность представителей еврейского этноса, заявляющая о готовности соучаствовать в строительстве российского государства как один из субъектов такого строительства. Коль скоро это так, то в рамках формулы «союз народов, федерация территорий» представители этого субъекта имеют право отстаивать, например, в Совете Национальностей, свои права в рамках Конституции и одновременно должны брать на себя четкие обязательства. А главное, представители этого субъекта должны выступать открыто, именно от его лица, что мгновенно снимет целый ряд подозрений и устранит многочисленные двусмысленности.

Третье. Часть еврейского этноса заявит о том, что соотносит себя не с русской нацией и не с еврейской общиной, строящей Россию вместе с другими общинами, а с национальным еврейским государством Израиль. В этом случае в рамках двусторонних израильско-российских переговоров, на основе доброй воли, уважения прав человека и ответственности России за обеспечение цивилизованных условий миграции должен быть осуществлен отъезд в Израиль этой части представителей еврейского этноса, причем впервые этот отъезд должен быть окружен не атмосферой скандала, озлобленности и истерики, а взаимным расположением и справедливым государственным обеспечением в рамках комплексной целевой программы.

Четвертое. Все проявления размытых, двусмысленных самоотчужденческих, антинациональных тенденций, исходящих от той части этноса, которая не желает действовать в рамках этой, указанной выше, триады, учитывающей казалось бы, все возможности и пути снятия конфликтности и нездорового ажиотажа в еврейском вопросе, должны жестко пресекаться. Они должны пресекаться как антиконституционные действия антинациональных сил, выступающих от лица мировых этносистем с идеей надгосударственного и наднационального управления в своих собственных интересах.

Мы еще раз указываем, что никакого выделения еврейской темы из числа других проблем подобного типа нами не осуществляется. Мы указываем подлинную проблему — самоотчуждение — и тем самым снимаем тему ложную, парализующую сознание, надуманную — «еврейский заговор». Мы предлагаем метод решения этой проблемы и считаем, что и введение верного понятия, и резолюция по триаде как методу решения подобных проблем вытекают из требований идеологической целостности и полноты русской национальной доктрины. Мы решительно отсекаем те силы, которые выступают в этом вопросе с других позиций, и мы констатируем объективную необходимость определенности в этом вопросе для всех национальных сил, действительно намеренных строить национальное государство.

Столь же объективно, на наш взгляд, и включение сразу же после вопроса о самоотчуждении следующего блока идеологической модели.

СУБЪЕКТНОСТЬ

В этой части следует определиться в вопросе о причинах, приведших к разрушению государства. Что это — следствие заговора неких мировых центров власти или же следствие дефектности нашей системы и нашего общества? И если речь идет о дефектности, то что мы вводим в число дефектов, приведших к национально-государственной катастрофе?

Категорически необходимо для снятия этой альтернативы (терзающей старую оппозицию уже в течение нескольких лет и разрывающей ее на враждующие между собой элементы, лишь притворяющиеся союзниками) выдвинуть концепцию собственных и вынуждающих процессов, как необходимых двух элементов воздействия на сложно построенную систему, на общество и государство. Любая система обладает своими слабыми точками, и в любой системе имеются свои собственные фундаментальные константы, исходя из которых система движется во времени и пространстве и в ней происходят сложные динамические процессы саморегуляции, самообновления, самоподдерживания. Наконец, любая система подвергается воздействиям извне. В этом смысле важно понять, что такие воздействия эффективны лишь в том случае, когда они совпадают по фазе с собственными процессами, вступают с ними в разрушительный резонанс. Противопоставлять игру центров сил собственным процессам — это значит строить идеологию в духе прошлого столетия, заведомо упрощенную и не отвечающую сегодняшним реалиям. И уж коль скоро движение определяется в вопросе о центрах этнических сил и их роли, оно должно определиться и в вопросе о всех центрах мировых сил, назвав их и указав их роль в войне с Россией.

Но, указав на это, движение должно с еще большей беспощадностью проанализировать те дефекты внутреннего характера, которые привели к потере иммунитета, потере субъектности, благодаря чему и оказались эффективными действия мировых сил.

Движение, далее, должно определить, какие выводы оно делает из случившегося, как намерено устранять предшествующие изъяны и за счет чего собирается не допустить новых ошибок. Вкратце это могло бы звучать так.

Первое. Россия — это отдельный мир, отдельная цивилизация (исторический субъект), имеющий свои свойства, свои цели в истории. Как и любой мир, как любая система, этот субъект управляем. И самоуправляем. Он делится на свой управляющий модуль (элита, аристократия и другие виды высших сословий) и на само общество, содержащее внутри себя как механизмы выдвижения собственно управляющего меньшинства, так и механизмы существенной коррекции его деятельности.

Второе. Катастрофы, подобные той, которая произошла у нас в стране, могут быть трех типов. Это, во-первых, катастрофы исчерпания, при которых потенциал цивилизационного сообщества выработан и в связи с этим возникает цивилизационный фатум — смерть цивилизации. Это, во-вторых, катастрофы сдвига, при которых механизмы влияния общества на элиту и механизмы выдвижения обществом своего управляющего меньшинства становятся неэффективными. И в-третьих, это катастрофы инверсии или инверсионные катастрофы, при которых происходит перерождение управляющих систем и их включение в чужие шифры и коды. Если движение желает продуктивно развиваться и строить новое государство, оно должно со всей очевидностью доказать, что катастрофа крушения СССР и нарушения субъектности есть устранимая катастрофа, катастрофа сдвига и инверсии, а не катастрофа исчерпания. Движение должно дать такую социально-государственную модель, которая учла бы весь опыт катастроф, сопровождавших российскую историю, и содержала бы в себе механизмы их предотвращения в дальнейшем.

Неизбежно при этом движение должно располагать новой концептуальной базой в виде крупного теоретического исследования, вводящего новый идеологический язык, позволяющий вести социальное конструирование (неизбежное в данных условиях, что должно быть также зафиксировано движением) с сохранением органики, традиций, субъектности.

Из этого вытекает следующий блок доктрины.

РОССИЯ И МИР

Заявив Россию в качестве самостоятельной цивилизации, движение должно сформулировать принципы диалога этой цивилизации с другими мирами. Эти принципы таковы.

1. Россия отстаивает свою субъектность, свое право двигаться своим путем к своим целям.

2. Россия не претендует на гегемонию и подчинение себе других миров.

3. Россия считает, что планетарная, глобальная система XXI века есть мир миров. Ее лозунг: «Не приоритет национального над общечеловеческим и не приоритет общечеловеческого над национальным, а через национальное, не покидая его, укрепляясь в нем через выявление всей мощи духовной традиции, заложенной в национальной культуре, — в мир миров, как в мир национальной полифонии планетарного масштаба». <

Это вопрос исключительной важности, поскольку именно с размывания цивилизационного начала, характеризующего Россию, именно с атаки на идентичность (культурно-историческую самобытность) началась «перестроечная эпопея», которая на уровне элиты может быть охарактеризована как прямое предательство, но которая на уровне общества имела свой провиденциальный смысл.

Движение должно зафиксировать два проекта мирового господства: ультралиберальный и неофашистский, как две смертельно опасные бациллы XXI века, тесно связанные между собой. Этот капкан для России, которую пытаются зажать в тиски с помощью двух глобальных антигуманистических проектов, должен быть четко описан. И должно быть определено, что в очередной раз России придется бороться на два фронта, с двумя угрозами.

Движение должно заявить о том, что «новый мировой порядок» есть неприемлемая для него, античеловеческая категория и что оно отвергает «новый мировой порядок» во всех его разновидностях.

Движение должно отсечь все те силы, которые будут стремиться проникнуть в него, дабы извратить его суть и управлять им в интересах либерального или фашистского проектов «нового мирового порядка», то есть в очевидно антирусских интересах. Всякое заигрывание с этими силами должно рассматриваться как посягновение на Россию.

«Россия и XXI век», № 2,1993 г.