ОКУРОК «КАЗБЕКА»

ОКУРОК «КАЗБЕКА»

Колхозники станицы Елизаветинской сообщили в милицию, что в плавнях кто-то прячет двух лошадей. Кузьмич выехал на место. Он хорошо знал эти труднопроходимые места: не раз еще мальчишкой пробирался среди могучих камышей, пугаясь скорбного крика цапель и стремительного вылета уток.

Кузьмич несколько раз провалился, пока добрался до того места, где паслись кони. Тонконогая вороная кобыла тревожно навострила уши. Рыжий жеребец с белым хвостом оказался смелее, неловко перебирая спутанными ногами, он подскакал к облепленному с ног до головы грязью человеку и начал тыкаться розовыми губами в его руку, явно выпрашивая подачку.

Кузьмич мог перегнать лошадей в милицию, и в конце концов хозяева нашлись бы. Но главная задача работника милиции не в этом. Надо установить — кто украл?

Еще засветло Кузьмич вернулся в Елизаветинскую и собрал своих помощников-дружинников. Один из них, Николай Арнаутов, рассказал, что вчера был в станице Кореновской, где узнал о краже двух лошадей: вороной кобылы и рыжего белохвостого жеребца. Итак, чьи лошади — вопрос был ясен.

Валентина Парамина посоветовала присмотреться к цыгану Василию Юренко. В последнее время он часто куда-то выезжал из станицы, возвращаясь, собирал своих дружков и пьянствовал по нескольку дней.

Кузьмич беседовал с Юренко уже второй час. Тот курил толстые папиросы «Казбек» и хитро улыбался, отвечая на вопросы.

Юренко все ждал, что его спросят о лошадях, и, не дождавшись, решил: «Ничего не знает этот седоголовый милиционер… сегодня надо увести лошадей из плавней. Сдать из рук в руки покупателю. И дело с концом».

— Закури, начальник, — протянул пачку с «Казбеком» Юренко.

— Спасибо, я к «Северу» привык, — отказался Кузьмич, удовлетворенно отмечая, что Юренко ни о чем не догадывается, сегодняшний разговор станет для него обязательно толчком к действию.

— Вот что, Юренко, — подытожил он разговор. — Устраивайся на работу. Я сегодня уезжаю к себе в Динскую. Дней через десяток наведаюсь. Не послушаешь совета, вини только себя. Предупреждать и уговаривать не будем. Выселим, как тунеядца…

Оперативный работник уезжал попутной машиной. На околице ему помахал коричневой лапищей Юренко:

— Доброго пути, начальник! Через недельку в гости приезжай. Угостим на славу.

Чем ближе к полночи, тем ярче становятся звезды. Юренко ехал верхом на белохвостом коне, держа в поводу резвую вороную. Он думал о том, как ловко зарабатывает большие деньги. Улыбался в душе над простоватым седоголовым милиционером, который курит папиросы «Север». Юренко осталось проехать по камышам несколько десятков метров. Он, не прикуривая, размял в пальцах папиросу. В это время крепкие руки взяли лошадь под уздцы.

— Кузьмич?! — вздрогнул Юренко. — Ну и дела…

Рядом с работником милиции стояли трое дружинников.

— Много куришь, Юренко, — откликнулся Кузьмич. — И все папиросы одной марки — «Казбек». Даже в Кореновской, на конюшне, где стояли эти лошади, твой окурок нашли.

— Поймал, начальник, — уныло опустил голову вор.