Глава 1. РАЗВОРОТ

Глава 1. РАЗВОРОТ

Распоряжение № 905-р

В четверг 21 ноября 2013 года Кабинет Министров Украины издал Распоряжение № 905-р. В переводе с несуразного казенного на общепонятный язык документ предписывал приостановить подготовку подписания Соглашения об ассоциации (СА) между ЕС и Украиной. Премьер-министр Николай Азаров аргументировал данное решение просто: отсутствие со стороны ЕС финансовой поддержки Украины, крайне жесткие условия для получения кредита МВФ.

Президент Янукович в тот день находился с официальным визитом в столице Австрии, Вене. В ответ на требования журналистов объясниться заявил: «Украина шла и будет продолжать идти путем евроинтеграции».

Но эти его слова не звучали успокоительно. В Украине Виктора Януковича все решения принимал один человек — Виктор Янукович. Он же нес за них ответственность. Грязную работу — как в данном конкретном случае — поручал подчиненным, оставляя себе поле для маневра и возможность сделать вид, что сам он к этому непричастен.

Более того, дела Виктора Януковича прямо противоречили сказанному в Вене. На встрече с еврокомиссаром по вопросам расширения ЕС Штефаном Фюле он попросил… отложить ассоциацию на год. Просьбу объяснил тем, что ассоциация с ЕС обернется для Украины 160-миллиардными (в долларах) потерями. При этом не вполне было понятно: прозвучал ли со стороны главы украинского государства намек на финансовую компенсацию для Украины (за подписание договора) или же однозначный отказ.

Кроме Фюле на протяжении второй половины октября и первой половины ноября Янукович минимум трижды встречался с президентом России Владимиром Путиным. Это только те встречи, о которых известно наверняка. Не исключено, на самом деле их было больше. Проходили они в Москве и Сочи. Одна из них длилась более пяти часов. Информация о них официальными службами глав государств представлялась крайне скупо.

По неофициальным данным, одна из таких встреч состоялась в подмосковном бункере, полностью защищенном от какой-либо «прослушки». О чем именно говорили посетители бункера, никому, кроме них самих, доподлинно неизвестно, однако именно после этого Виктор Янукович озвучил Штефану Фюле формулу «отложить на год».

Такова номинальная сторона дела. Но для того, чтобы вполне осознать масштаб произошедшего, необходимо понимание истории вопроса.

История вопроса

Процесс евроинтеграции Украины начался еще в 2003 году при президенте Леониде Кучме. При президенте Викторе Ющенко он стал главным внешнеполитическим приоритетом. С 2009-го отношения Украина — ЕС развивались в формате программы «Восточное партнерство». В самом начале своей каденции, 1 июля 2010 года, открывая заседание Совбеза, президент Виктор Янукович представил проект закона об основах внешней и внутренней политики. «Во внешней политике законопроект определяет европейский вектор как наибольший приоритет для государства», — передавала пресс-служба президента. Очень скоро Верховная Рада законопроект утвердила.

В марте 2012 года Украина и ЕС парафировали Соглашение об ассоциации, включительно с положениями о создании Зоны свободной торговли. В июле 2012-го Украина и ЕС договорились о внесении в Соглашение дополнений относительно упрощения визового режима. В марте — апреле 2013 года Верховная Рада Украины и Европарламент ратифицировали эти договоренности. 17 сентября 2013 года Кабинет Министров Украины единогласно одобрил проект Соглашения об ассоциации с Европейским Союзом.

То есть евроинтеграция Украины многие годы была целью номер один. И президент Янукович едва ли не больше остальных сделал для ее достижения. И теперь он повел себя алогично, как человек, чем-то сильно напуганный. Либо опасающийся чего-то, ему одному известною.

Выстроившего под себя всю властную вертикаль, державшуюся на страхе и коррупции, погрязшего в чрезмерной роскоши и самодурстве, Виктора Януковича сложно было заподозрить в том, что он внезапно обеспокоился судьбой рядового гражданина. Единственный, о ком он привык думать и заботиться, — он сам.

Альтернативная точка зрения: Виктор Янукович изначально не собирался интегрироваться в ЕС, но мастерски спекулировал темой, выстраивая отношения с Кремлем.

Так или иначе, но ради евроинтеграции ему даже пришлось «переламывать» (причем не один раз) собственную политическую силу — Партию регионов, контролировавшую тогда пропрезидентское парламентское большинство. И хотя в программе Партии регионов европейский вектор также значился определяющим, однако в повседневной ее риторике преобладали пророссийские нотки. Более того, бизнес многих видных «регионалов» был ориентирован на российские рынки.

С этой точки зрения примечательна встреча Виктора Януковича с активом ПР 4 сентября 2013 года — сразу после начала новой парламентской сессии. Именно на этой сессии планировалось «доголосовать» пакет законов, принятие которых было обязательным со стороны ЕС условием подписания Украиной СА.

Всего пакет включал одиннадцать законопроектов и был известен под кодовым названием «список Фюле». Сам список был передан Николаю Азарову Штефаном Фюле при личной их встрече еше 8 февраля 2013 года. Правда, статуса официального документа он не имел. Вокруг отдельных его пунктов украинские чиновники долго ломали копья, но ключевыми требованиями были: новый закон о прокуратуре, изменение избирательного законодательства и разрешение «вопроса Тимошенко».

3 сентября, выступая на открытии сессии ВР, Виктор Янукович заявил: «Успех на Вильнюсском саммите необходимо подготовить. И значительную роль в этом процессе должна сыграть Верховная Рада Украины». Свидетелями тому — еврокомиссары Пэт Кокс и Александр Квасьневский, присутствовавшие на торжественной церемонии. Времени для подготовки «успеха» оставалось не так много. Уже 30 сентября Коксу и Квасьневскому предстоял отчет перед Европарламентом об итогах работы своей миссии (мандат которой продлевался дважды). Далее подготовка финального отчета. 21 октября Евросоюз должен был принять окончательное решение по Украине. Сам Вильнюсский саммит назначили на 28 — 29 ноября.

Уже на следующий день после открытия сессии ВР, 4 сентября, Виктор Янукович убеждал ближайших соратников в правильности и полезности европейского выбора. Но гаранта поддержали не все. Одним из бунтарей выступил тогдашний член фракции ПР одесский депутат Игорь Марков. Личность сама по себе довольно одиозная, лидер маргинальной пророссийской партии «Родина», в той ситуации он неожиданно стал «внутренним оппозиционером». «Партия регионов во главе со своими лидерами предала миллионы избирателей юго-востока, предала их ожидания, предала идеологию, за которую они голосовали, рассчитывая на дружественные отношения с Россией. Сегодня Россия превращена чуть ли не в основного врага Украины», — аргументировал Марков, переходя в оппозицию. За что очень быстро был лишен депутатского мандата. Формальное основание — якобы выявленные нарушения в ходе избирательного процесса в его мажоритарном округе. Соответствующее решение принял Высший административный суд, хотя ни одним законом Украины, ни тем более Конституцией лишение мандата на основании судебного решения не предусмотрено. 22 октября Маркова задержали, обвинив в «хулиганстве» в 2007 году. На свободу он вышел только после смены власти, в конце февраля 2014 года. История с Марковым была показательна. Других желающих перечить Януковичу в ПР больше не нашлось.

Фактор Тимошенко

7 апреля, в день великого христианского праздника Благовещенья, из ворот Менской колонии, что на Черниговщине, вышел экс-министр внутренних дел Юрий Луценко. Виктор Янукович любил карать и миловать по государственным и религиозным праздникам. На Юлию Тимошенко, однако, это не распространялось. Хотя весной и летом 2013 года многие считали, что ради евроинтеграции Янукович все же готов выпустить ее из заточения в харьковской больнице. Рассматривались даже конкретные сценарии. Наиболее реалистичным считался выезд Тимошенко на лечение в Германию. Так, чтобы она в силу целого ряда причин подольше не могла бы вернуться и уж точно не участвовала бы в президентской кампании 2015 года. Но время шло, а с лечением не складывалось. Банковая придумывала все новые и новые отговорки, вплоть до попытки получить у Европы нечто вроде «выкупа» за «леди Ю». Сумма «выкупа» должна была равняться плюс-минус полутора миллиардам гривень. Как известно, Печерский районный суд, который 11 октября 2011 года приговорил Тимошенко к семи годам лишения свободы, именно во столько оценил убыток, якобы причиненный по ее вине НАК «Нафтогазу».

В ходе одной из встреч с Ангелой Меркель (уже после осуждения Тимошенко) Виктор Янукович довольно недвусмысленно дал понять, что если Европа хочет освобождения лидера оппозиции, то следует подумать о механизме «возмещения». На что Ангела Меркель возмущенно ответила: «Она (Тимошенко. — С. К.) не корова, а мы не на базаре, чтобы торговаться». После этого Янукович и Меркель не встречались очень долго.

С началом парламентской сессии Янукович намекнул, что «вопрос Тимошенко» должна решить Верховная Рада. Он поступал так всегда, когда хотел снять с себя ответственность.

«Последний звонок» прозвучал 15 октября, когда Европарламент в очередной раз продлил мандат работы миссии Пэта Кокса и Александра Квасьневского.

«Украине было четко указано: без результатов миссии Кокса — Квасьневского, которая отвечала за решение группы так называемых гуманитарных проблем, подписание Соглашения невозможно. Промежуточные результаты Пэта Кокса и Александра Квасьневского были неплохими. Но продление работы означало, что миссия не выполнена. Добавлю, что в Кремле могут открывать шампанское», — прокомментировал тогда ситуацию директор политических программ Института Горшенина Евгений Курмашов.

На заседании фракции «Батькивщины» утром 21 октября было зачитано письмо Юлии Тимошенко, в котором она призывала коллег де-факто закрыть глаза на ее судьбу и ради евроинтеграции проголосовать за все провластные законы. В повестку дня включили сразу шесть законопроектов, позволяющих «решить вопрос Тимошенко». Ни один из них достаточного количества голосов не набрал.

«Президент Янукович дал указание своей Партии регионов ни за один из таких законов не голосовать», — под конец заявил с парламентской трибуны Арсений Яценюк, после чего передал спикеру Владимиру Рыбаку свой проект указа президента о помиловании Тимошенко.

Эго был отчаянный шаг и шаг отчаяния одновременно. На протяжении всех лет заключения Тимошенко Банковая много раз намекала: в случае, если она сама подпишет прошение о помиловании, Виктор Янукович может смилостивиться. Однако Тимошенко визировать такой документ категорически отказывалась и запрещала делать это своим близким, ведь это означало бы, что она признает свою вину. И Яценюк пошел ва-банк. После провала всех законопроектов ничего другого не оставалось. Конечно, жест этот был больше политическим, чем юридическим, ведь раньше аналогичные прошения подавали президенту Герои Украины, предстоятели церквей, творческие коллективы и т. д. Результатов это не имело. Все все понимали.

Сто тысяч. Девятая годовщина Оранжевой революции

«Еще за несколько недель до того, как Азаров выступил с заявлением, мы (тогдашняя оппозиция. — С. К.) с высокой долей вероятности предполагали, что Янукович откажется от европейского вектора», — говорит Александр Турчинов.

«Да, многие украинцы поверили Януковичу, поверили в перспективу евроинтеграции, в искренность его намерений. Таких людей было достаточно много. И для нас было очевидно, что для них решение Кабмина станет этаким холодным душем, очень жесткой острасткой. Поэтому мы заранее начали готовить протестную акцию оппозиции на 24 ноября… Мы ее анонсировали, раздавали приглашения, в том числе в метро, призывали людей прийти. Мы понимали, что, если не выйдет пятьдесят тысяч человек, мы проиграем», — вторит ему Сергей Пашинский.

В отличие от скептически настроенных политиков, общество верило: несмотря ни на что, Виктор Янукович подпишет СА в Вильнюсе. Кроме прочего, это подсказывала здравая логика. По состоянию на осень 2013 года рейтинг Виктора Янукович был достаточно высок за счет его электоральной базы — востока и юго-востока страны. На западе и в центре его, мягко говоря, недолюбливали, но в случае подписания СА многое готовы были простить. И даже поддержать в 2015-м. Таким образом, подпиши Янукович СА, второй срок был бы ему гарантирован. Но устами премьера Азарова он от СА отказался. И люди спонтанно вышли на улицу.

За последние несколько лет Соглашение об ассоциации стало для многих украинцев буквально национальной идеей. Страна, не имевшая общего прошлого, мужественно преодолевавшая разделения по языковому, религиозному, ментальному признакам (на которых всячески спекулировали политики), хотела иметь общее будущее. И готова была за это будущее бороться.

Инициаторами протеста выступили несколько известных журналистов и активистов. Первоначальная «мобилизация» прошла через социальные сети, преимущественно через Фейсбук.

«Ладно, давайте серьезно. Вот кто сегодня до полуночи готов выйти на Майдан? Лайки не считаются. Только комментарии под этим постом со словами «я готов». Как только наберется больше тысячи, будем организовываться, — написал на своей фейсбук-странице журналист Мустафа Найем. И чуть позже: — Встречаемся в 22.30 под монументом Независимости».

В тот вечер на Майдан пришли несколько тысяч человек. Почти все собравшиеся друг друга знали. Если не напрямую, то заочно. По меткой характеристике моего коллеги, главного редактора Lb.ua Олега Базара, это было похоже на «ожившую френд-ленту Фейсбука».

«Первое впечатление — лента Facebook-друзей в полном составе вышла офф-лайн. Практически все лица — знакомые… Вот эта эмоция — «все свои» — сперва добавила действу легкую эйфоричность: братания, шутки, «обнимашки» старых друзей и просто коллег. Весело, одним словом! Но постепенно приходит другая эмоция — хрестоматийная, банальная ленинская сентенция: «Узок круг этих революционеров Страшно далеки они от народа».

Часам к одиннадцати вечера, как только на Майдане собрались первые полтысячи человек, со стороны консерватории подъехало несколько автобусов «Беркута». Так, на всякий случай. Хотя собрание было абсолютно мирным. Рассредоточившись по периметру плошали, не занимая проезжей части, люди скандировали Украина — это Европа» и пели государственный гимн. У многих в руках были флажки и флаги Евросоюза. Проезжавшие по Крещатику машины приветственно им сигналили.

Полноценный митинг начался с появлением политиков. Очень быстро прибыли Виталий Кличко и Юрий Луценко, Андрей Парубий. Олег Тягнибок, Олеся Оробец, другие депутаты из всех трех оппозиционных партий. Благо, без партийной символики, зато с мегафонами. «Просите всех своих друзей, обзванивайте близких, хвалить четвертого числа на Майдане нас должно быть сто тысяч. Только такая сила может победить! Нас будет сто тысяч, и мы обратимся к Европе: принимайте нас к себе, принимайте, без оглядки на политиков», — призывал присутствующих Юрий Луценко.

По мере увеличения на площади количества политиков, митинг рассредоточивался — каждый «агитировал» в своем углу. Олег Тягнибок — отдельно от Виталия Кличко, Кличко — отдельно от Арсения Яценюка, и так далее. Любопытствующие граждане, среди которых было много рядовых киевлян, узнавших о происходящем из эфира «5 канала», перемешались от одной группы к другой, время от времени фотографируясь с известными лицами из телеэфиров — «на память». Воедино все сошлись только с появлением Владимира Кличко. Всенародный любимец, после триумфального разгрома на московском ринге «русского витязя» Александра Поветкина он превратился в безусловного народного героя.

К двум часам ночи на Майдане осталось несколько сотен человек. До утра стало еще меньше — особого смысла ночевать здесь не было, да и подходящих условий пока тоже. Остальные договорились встречаться здесь же, под Стелой независимости, ежевечерне, вплоть до начала Вильнюсского саммита: чтобы показать власти серьезность своих требований. Четкого плана действий ни у кого не было.

В тот слякотный промозглый вечер, аккурат в девятую годовщину Оранжевой революции, никто из собравшихся на Майдане не мог представить, что ровно через три месяца — день в день, Виктор Янукович подпишет Мирное соглашение, де-факто — капитуляцию, согласится на досрочные президентские выборы, а потом позорно сбежит из страны. Его логово, «Межигорье» — резиденция размером с Княжество Монако, — падет, и над ним будет поднят желто-голубой флаг. Мы подсмеивались над словами Яценюка о том, что новый президент и новое правительство подпишут СА. Тогда это казалось абсолютной фантастикой, но ни он, ни мы не могли знать о том, что 21 марта 2014 года в Брюсселе премьер-министр Украины Арсений Яценюк поставит подпись под «политической частью» договора об ассоциации. Мы не знали, что 27 июня 2014 года опять-таки в Брюсселе пятый Президент Украины Петр Порошенко поставит подпись под «экономической частью» Соглашения об ассоциации. Что сделает он это той самой ручкой, которой на Вильнюсском саммите должен был воспользоваться Виктор Янукович. И что в тот момент Украина будет находиться в состоянии полномасштабной войны с Россией. Андрей Парубий, первым тогда раздобывший мегафон для Майдана, явно не представлял себя в роли секретаря Совета национальной безопасности и обороны. Не мог думать, что не далее как весной 2014-го ему придется координировать отступление украинских военных частей из Крыма «на материк».

Покидая в ту ночь Майдан, активист Игорь Луценко не знал, что ровно через два месяца (эта чертова закольцованность событий!) — 21 января 2014 года, в четыре часа утра, его — на глазах у врачей — вместе с другим активистом, Юрием Вербицким, выкрадут прямо из приемной Октябрьской больницы в Киеве. Будут избивать почти сутки, а потом — с мешком на голове — завезут в лес где-то под Киевом, поставят лицом к сосне и прикажут молиться. Игорю Луценко несказанно повезет — он вырвется. А вот похищенный вместе с ним Юрий Вербицкий — нет. Его будут избивать куда ожесточеннее, ведь он — львовянин. Потом, думая, что добили, его бросят, и, совершенно изможденный, Вербицкий не сумеет выбраться из леса — слишком холодно, слишком мало сил. Так и погибнет. Через сутки его тело найдут в лесополосе в Бориспольском районе. Таня Чорновол не догадывалась, что в декабре вместо утренника младшего сына в детском саду окажется в реанимации клиники «Борис». По дороге с Майдана домой ее «подрезали», вытащили из машины и зверски избили. Только благодаря тому, что это произошло на оживленной трассе Киев — Борисполь, она осталась жива. Весной, когда начнется необъявленная война, ее муж Николай пойдет на фронт добровольцем. В августе он погибнет смертью героя, помогая спастись раненому побратиму.

Все эти, а также другие испытания — большие и малые — нам еще только предстояли.

Так начиналась украинская Революция Достоинства.