ВСТУПЛЕНИЕ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ВСТУПЛЕНИЕ

Наверное, самым удивительным достижением наших западофилов является их непоколебимая убежденность в том, что Украина представляет собой подлинно европейское государство, а украинцы — истинных европейцев. Благодаря этому эпохальному открытию конца XX века, на свет появилась в тяжелых муках творчества идея «европейского выбора», реализация которой, по глубокому убеждению наиболее прогрессивных украинских интеллектуалов, позволит вернуть Украину в лоно Европы, откуда она была безжалостно вырвана русским царизмом и советским тоталитаризмом.

Мысль о том, что Украина является составной частью западной цивилизации, настолько глубоко впечатлила нашу политическую элиту, что она фактически в полном составе (за редким исключением) восприняла ее почти с религиозным трепетом, устроив настоящие соревнования в плане того, кто является наиболее подлинным и последовательным сторонником «продвижения Украины в Европу». Вот уже более десяти лет с высоких трибун раздаются пламенные заверения в том, что Украина достигнет «великой цели» — станет членом Европейского союза и Североатлантического альянса. И их можно сравнить лишь с теми пламенными клятвами верности «делу коммунизма», которому советские трудящиеся были преданы до 1991 года. Здесь тот же стиль, даже та же логическая структура лозунгов и официальных речей, приспособленных к новым условиям.

Все это можно понять. Любой народ должен иметь Великую Цель (Идею), ради которой он живет. Во времена Российской империи, в соответствии с идеологическим каноном, ее православные народы были носителями истинной веры, представляя собой единый народ–богоносец, который через осуществление своего исторического пути, через некий коллективный духовный акт, самопожертвование должен был указать человечеству единственно верную дорогу к спасению. Как писал Федор Михайлович Достоевский: «Вера в то, что хочешь и можешь сказать последнее слово миру, что обновишь наконец его избытком живой силы своей, вера в святость своих идеалов, вера в силу своей любви и жажды служения человечеству, — нет, такая вера есть залог самой высшей жизни нации…»[1]

Во времена Советского Союза Великой Целью стала не менее мессианская задача — построение коммунизма, справедливого общества, в котором человек сможет подняться на принципиально новый уровень развития и, реализовав себя, обрести свою действительную человеческую природу. Эта Идея несла в себе такую духовную мощь, что стала реальной альтернативой господствующим на Западе ценностям, наполнив смыслом души миллионов людей, строивших и защищавших свой Новый Мир.

Когда Украина обрела независимость, ее элита также сформулировала Великую Цель для своего народа — вступление в ЕС (где, как ему пояснили, «очень высокий уровень жизни»). Надо признать, что звучит она примерно так же, как призыв к походу в соседний гастроном за водкой и колбасой. Безусловно, такой масштаб мысли и духа не может ни поражать.

«Ни одного величественного момента, ничего воодушевляющего; ни одного крупного человека, ни одного исторически значительного слова, ни одного дерзновенного преступления. Все запечатлено здесь лишь отвратительным ничтожеством и нищетой духа»[2], — с горечью писал Освальд Шпенглер о людях, направлявших судьбу немецкого народа после ноябрьской революции 1918 года. Украина 2005 года — это, конечно, не веймарская Германия, но ее духовные, интеллектуальные и политические «вожди» явно из той же «породы», что и германские 20–х годов прошлого века.

Итак, если верить отдельным представителям нашей интеллигенции, искренне убежденным в своем европейском происхождении, Украина должна во что бы то ни стало «продвинуться» в Европу. Однако европейцев, особенно последнее время, начинает беспокоить эта наша неуёмная страсть к перемещению. Если раньше в Европе лишь растерянно улыбались, услышав в очередной раз о том, что «Украина — европейская держава», то теперь настойчивым представителям «родни» с востока корректно дают понять, что Европейский союз намерен обойтись без Украины. Но и это не умеряет пыл украинских делегаций, которые на проявления подобного непонимания шумно обижаются, неустанно повторяя о своем «европейском выборе». Судя по последним высказываниям высокопоставленных особ ЕС, их терпение на пределе, в связи с чем возникает впечатление, что скоро, забыв о своей европейской воспитанности, они начнут использовать ненормативную лексику, для того чтобы четко указать, в каком направлении необходимо «продвигаться» Украине. Однако не все видят очевидное. Когда «помаранчова революцiя» объявила о свержении «антинародного режима», а ее вожди вполне серьезно заявили отом, что вопрос вступления Украины в ЕС будет решен чуть ли не в ближайшие месяцы, стало совершенно ясно, что «цирк уехал, а клоуны остались».

В чем же причина такого откровенного негостеприимства? Ответ очевиден — наша страна никогда не была частью Европы, а мы, украинцы, никогда не входили в сообщество европейских народов. Чтобы оспорить это, апологеты «европейского выбора» развернут географические карты, дабы доказать обратное, но дело как раз в том, что «Европа» не является географическим понятием.

Еше Н.Данилевский в позапрошлом веке с удивлением вопрошал: «…может ли быть признано за Европой значение части света — даже в смысле искусственного деления, основанного единственно на расчленении моря и суши, — на взаимно ограничивающих друг друга очертаниях жидкого и твердого? Америка есть остров; Австралия — остров; Африка — почти остров; Азия вместе с Европой также будет почти островом. С какой же стати это цельное тело, этот огромный кусок суши, как и все прочие куски, окруженные со всех или почти со всех сторон водой, разделять на две части на основании совершенно иного принципа?»[3]

Действительно, почему именно ничтожные по своим масштабам Уральские горы являются тем рубежом, который формально отделяет Европу от Азии? Почему для этого не годятся, к примеру, Карпаты, Тянь–Шань или грандиозные Гималаи? В том–то и дело, что реальное обособление Европы в ее современных пространственных рамках произошло не по географическим признакам, а в соответствии с цивилизационной принадлежностью народов, ее населяющих. Профессор Гарвардского университета, директор Института стратегических исследований им. Дж. Олина при Гарвардском университете С. Хантингтон[4] в статье «Столкновение цивилизаций?», а затем в своей книге подтем же названием, но уже без вопросительного знака, исследуя природу цивилизаций, пришел к выводу, что: «Мы можем определить цивилизацию как культурную общность наивысшего ранга, как самый широкий уровень культурной идентичности людей»[5]. При этом: «Цивилизации определяются наличием общих черт объективного порядка, таких как язык, история, религия, обычаи, институты, а также — субъективной самоидентификацией людей»[6]. Поэтому–то Европа — это не континент, а составная часть западной цивилизации — совокупность народов с общей историей, культурой, ценностями, ментальностью, идентичностью и т.п. Европа — это пространство, на котором европейские народы, активно взаимодействуя, творят свою общую судьбу.

Но при чем здесь Украина? Какое отношение она имеет к европейской в частности и западной вообще, истории, культуре, религии, ценностям, ментальноети, идентичности и т.д.? Что общего у нее с коллективной судьбой европейских народов или западной цивилизацией в целом?

Возможно, кому–то в Украине стыдно причислять себя и соответственно свой народ к православно–славянской цивилизации, но сомнительно, что это чувство может быть аргументом в их стремлении доказать интеллектуальной элите Запада его европейское происхождение. Как писал в свое время о подобных людях Н. Данилевский: «Только выскочки, не знающие ни скромности, ни благородной гордости, втираются в круг, который считается ими за высший; понимающие же свое достоинство люди остаются в своем кругу, не считая его (ни в коем случае) для себя унизительным, а стараются его облагородить так, чтобы некому и нечему было завидовать»[7].

Выделив восемь мировых цивилизаций: западную, конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, православно–славянскую, латиноамериканскую и африканскую, — С. Хантингтон четко очертил цивилизационный периметр Запада. По его мнению, он включает в себя «Европу, Северную Америку, а также страны, населенные выходцами из Европы, т.е. Австралию и Новую Зеландию»[8]. Причем на Евразийском континенте восточная граница Запада совпадает с восточной границей западного христианства, которая сформировалась к 1500 году. Вот что он об этом пишет:

«О ком следует думать как о европейцах и, следовательно, считать потенциальными членами Европейского союза, НАТО и подобных организаций?

Наиболее ясный ответ, против которого трудно возразить, дает нам линия великого исторического раздела, которая существует на протяжении столетий, линия, отделяющая западные христианские народы от мусульманских и православных народов. Эта линия определилась еще во времена разделения Римской империи в IV веке и создания Священной Римской империи в Х. Она находилась примерно там же, где и сейчас, на протяжении 500 лет. Начинаясь на севере, она идет вдоль сегодняшних границ России с Финляндией и Прибалтикой (Эстонией, Латвией и Литвой); по Западной Белоруссии, по Украине, отделяя униатский запад от православного востока; через Румынию, между Трансильванией, населенной венграми–католиками, и остальной частью страны, затем по бывшей Югославии, по границе, отделяющей Словению и Хорватию от остальных республик. На Балканах эталиния совпадаете исторической границей между Австро–Венгерской и Оттоманской империями. Это — культурная граница Европы, и в мире после «холодной войны» она стала также политической и экономической границей Европы и Запада.

Таким образом… Европа заканчивается там, где заканчивается западное христианство и начинаются ислам и православие. Именно такой ответ хотят услышать западные европейцы, именно его они в подавляющем большинстве поддерживают sotto voce[9], именнотакой точки зрения открыто придерживается большая часть интеллигенции и политиков»[10].

По свидетельству С. Хантингтона, весной 1994 года Евросоюз принял предварительное решение «не пускать в свои ряды все бывшие советские республики, кроме прибалтийских»[11]. В контексте этого можно отметить, что еще в 2002 году в интервью голландской газете «Фольксрант» президент Еврокомиссии Романо Проди заявил, что Украине и Молдове нет места в расширенном ЕС. Более того, по его мнению, вообще нет никаких оснований говорить даже о потенциальной возможности вступления этих стран в Евросоюз. А по поводу того, что «украинцы или армяне чувствуют себя европейцами», глава Еврокомиссии саркастично заметил, что «это ровным счетом ничего не значит, потому что точно так же европейцами чувствуют себя новозеландцы». В мае 2004 года, находясь в Дублине, Проди подтвердил сказанное им ранее, опять категорически заявив, что Украина (как и Беларусь) не имеет ни малейшего шанса стать членом Европейского союза.

Украинская интеллигенция «европейского происхождения» не на шутку обиделась на президента Еврокомиссии за его, можно сказать, «украинофобские» высказывания, посчитав их всего лишь его личным мнением. Но тут неожиданно (опять–таки в мае 2004 г.) комиссар Еврокомиссии по вопросам расширения ЕС Гюнтер Ферхойген, на встрече с немецкими журналистами в Брюсселе, заявил, что в обозримом будущем бывшие советские республики в состав Европейского союза не войдут. По его словам, «Брюссель предложит России, Беларуси, Украине и Молдове углубить взаимодействие, вполне возможно, вплоть до вхождения ряда государств в европейский внутренний рынок», однако вопрос о присоединении этих стран к ЕС ставиться не будет.

Но наибольшую бесчувственность к чаяниям украинской интеллигенции, самоотверженно поднявшей знамя «евроинтеграции», проявил комиссар Евросоюза по вопросам внутреннего рынка, налогообложения и таможенного союза Фриц Болкестайн, который в своей книге «Пределы Европы», вышедшей в конце 2003 года, обосновал нецелесообразность и невозможность вступления в ЕС России, Украины, Беларуси и Молдовы. При этом он заметил, что Украина, Беларусь и Молдова должны быть «буфером» между Европейским союзом и Российской Федерацией. Иначе говоря, максимум, что могут предложить Украине европейцы, — это стать геополитической «прокладкой», абсорбирущие с Востока наркотрафики, нелегальную миграцию, международную организованную преступность и т.п. Именно для этого была придумана концепция «государств–соседей ЕС», в соответствии с которой «соседи», став своеобразным «восточным валом», могут в будущем войти в общий рынок Евросоюза, но не могут получить политические права, т.е. иметь своих депутатов в парламенте ЕС и комиссаров в его исполнительных органах, а также принимать участие в заседаниях Совета.

Как можно заметить, в Евросоюзе Украину европейским государством не считают (в лучшем случае — элементом внешнего периметра безопасности). И это понятно, ведь современная Европа это не только общее культурное и историческое наследие (к которому наша страна не имеет никакого отношения), но и единые стандарты. Прежде всего эти стандарты касаются экономического развития европейских стран и уровня жизни европейцев. И чтобы попасть в ЕС, необходимо соответствовать этим стандартам, т.е. быть такими же богатыми и счастливыми. Сомнительно, что кто–то, находясь в здравом уме и твердой памяти, может заявить, что Украина им соответствует или будет соответствовать в ближайшие десятилетия.

Кроме того, принятие новых членов в ЕС — сугубо плановый процесс, и даже если в Брюсселе вдруг (о чудо!) неожиданно узрят в Украине европейскую державу, то членом Евросоюза она сможет стать не завтра и даже не через 10 лет, как обещали некоторые украинские политики. Очередной цикл финансирования ЕС своего расширения, согласно установленным планам, завершается в 2007–м. В этом году в Европейский союз хотят попасть Болгария, Румыния и Хорватия (об Украине даже теоретически речь не идет). Однако в Евросоюзе существует большое сомнение относительно того, что этой восточноевропейской тройке удастся добиться поставленной цели. По мнению евросоюзных чиновников, эти страны, вероятнее всего, смогут стать членами ЕС только во время следующего этапа финансирования — между 2007 и 2013 гг. Украина в контексте этих перспектив не упоминается даже умозрительно. Более того, ведя разговоры о теоретически возможном вступлении Украины в ЕС, европейские эксперты считают, что во время третьей фазы финансирования расширения Евросоюза (2013–2020) вступление Украины в данную организацию также нереалистично. Таким образом, в лучшем случае (если непревзойденные европейцы снизойдут до нас, убогих и отсталых, и явят свою милость) Украина может стать членом ЕС где–то после 2020 года. Но за это время, как говорит народная мудрость, либо султан помрет, либо осел сдохнет.

Далее. Украинцы «европейского происхождения» так увлечены стремлением попасть на свою историческую Родину, воссоединиться с когда–то трагически утраченной европейской семьей, что совершенно не хотят обращать внимание на тот факт, что не все члены ЕС получают одинаковые привилегии и выгоды от пребывания в данной организации. Как свидетельствуют факты, безусловный выигрыш от создания Евросоюза имеют только правящие финансово–политические группы Германии и Франции — маленькие европейские страны со слабой экономикой не получают тех выгод, на которые рассчитывали. Абсурдность сложившейся ситуации такова, что даже в самом ЕС не все четко осознают, чем на самом деле является эта организация. Украинцы «европейского происхождения» так до сих пор и не поняли, что богатые государства, создавшие Евросоюз и входящие в так называемый «золотой миллиард», стали богатыми не из–за своего членства в ЕС, они достигли высокого уровня жизни еще до создания этой организации. И создаваласьданная организация не из идеалистических соображений, а только лишь во благо меркантильной целесообразности. Это не великое братство народов, как кажется некоторым украинским романтикам, а союз производителей, торгашей и потребителей, который должен сделать их сильнее неевропейских конкурентов. Именно поэтому можно посоветовать тем украинским политикам, которые бредят Европейским союзом, внимательно изучить проект конституции ЕС и условия членства, которые свидетельствуют как раз о том, что далеко не всем странам Европы выгодно такое членство. Наверное, не случайно Швейцария, Норвегия, Исландия и Лихтенштейн до сих пор наотрез отказываются от предложения вступить в данную организацию, а французы и голландцы 29 мая и 1 июня 2005 года на общенациональных референдумах отвергли евроконституцию. Из 25 членов ЕС на данный момент только 13 государств одобрили основной закон Союза, при этом в Германии она была принята лишь только потому, что правящие круги этой страны не рискнули выносить конституцию на общенациональный референдум, а потащили ее через парламент. В связи с этим возникает закономерный вопрос: если (как утверждает пропаганда) Евросоюз — это почти рай земной, то почему в него так сложно затащить европейские народы?

Чтобы получить представление о всех прелестях членства в ЕС, украинцам «европейского происхождения» стоит изучить опыт Польши, которая стремится быть самой «европеистой» из всех европейских стран. Особенное внимание рекомендуется уделить сельскому хозяйству нашего «лучшего европейского союзника», на котором более всего сконцентрировалась регулятивная политика Евросоюза, постепенно доводящая сознание польских крестьян до революционного экстаза.

И это не случайно. Ведь именно на селе, после либеральных реформ по схемам чиновников ЕС, сложилась особо бедственная социальная ситуация. Там, изданный момент, работу имеет лишь каждый пятый крестьянин. Поданным Министерства сельского хозяйства Польши, 50% сельских хозяйств страны не производят продукцию на продажу, 27% реализуют не более 40% своей продукции, 6% — реализуют более 61%, и только 2% продают на рынке 81% продукции. Хозяйства с размером пашни до 10 га являются неэффективными с точки зрения затрат труда. Поляки, работающие в 1,5 млн.крестьянских хозяйств, имеют доход, равный пособию по безработице. По свидетельству экспертов, уже сейчас фактически нежизнеспособны 26% сельских хозяйств Польши.

Таким образом, подавляющее большинство польских крестьян производит продукцию лишьдля того, чтобы себя прокормить, и только принадлежащая им земля пока позволяет избежать полной нищеты. Многие эксперты не сомневаются, что следующая волна планируемых ЕС структурных реформ сельского хозяйства Польши вообще лишит этих людей всяких средств к существованию.

Необходимо учитывать и то, что как Польша, так и новые восточноевропейские члены ЕС в целом, оказались в неравных условиях конкурентной борьбы на сельскохозяйственном рынке. Дело в том, что 40% финансовых поступлений западноевропейских фермеров обеспечивается за счет субсидий, которые польские крестьяне не имеют и в ближайшее время иметь не будут. Польша пытается «продавить» в Брюсселе полномасштабные субсидии для своих крестьян, но евросоюзные чиновники предлагают ей лишь относительно небольшие финансовые средства на структурную реформу сельского хозяйства, и не более того.

Изданный момент объем прямых финансовых дотаций Евросоюза сельскому хозяйству своих новых восточноевропейских членов составляет лишь 25% от объема помощи фермерам Западной Европы. Создзние одинаковых условий для «новых» и «старых» членов ЕС предполагается только в 2013 году. Однако сомнительно, что ббльшая часть сельского хозяйства Польши, как и других стран Восточной Европы, доживет до этого счастливого момента. Полное открытие их внутренних рынков приведет в ближайшие годы к массовому разорению восточноевропейских земледельцев, которые не смогут конкурировать с дешевой сельхозпродукцией дотационных стран Евросоюза. По этому поводу еще в декабре 2002 года в Праге состоялась массовая общенациональная демонстрация протеста чешских крестьян, в которой приняло участие около 15 тыс. человек. Главные лозунги протестующих заключались в резкой критике условий вступления в Евросоюз, которые чехи считают невыгодными и ставящими под угрозу само существование чешского сельского хозяйства. Председатель Союза земледельцев Чехии Мирослав Йировски в своей речи на митинге нарисовал мрачную картину нынешнего состояния национального сельского хозяйства. Если на тот момент в чешском сельском хозяйстве было занято неполных 150 тыс. человек, то еще 10 лет назад их число достигало полумиллиона. Объем производимой чешскими крестьянами продукции упал на треть по сравнению с 1989 годом, а их реальные доходы сейчас на 20% ниже, чем во времена правления коммунистов.

Если вернуться к польским проблемам, то переход на евро–стандарты коснулся не только крестьян, но и всего населения Польши. Безработица в этой стране сейчас превышает 20%, а среди молодежи она достигла уровня более 40%. Согласно исследованию, проведенному Варшавским университетом, 40% польских семейств не могут удовлетворить даже свои основные потребности. Пособия по безработице невелики и выплачиваются только в самых крайних случаях. При всем этом на данный момент внешний долг Польши достиг 92 миллирдов евро, что вряд ли позволит полякам в ближайшем будущем улучшить их отнюдь не блестящее социальное и экономическое положение.

Чтобы усилить бюджет страны, польская власть разрабатывает планы сокращения социальных программ (например, т.н. «план Хауснера»). Прежде всего либеральные реформы коснутся и без того мизерных пенсий. Начиная с 2005 года они не будут ежегодно индексироваться в зависимости от роста инфляции; их повысят только в том случае, если два года подряд ежегодный рост цен превысит 5%. На минимальную ежемесячную пенсию в объеме около 500 злотых (140 евро) смогут претендовать только те лица, которые проработали последние 25 лет и достигли возраста 65 лет. До сих пор для получения пенсии был необходим 20–летний трудовой стаж. Менее доступными станут пенсии по инвалидности, а досрочный выход на пенсию окажется и вовсе невозможным. В дополнение к этому, начиная с 2014 года, предусмотрено постепенное повышение пенсионного возраста для женщин с 60 до 65 лет.

Планируется сокращение всех остальных социальных выплат, а также отменена их корректировки в зависимости от инфляции (это не будет относиться лишь к минимальной заработной плате). Размер пособия по болезни сократится с 80 до 70% минимальной зарплаты. Кроме того, большинству сельскохозяйственных работников повысят отчисления на социальное обеспечение. Все эти меры в основном ударят по людям, уже потерявшим средства к существованию в ходе приватизации и предыдущих структурных реформ экономики.

В октябре 2004 года специалистами Лаборатории общественных исследований, по заказу газеты «Речь Посполита» («Rzeczpospolita»), было проведено социологическое исследование, которое должно было выявить мнение простых поляков о последствиях вступления Польши в Евросоюз.

Как оказалось, большинство граждан этой страны не испытывает восторга по поводу того, что давняя мечта польских чиновников и политиков попасть в ЕС наконец осуществилась. Проявляя поразительное непонимание всей важности исторического момента, респонденты жалуются на рост цен, снижение уровня жизни, на отсутствие позитивных перемен в экономике. По их мнению, вступление Польши в ЕС также не улучшило положения в системе национального здравоохранения и образования.

На рост цен жалуются 93% опрошенных, 54% заявляют, что у них снизился уровень жизни. Парадоксально, но исследование показало, что после вступления в Евросоюз польские чиновники стали брать больше взяток. На это жалуются 55% респондентов. «Пессимизм в оценке собственной ситуации соседствует с отрицательной оценкой положения государства после вступления в ЕС», — резюмируют социологи. Так, 27% опрошенных полагают, что положение в польской экономике после 1 мая 2004 года (дата, когда Польша стала полноправным членом Евросоюза) ухудшилось. 21% говорят об улучшении, а 40% не видят разницы. 52% поляков убеждены, что вступление в ЕС только навредило отечественному здравоохранению. Противоположного мнения придерживаются только 3% респондентов.

Нетрудно заметить, что массовый энтузиазм по поводу членства Польши в Евросоюзе напрочь отсутствует. Также не сложно прогнозировать дальнейший рост пессимизма поляков по данному вопросу. Очевидно, у них, наконец, созрело понимание того, что интересы транснациональных корпораций не совпадают с интересами простого народа, о чем наглядно свидетельствует затяжной и широкомасштабный социальный конфликт, потрясающий Польшу уже не первый год. Не исключено, что в скором времени мы сможем лицезреть крестьянские восстания и рабочие бунты не только в Польше и Чехии, но и во всей Восточной Европе, правящие элиты которой желают, чтобы их страны полностью соответствовали всем стандартам ЕС в области экономики и социальной политики. Похоже на то, что и нам также придется со временем понять ряд простых, но очень важных истин, которые уже осознали восточноевропейские крестьяне, рабочие, шахтеры, врачи, учителя и другие слои общества, за счет которых проводятся либеральные экономические реформы.

К вышеизложенному можно добавить еще один очень важный фактор, который упорно не желает замечать прежде всего наша «национально–сознательная» элита, отдающая все свои скромные силы на построение национального государства и сохранение национального самосознания украинцев. Речь идет о том, что Европа давно отбросила все национальное. По этому поводу, к примеру, Джеймс Шерр (главный специалист Центра изучения конфликтов при Британской военной академии и лектор Оксфордского университета) констатировал следующее: «Европейский союз всегда был постмодернистским проектом, призванным выйти за пределы базовых элементов модернистского мира: наций и национальных государств»[12]. То есть современная Европа (как и весь Запад в целом) представляет собой глобальное постмодернистское общество, где в ближайшем будущем нет места ни национальному государству, ни национальному самосознанию, ни национальной культуре. В связи с этим те украинские политики, которые борются за национальное возрождение Украины и одновременно мечтают «продвинуться» в Европу, выглядят, мягко говоря, странно. Они либо поразительно невежественны, либо пытаются ввести в заблуждение свой собственный народ, а возможно, им присуще и то и другое одновременно. Каким образом в их сознании совмещается основополагающее стремление к сохранению и укреплению национальной самостоятельности и независимости с желанием отдать значительную часть государственного суверенитета наднациональным структурам Евросоюза (стратегические решения которых определяют политику и экономику членов ЕС) — остается загадкой.

Если же посмотреть на носителей идеи «европейского выбора» с психологической точки зрения, то возникает закономерный вопрос: а не свидетельствует ли их политическая и культурная ориентация о своеобразном комплексе неполноценности? Ведь люди, не уверенные в своих силах, не способные к самоутверждению, всегда ищут поддержку у тех, кто, по их мнению, сильнее и умнее. Подхватив «вирус» западофильства у русских либералов и усилив его радикальной русофобией, заимствованной у польских интеллектуалов XIX века, украинские «национально–сознательные» идеологи создали «свою» концепцию принадлежности Украины к западной цивилизации. Но где желанные плоды ее десятилетнего господства? Ближе ли мы стали Европе? В определенном смысле бесперспективные мечты о «воссоединении» Украины с Европой можно характеризовать как симптом тяжелого духовного недуга определенной части нашей элиты, которая, как болезнетворный вирус, ослабляет разум украинского народа и его волю к самоутверждению. Если использовать результаты исследования С. Хантингтона, то украинская идеология «европейского выбора» представляет собой не что иное, как «культурную шизофрению» «разорванной страны». «Политических лидеров, которые надменно считают, что могут кардинально перекроить культуру своих стран, неизбежно ждет провал, — приходит он к выводу. — Им удастся заимствовать элементы западной культуры, но они не смогут вечно подавлять или навсегда удалить основные элементы своей местной культуры. И наоборот, если западный вирус проник в другое общество, его очень трудно убить. Вирус живучий, но не смертельный: пациент выживает, но полностью не излечивается. Политические лидеры могут творить историю, но не могут избежать истории. Они порождают разорванные страны, но не смогут сотворить западные страны. Они могут заразить страну шизофренией культуры, которая надолго останется ее определяющей характеристикой»[13].

Кроме того, дальнейшее культивирование идеи «европейского выбора» несет непосредственную угрозу национальной безопасности Украины. Во–первых, не признав фактическую идентичность украинцев и продолжая фантазировать о «европейском происхождении», наша элита не сможет сформулировать общенациональную Идею. Как пишет тот же Хантингтон: «Не определившись со своей идентичностью, люди не могут использовать политику для преследования собственных интересов»[14]. Образно говоря, вот уже десять с лишним лет украинский народ бредет неведомо куда, ориентируясь по зыбким миражам. Негативные последствия такого пути можно без труда увидеть в политической, экономической, культурной и духовно–психологической сферах. При этом нельзя забывать, что подобные коллективные блуждания, как правило, в конце концов заканчиваются общенациональной катастрофой.

Во–вторых, упомянутая выше «культурная шизофрения», проявляющаяся в Украине в виде «возвращения к европейским истокам», во много раз усиливает то, что С. Хантингтон определяет как «расколотая страна». «Украина — это расколотая страна с двумя различными культурами. Линия разлома между цивилизациями, отделяющая Запад от православия, проходит прямо по ее центру вот уже несколько столетий»[15]. В связи с чем, по его мнению, весьма вероятный сценарий будущего для нас это геополитическая декомпозиция государства, когда беспомощный «униатский обрезок» Украины окажется под западным контролем, а восточные области «воссоединятся» с Россией. Демагогия о «европейском выборе» Украины как раз психологически готовит наш народ к расчленению государства, усиливая отчужденность между его восточными и западными регионами. Таким образом, навязываемая украинцам вестернизованной интеллигенцией идея о «продвижении в Европу» деструктивна по своей сути и несет в себе реальную угрозу не только целостности нашей страны, но и самому ее существованию.

Впрочем, главной иллюзией украинцев «европейского происхождения» является невозможность так называемого «продвижения Украины в Европу», т.е. полномасштабной интеграции в западную цивилизацию, а само представление о ней как таковое. Они, погрузившись в пасторальные грезы о Западе, никогда не знали и не знают до сих пор, что на самом деле представляет собой этот их идеал. За красивой риторикой политиков и идеальным образом «свободного мира» (который долгие годы формировался интенсивной пропагандой) находится феномен, чья действительная природа не имеет ничего общего с тем фантомом, который принято называть «Запад». При этом необходимо признать, что, как показала история, иллюзии относительно сути западной цивилизации стоили восточным славянам в частности и незападным народам вообще, очень дорого.

В связи с этим на данный момент существует необходимость концептуального анализа феномена западной цивилизации. Его целью должно быть построение модели «Запада», объединяющей в системную целостность все его наиболее важные (определяющие) элементы.

Данное исследование как раз и представляет собой системный анализ западной цивилизации в контексте ее исторического развития. Основная цель предложенной работы — выявление деструктивных аспектов природы Запада, оказывающих разрушительное воздействие на незападные народы. При этом необходимо отметить, что сами эти угрозы находятся за рамками ценностных суждений — «черного» и «белого», «хорошего» и «плохого». Тем более что Запад не является «плохим» или «хорошим». Он таков, каков онесть. Но то, каков он, может нести реальную опасность для незападных стран и целых цивилизаций. В связи с этим в данной книге дается анализ наиболее важных индивидуальных особенностей Запада, деструктивно влияющих на незападные народы.

В качестве наиболее оптимального подхода в решении вышеупомянутой задачи в предложенном исследовании использован метод построения цивилизационной политико–психологической модели на основе изучения традиционной западной геополитики (в особенности практической объективации ее стратегических положений), социально–политической организации и анализа основополагающих духовно–психологических особенностей, присущих ведущим народам Запада.

Вышеупомянутый подход обусловлен еще и тем, что геополитика — бинарный феномен. С одной стороны, она состоит из совокупности геоклиматических, а с другой — ментальных императивов. Взаимодействуя, эти две составные и создают ее. В данном случае все является предельно реальным. Здесь нет умозрительных абстракций, а только конкретное пространство (обусловленное конкретными геоклиматическими особенностями) и конкретная ментальность (естественно возникшая в рамках этого пространства). Можно констатировать, что любая геостратегия — это результат слияния совокупности объективных (пространство) и субъективных (ментальность) факторов. Поэтому понять ее суть можно лишь путем изучения данных факторов в их практическом взаимовлиянии. Чему собственно и посвящена данная работа.

К вышеизложенному необходимо добавить, что предложенная политико–психологическая модель Запада создавалась на основе исследований западных политологов, историков, философов, психологов, геополитиков, экономистов, социологов, культурологов. Кроме того, в работе широко представлены мнения западных политиков, свидетельства представителей спецслужб и результаты журналистских расследований ведущих газет и журналов Европы и США. Все это синтезировано в контексте описания последовательно разворачивающихся исторических событий, т.е. рассматривается во временной динамике, иначе говоря, в процессе развития западной цивилизации. Данная особенность обусловлена тем, что, как и все живое, любая цивилизация имеет определенные фазы собственного существования (от момента рождения до своей смерти), а поэтому понять ее суть можно лишь изучив все этапы формирования ее индивидуальности в рамках исторической биографии.

Как известно, Запад представляет определенное сообщество разных народов. Однако, условно говоря, судьбой Запада, квинтэссенцией его сущности, стали лишь некоторые из них, занимавшие и занимающие в процессе его развития доминирующее положение среди его этнических групп. Эти этносы–доминаторы на протяжении исторического процесса, как эстафету, передавали друг другу главнейшие, определяющие, константные особенности Запада, сохраняя тем самым непрерывную линию его развития и представляя собою определенные временные фазы одного цивилизационного организма. Эта непрерывность развития проявила себя в таких важных сферах, как ментальность, ценности, геополитика, социально–политическая организация, экономика, финансы, военная стратегия и т.д.

Как показали результаты данного исследования, народами–доминаторами, определившими социально–политическую и духовно–психологическую природу Запада, были: итальянцы, времен расцвета итальянских городов–государств; голландцы, в часы экономического и политического доминирования Нидерландских Соединенных Провинций; британцы, в период могущества Великобритании, и американцы Соединенных Штатов Америки. Именно эти народы были носителями «души» Запада, обладая идентичными ментальностью, социально–политической организацией и геополитическими алгоритмами. Завершающей фазой развития западной цивилизации является надвигающаяся эпоха глобализации, которая, по логике развития Запада, должна прийти на смену американскому гегемонизму.

Эта фаза не ассоциируется, как это имело место ранее, с определенным народом, господствующим в масштабах всего мира. Более того, в ней само понятие «народ» становится достаточно условным. Здесь есть антропологическая масса, которая вненациональна, и узкая прослойка правящей элиты, которая наднациональна.

Все другие линии развития, которые имели место ранее, являются в определенном смысле «сухими ветвями» на дереве западной цивилизации, они локально существовали и существуют, но не определяют Запад как целое, а поэтому в данной работе не рассматриваются.

Для многих (особенно информационно неподготовленного читателя), чьи представления о Западе сформированы телевидением и прессой, т.е. основными механизмами «промывания мозгов», данная книга, возможно, вызовет когнитивный диссонанс. Подобная реакция вполне естественна, так как разрушение любой иллюзии, к которой привыкло сознание человека, крайне болезненно. Но обретение хотя бы относительной свободы как раз и предполагает преодоление созданной тотальной пропагандой «матрицы» массового сознания, эффективно заменившей на данный момент репрессивный аппарат подавления. Данная книга не дает простых ответов на сложные вопросы, в значительной степени она лишь демонстрирует несостоятельность многих ныне господствующих стереотипов о Западе. Впрочем, ее цель заключается не только в углублении знаний читателя о западной цивилизации, а и в акцентировании его внимания на важных проблемах современности, которые он до этого момента мог просто не замечать.