НЕ ФАНТАЗИЯ, А ПЛАН!

НЕ ФАНТАЗИЯ, А ПЛАН!

В конце марта — начале апреля 1920 года в Москве работал IX съезд РКП(б). Созданная В. И. Лениным партия, прошедшая суровую школу борьбы с царизмом и ведущая изнурительную, пока еще не оконченную войну, решала вопрос о преодолении хозяйственной разрухи. Владимир Ильич считал необходимым выработать единый план подъема народного хозяйства, нацеленный на создание экономической базы социализма. Он говорил, что Республике Советов нужны «широкие планы не из фантазии взятые, а подкрепленные техникой, подготовленные наукой».

К разработке Государственного плана электрификации страны В. И. Ленин привлек талантливого инженера-энергетика, старого большевика Глеба Максимилиановича Кржижановского.

…Это началось с торфа в декабре 1919 года. Замерзали и лопались водопроводные трубы. Нечистоты сочились сквозь потолки квартир. В жилых помещениях — пять — семь градусов мороза, люди неделями не снимали зимней одежды.

Ленин вызвал Кржижановского в Кремль, в Совнарком. Говорили о подмосковной электростанции, работающей на торфе. Владимира Ильича очень заинтересовало сообщение Кржижановского о торфе, он предложил ему написать об этом статью: о его огромных запасах, о тепловой ценности, легкости добывания. Ленин увидел в применении торфа базу для электрификации, для восстановления промышленности. Он набросал план освоения торфяных богатств России.

Глеб Максимилианович восхищался энергией и глубокой верой Владимира Ильича в прекрасное будущее страны. Даже в самые тяжелые времена, когда казалось, что уже нельзя будет преодолеть все обрушившиеся на Россию стихии — и голод, и холод, и войну, и небывалую разруху, Ленина не покидала нерушимая убежденность в неиссякаемых творческих силах народных масс… Еще на квартире у Маргариты Фофановой, где он скрывался перед Октябрьским восстанием, Владимир Ильич прочитал книгу Сукачева о болотах и увлеченно доказывал: «Эти пустыни будут работать — будут светить и греть».

Статья Кржижановского о торфе появилась в «Правде» 10 января двадцатого года. Очень быстро, на одном дыхании Глеб Максимилианович написал новую статью — о перспективах электрификации промышленности — и послал ее Владимиру Ильичу посмотреть.

23 января 1920 года Владимир Ильич написал Кржижановскому письмо, в котором набросал план, как он выразился,

«не технический, а политический или государственный, то есть задание пролетариату»: «Примерно: в 10(5?) лет построим 20—30 (30—50?) станций, чтобы всю страну усеять центрами на 400 (или 200, если не осилим больше) верст радиуса; на торфе, на воде, на солнце, на угле, на нефти  (п р и м е р н о  перебрать Россию всю…). Начнем-де сейчас закупку необходимых машин и моделей. Через 10 (20?) лет сделаем Россию «электрической».

Вскоре последовал звонок Ленина: «Соберите для работы лучшие умы России».

— Легко сказать, Владимир Ильич!

— Да. Я знаю, я предвижу: нам придется натолкнуться на сопротивление эмпириков, на унизительное и унижающее неверие в наши силы. Придется вынести и стерпеть насмешки всего «просвещенного мира». Но ведь, в конце концов, мы революционеры. Мы десятки лет были фантазерами, потому что верили в возможность социалистической революции в такой стране, как наша. Давайте-ка скорее подбирайте спецов с загадом, с размахом, отчаянно смелых…

И началась погоня за Архимедами. А они в то время были разной расцветки: в основном белой, иные розовой или бесцветной и исключительно редко — красной. Большинство относилось к Советской власти враждебно.

…Проходя однажды по Кузнецкому, Кржижановский заметил в толпе знакомый бобровый воротник. Глеб Максимилианович хорошо знал человека, прозванного в научной среде «Фарадеем с Петровки». Еще до войны портреты его можно было встретить в кабинетах физики, в аудиториях институтов, университетов. Кляня себя за то, что упустил из виду такого ученого, прикидывая утром состав будущей комиссии ГОЭЛРО, Кржижановский кинулся к Фарадею со всех ног. Тот рассеянно выслушал вдохновенную речь о захватывающих перспективах работы для народа, о судьбах Отечества, о возрождении производственной славы нации, потом взорвался.

— Да вы что?! Что вы затеваете, государь-батюшка?! Сколько вам осталось? Не вам персонально — здравствуйте вечно! — а вашему… как бы это поделикатнее выразиться, режиму, что ли.

— Послушайте! — сказал Кржижановский. — Это же несерьезно! Сначала вы определяли наше бытие днями, неделями, а месяцы казались вам чудом. Но теперь-то, теперь! Вы, как ученый, не можете не считаться с тем фактом, что мы существуем уже третий год! Пора бы понять…

— Не завтра, так послезавтра, — упорствовал Фарадей, — все равно конец.

— Но мы уже одолели Юденича, Колчака, Деникина…

— Развал экономики — это вам не Деникин. Россия производит электрической энергии меньше, чем Швейцария! А вы болтаете о каком-то возрождении. Ничего вы не сделаете. Не успеете.

Глеб Максимилианович понял, что напрасно потратил свой пыл…

А Ленин торопил, помогал Кржижановскому в подборе специалистов для комиссии по составлению плана ГОЭЛРО, часто встречался с ним в Кремле, даже приезжал на квартиру к Глебу Максимилиановичу. Скорее, скорее… Надо готовить план к съезду Советов. Владимир Ильич ни на день не выпускал ГОЭЛРО из виду, с пристрастием следил за каждым шагом, внимательно изучал бюллетени комиссии, делал пометки, чтобы не упустить важное, а иной раз и отчитывал Глеба Максимилиановича за медлительность.

Государственная комиссия по электрификации России была создана в феврале 1920 года. К работе в ней Кржижановский привлек около 200 специалистов — лучших ученых республики, инженеров, геологов, статистиков. За девять месяцев задание Владимира Ильича было выполнено.

Члены Государственной комиссии по электрификации России (ГОЭЛРО). Второй слева Г. М. Кржижановский

3 ноября 1920 года на очередном, тридцать седьмом заседании комиссии ГОЭЛРО было принято решение о завершении работы над планом электрификации.

22 декабря 1920 года открылся VIII Всероссийский съезд Советов. Чтобы осветить Большой театр, где проходили заседания съезда, и карту, на которой были отмечены будущие электростанции, пришлось ограничить электроснабжение Москвы. Съезд Советов работал в полутьме.

В. И. Ленин выступал на съезде с докладом о внешней и внутренней политике правительства. Он говорил о «второй программе партии» — о плане ГОЭЛРО:

— Без плана электрификации мы перейти к действительному строительству не можем… Есть одно средство — перевести хозяйство страны, в том числе и земледелие, на новую техническую базу, на техническую базу современного крупного производства. Такой базой является только электричество… Только тогда, когда страна будет электрифицирована, когда под промышленность, сельское хозяйство и транспорт будет подведена техническая база современной крупной промышленности, только тогда мы победим окончательно… Если Россия покроется густой сетью электрических станций и мощных технических оборудований, то наше коммунистическое хозяйственное строительство станет образцом для грядущей социалистической Европы и Азии!

Как завороженные, слушали Ильича делегаты съезда. Он открывал перед ними невиданные ранее перспективы, рисовал картину будущей России, залитой светом электрических огней…

В. И. Ленин выступает на VIII съезде Советов. С картины художника Л. Шматько

На втором заседании съезда с докладом об электрификации России выступил Глеб Максимилианович Кржижановский. Он говорил:

— Нам приходится спешно заняться основными вопросами хозяйства великой страны в очень трудное и очень сложное по переплетающимся в нем событиям время. Оно может быть охарактеризовано как переходное время от частнохозяйственного строя, строя капиталистического, к хозяйству планомерно-обобществленному, социалистическому… Раз это так, раз весь мир охвачен движением переходного времени, то вы себе ясно представляете, какие трудности противостояли нам в нашей попытке набросать хотя бы в порядке первого приближения план народного хозяйства России в соответствии с теми возможностями, которые открылись благодаря великой победе трудящихся… Почему, говоря о новом хозяйстве, приходится так решительно и определенно остановиться на его электрификации? Дело в том, что электричество — это та новая сила, которая народилась в старом паровом хозяйстве капиталистического мира не в дружелюбном соседстве с ним, а как сила, решительно подрывающая его основы… Страна, стряхнувшая гнет частной собственности, получает возможность свободного подхода к источникам природной энергии и может не считаться в своих проектах и планах с прихотливой игрой частных интересов… На внешнем фронте нам противостоят противники, вооруженные всеми атрибутами сильно развитого капиталистического хозяйства… и в экономической борьбе нам надо быть вооруженными тем же оружием, каким вооружены они.

Глеб Максимилианович говорил об электрификации и связанной с ней возможностью подъема производительности труда, об электрификации всех отраслей промышленности, сельского хозяйства, транспорта, строительства. Доклад Кржижановского заканчивался словами:

— Таким образом мы будем лечить ужасные раны войны. Нам не вернуть наших погибших братьев, и им не придется воспользоваться благами электрической энергии. Но да послужит нам утешением, что эти жертвы не напрасны, что мы переживаем такие великие дни, в которые люди проходят, как тени, но дела этих людей остаются, как скалы!

Планом ГОЭЛРО предусматривалось строительство 30 крупных электростанций (20 тепловых и 10 гидроэлектрических) с общей мощностью 1,5 миллиона киловатт; производство электроэнергии по плану возрастало более чем в 4,5 раза по сравнению с довоенным уровнем. Это была грандиозная по тому времени программа.

VIII Всероссийский съезд Советов одобрил план ГОЭЛРО.

В его резолюции говорилось:

«Съезд оценивает разработанный по инициативе ВСНХ Государственной комиссией по электрификации план электрификации России как первый шаг великого хозяйственного начинания… Съезд выражает непреклонную уверенность, что все советские учреждения, все Совдепы, все рабочие и трудящиеся крестьяне напрягут все силы и не остановятся ни перед какими жертвами для осуществления плана электрификации России во что бы то ни стало и вопреки всем препятствиям».

Западная буржуазия и белые эмигранты с ненавистью встретили план ГОЭЛРО: жизнь молодой Советской республики они исчисляли месяцами. План ГОЭЛРО называли «бредом жестоких фанатиков», «фантастическим и вредным начинанием», «чистейшим блефом».

Но некоторые зарубежные ученые — представители передовой интеллигенции поняли и признали величие плана социалистического переустройства России. Выдающийся американский электротехник Карл Штейнмец в письме к В. И. Ленину выразил «свое восхищение удивительной работой по социальному и промышленному возрождению, которую Россия выполняет при таких тяжелых условиях». Штейнмец предложил свою помощь в электрификации молодой страны.

…Партия напрягала силы. Вопрос о реализации плана ГОЭЛРО был одновременно и вопросом жизни или смерти первого государства рабочих и крестьян.