Владимир Спешков Уральская Кармен в Сан-Франциско

Владимир Спешков

Уральская Кармен в Сан-Франциско

В репертуаре их театра два спектакля: «Кармен» и «Балаганчик». «Две настольных истории страсти», как написано на мелованных страницах солидного и изящного буклета, представляющего всех участников американского национального фестиваля кукольников («Puppetry-93») в Сан-Франциско. Национальный фестиваль собрал абсолютно интернациональную компанию, страницы буклета знакомят с театрами из Голландии (знаменитый Бурвинкиль!), Боснии, Перу, Испании, Швейцарии, Франции, Бельгии, Германии, Польши и, конечно, США. Россию (это решение организаторов фестиваля) представлял единственный коллектив: магический театр «Белый козел» из Челябинска. Театр Виктора Плотникова и Натальи Цветковой.

…Вольно или невольно, но мы привыкли, что театр — это стены. Каменная коробка, приложением к которой служат актеры, режиссеры, художники и их спектакли. «Настольные истории», которые последние год-полтора театр Виктора Плотникова разыгрывает на самых неожиданных площадках: в собственном доме, в уютном подвале «Каменного пояса», в совершенно неуютных, но колоритных стенах бывшей прядильно-ткацкой фабрики, в царскосельском дворце или «Коричневой коробке» (так назывался зал, в котором шли спектакли Плотникова на фестивале в Сан-Франциско), — напоминают подзабытую истину: театр — не учреждение, но чудо, и способен возникать в самых неожиданных условиях, если есть художник.

Театральный художник — первая профессия Виктора Плотникова (что удостоверяет диплом ЛГИТМиКа). Режиссура и актерство, гитара и романсы были после, а все вместе впервые понадобилось в «Балаганчике»: здесь Плотников воистину работает как человек-театр, водит на нитях Пьеро и Арлекина, поет, рисует… В туманном, ускользающем мире этого спектакля он, несомненно, главный.

«Кармен» — бенефис Наташи. Наталья Цветкова, высокопрофессиональный переводчик и деловая женщина, что называется, бизнес-леди, жена Виктора, хозяйка их гостеприимного дома по улице Кирова, мама двух дочерей: четырнадцатилетней Ксении (она была участницей американской поездки) и годовалой Капитолины.

«И как это Плотников втянул меня в такую авантюру: податься в актрисы?» — вздыхает порой Наташа с притворным недоумением и очаровательным кокетством, не уставая напоминать зрителям, говорящим комплименты после спектакля, что в их театре все определяет Виктор. На что один из благодарных зрителей (а был это знаменитый Вячеслав Полунин) мягко заметил ей: «Вы не правы. В искусстве все определяет женщина, а в вашем театре — вы».

Оставлю каждого при своем мнении, к чему здесь спор? Лучше сначала коротко расскажу о международном фестивале «Кукарт-93» в Царском Селе. Это было за месяц до Сан-Франциско. В Царском Селе я был вместе с Виктором и Наташей, и сейчас, на исходе лета, те июньские десять фестивальных дней «Кукарта» вспоминаются как нечто почти сказочное. Сказочно красиво было само Царское Село: дубы в Федоровском городке, пруды и аллеи Екатерининского и Александровского парков, паркет и позолота дворцов, белизна скульптур и лицейских стен, запах мокрой листвы и кофе на террасе Запасного дворца, в котором разворачивались основные события фестиваля.

Виктор Плотников в Царском Селе в свое время жил и работал. Он был художником спектакля «Волшебная флейта», которой режиссер Михаил Хусид поставил в российско-французской интерстудии кукольного и синтетического искусства. Запасной дворец — дом этой интерстудии, а Михаил Хусид — организатор и хозяин «Кукарта», ставшего в этом году прежде всего фестивалем места («Наверное, Царское Село сейчас — красивейшее место России», — говорит Плотников).

У царскосельских спектаклей Виктора и Наташи была удивительная среда обитания. В одной из комнат Запасного дворца художники петербургских театров кукол готовили свою выставку. Эскизы, макеты и сотни марионеток на длинных нитях насыщали пространство энергией вечного театра и атмосферой непрекращающегося художественного процесса, поиска: идеальной атмосферой, особенно для «Балаганчика», все события которого, по замыслу Плотникова, происходят в мастерской художника. Здесь и были сыграны спектакли челябинцев (чему, надо заметить, очень способствовал автор выставки, замечательный художник-кукольник из Санкт-Петербурга, Андрей Севбо).

Был успех, давший уверенность. Были серьезные и долгие разговоры с профессионалами: художниками, режиссерами, актерами разных стран (вся фестивальная публика была профессиональной). Спектакли Плотникова заставляли людей думать и говорить о своем, очень личностном, что важнее поверхностных и холодных оценок. Была хорошая пресса. И предложение совместной работы от Вячеслава Полунина было принято; вот почему Плотников сейчас все время либо еще не прилетел из Санкт-Петербурга, либо уже улетел. Вместе с Вячеславом Крамером (автором нашумевшего спектакля «Фарсы») они работают над моноспектаклем Полунина.

Ровно через месяц после царскосельских спектаклей они играли «Кармен» и «Балаганчик» в Сан-Франциско. Перед этим, правда, было четыре изнурительных визита в американское посольство, бюрократам которого все время не хватало каких-то бумажек, чтобы поставить заветные визы. Виктор и Наташа уже готовы были махнуть рукой на поездку, но это не позволил сделать директор фестиваля Майк Ознович, видевший видеозаписи челябинских спектаклей и справедливо решивший, что именно им суждено стать открытием его фестиваля. Мистер Ознович подключил «тяжелую артиллерию», и в одну прекрасную, но бессонную июльскую ночь в квартире по улице Кирова не умолкал телефон. Все звонки были из США, звонили из госдепартамента, от сенатора Брауна, других важных организаций и лиц. «Мы ждем вас на фестивале, вы нужны нам!» Визы были поставлены, билеты на прямой самолет до Сан-Франциско куплены (спонсором поездки стал челябинский муниципальный театр «Ключъ»).

О небоскребах и хайвеях, экзотических ресторанах и гостиничных номерах с бассейнами, Золотых воротах — знаменитом мосте Сан-Франциско — и горах Колорадо, наверное, много распространяться не стоит, все-таки они не первыми открывали Америку. Сначала на фестивале в Сан-Франциско, затем в столице штата Колорадо — Денвере, а после — на знаменитом высокогорном курорте этого штата Аспене.

Был успех и искренний интерес. Возникли чисто дружеские контакты. С тем же Майком Озновичем, в доме которого Виктор, Наташа и Ксения прожили три дня перед отлетом (а вся фестивальная жизнь проходила в кампусе госуниверситета Сан-Франциско, в стенах его театрального факультета и центра искусств). С художником-кукольником из Японии, мастером традиционного стиля «бунраку» Тоху Сайто («второй мастер», как говорят любящие точность японцы, первым считается учитель Сайто). Тоху был их зрителем, а Виктор и Наташа — неизменными участниками его мастер-класса, работающего на фестивале (Ксения предпочла мастерскую, где изучали искусство грима). С американкой Мери Шарп, чей спектакль Виктор назвал самым интересным в фестивальной программе.

В Денвере пришлось сделать новый, более «пуританский» вариант «Кармен» (как оказалось, слишком откровенные, пусть и кукольные, приметы «истории страсти» могли шокировать нынешнюю Америку, тяготеющую к чопорности и добропорядочности). Как результат — новое дыхание старой истории, раскованность и импровизационность. Зрители Денвера и Аспена были непосредственны, как дети, а после спектакля непременно хотели потрогать руками кукол Виктора и Наташи. Их колорадские гастроли стали возможны благодаря Аллену Терману (президенту фирмы «Денвер-Москва»), в гостеприимном доме которого они жили и на чьей машине добирались до Аспена среди сказочно красивых гор.

…На днях, уже из Челябинска, Виктор и Наташа позвонили в Сан-Франциско, чтобы поздравить неутомимого Майка Озновича с красивой датой 77-летием. А он сказал им, что черный бык из «Кармен» (их подарок) стоит среди самых памятных сувениров, напоминая о «Настольной истории страсти» магического и домашнего театра из далекого Челябинска.