Кому принадлежит Facebook?

Кому принадлежит Facebook?

Марка Цукерберга часто называют самым молодым миллиардером мира. Но по тому образу жизни, который он ведет, это не заметно: он живет в небольшой квартире в Пало-Альто и водит коричневую спортивную машину марки Acura. Официально его компания приносит доход с сентября 2009 года, но до сих пор Цукерберг не может положить на свой счет ни одного миллиарда долларов.

История с самым молодым миллиардером мира началась в 2008 году — с публикации списка миллиардеров журналом Forbes. С состоянием, оцененным в 1,5 миллиарда долларов, он занял в тогдашнем топ-листе 785-е место — только на том основании, что в эту сумму оценивалась его компания. В марте 2010-го Forbes поднял Цукерберга на 500 позиций: с имуществом стоимостью 4 миллиарда долларов он должен был находиться на 212-м месте в списке самых богатых людей в мире. Но многочисленные миллиарды существуют лишь в теории и лежат вовсе не на банковском счете Цукерберга. Так что остаются только деньги инвесторов, которые с 2004 года текут в компанию более или менее регулярно, хотя чем дальше, тем больше это напоминает мошенничество. Однако и тут чем больше я считал, тем больше был озадачен. Согласно официальным источникам, до июля 2010 года за акции компании было выплачено максимум 1,056 миллиарда долларов. Из них 310 миллионов были переведены не на счета компании Facebook, а начислены на акции, которые ранее приобрели инвесторы. Так что можно исходить из того, что, не считая собственных доходов от рекламы, капитал Facebook составляет 745,8 миллиона долларов.

Цукерберг — миллиардер лишь на бумаге, да и одному ему фирма давно не принадлежит, так что в случае продажи или котировки акций на бирже не он один, но и другие компании и персоналии смогут потереть руки. Команда Марка Цукерберга — ключевая группа в Силиконовой долине, которая имеет много власти, а ее участники, если присмотреться, находятся друг с другом практически в кровосмесительной связи.

В Силиконовой долине дело обстоит так: с одной стороны, есть молодые талантливые люди, которые хотят самореализоваться, с другой — крупные компании с венчурным капиталом, называемые VCs, Venture Capitalists (венчурные капиталисты), с кучей денег, которая порой исчисляется многими сотнями миллионов долларов. Эти инвесторы (так называемые «ангельские инвесторы», или «бизнес-инкубаторы») распределяют свой капитал между несколькими многообещающими стартапами и надеются, что один из них окажется на бирже или будет продан более крупной компании. После этого они получают гораздо больше денег, чем те, которыми они обеспечивали гарантию акций стартапа в начале.

Профессор Бёртон Ли из университета Стэнфорда сравнивает Силиконовую долину с воронкой: как он объяснил, с одной стороны в нее засасываются бесчисленные интернет-стартапы, с другой регулярно выходят новые Yahoo! Google или Facebook. Для стартапа или молодого предпринимателя это означает следующее: с венчурным капиталом он может воплотить свою идею в жизнь гораздо быстрее (а в интернет-бизнесе это существенно). Однако в случае успеха он должен либо пройти котировку на бирже, либо продать свой проект — рано или поздно инвесторы захотят увидеть прибыль. Второе важное правило: чем быстрее инвестируешь, тем больше выгоды получаешь. Опоздавший платит сотни миллионов долларов за частицу процента, которую первый инвестор получил за гораздо меньшие деньги.

Первым в длинном списке кредиторов Facebook значится хайтек-инвестор Питер Тиль. Этот урожденный немец — один из самых влиятельных деятелей Силиконовой долины и первый спонсор Марка Цукерберга. Они познакомились летом 2004-го, вскоре после переезда компании из Гарварда в Пало-Альто. Тогда Тиль во второй раз доказал свое чутье к the next big thing — следующему большому проекту. Однажды он уже проявил нюх на успешный сайт: когда в 1998 году в кампусе университета Стэнфорда Тиль познакомился с 23-летним студентом-программистом Максом Левчиным, в историю Интернета была вписана новая строка. Левчина в то время увлекала идея создать простой в использовании платежный сервис. Для верификации данных этой службой должен был использоваться адрес электронной почты. Тиль почувствовал потенциал этого проекта, забросил менеджерскую работу и инвестировал 240 тысяч долларов в идею Левчина.

Этот шаг себя оправдал: в 2002 году высоко котировавшееся на бирже интернет-предприятие, названное PayPal, за 1,5 миллиарда долларов приобрел eBay. Тиль, который выступал в роли шефа PayPal, в ходе этой сделки получил 60 миллионов долларов, которые он сначала вложил в Ferrari Spider, а затем инвестировал в другие стартапы. Одним из них оказался Facebook. Всего через семь месяцев после основания студенческой на тот момент сети Тиль сделал первый инвестиционный взнос, который принес Цукербергу в общей сложности 600 тысяч долларов. За 500 тысяч долларов Тиль купил 10,2 % Facebook и получил место в board, как в англоамериканском пространстве называют позицию в наблюдательном совете или правлении компании.

По 40 тысяч долларов в Facebook вложили Рейд Хоффман, хозяин социальной бизнес-сети Linkedin, и Марк Пинкус, который примерно за год перед этим основал социальную сеть Tribe.net, а теперь является шефом разработчика игровых приложений для Facebook Zynga (создателя игры FarmVille). Остальные 20 тысяч долларов поступили от небольших инвесторов. Питер Тиль сегодня сохраняет за собой около 3 % Facebook. Остальные 7 % он смог выгодно продать другим инвесторам. В тот момент Facebook насчитывал всего 1,5 миллиона пользователей и оценивался в 4,9 миллиона долларов.

Второй раунд финансирования последовал примерно через полгода, в апреле 2005 года. «Многие в Силиконовой долине смотрели на нас как на безумцев и спрашивали: зачем вы это делаете?» — рассказывала мне Сонали де Рикер, одна из партнеров инвестиционной компании Accel, в июле 2010-го. Я специально приехал ради этой встречи в Мюнхен — не так легко добиться интервью у представительницы инвесторов Facebook. Британка индийского происхождения, мать двоих детей, де Рикер участвовала в конференции DLD Women. Там мне и удалось с ней поговорить. «Facebook — абсолютно простой, чистый и интуитивный продукт. Все равно, загружаешь ли ты фото, делаешь какое-то объявление или просто общаешься с друзьями. Мы увидели, что социальные сети нужны в реальной жизни. Почему бы не использовать все их онлайн-возможности? — говорит де Рикер. — „Мы сделали ставку на хорошую команду и хороший продукт, и нам улыбнулась удача. Но из этого и состоит наш бизнес“. С вложением в 12,7 миллиона долларов компания Accel Partners обеспечила себе около 10 % Facebook „Наш бизнес построен так: мы даем компании деньги, а взамен получаем акции. Когда компания идет на биржу или меняет владельца, мы продаем акции и получаем баснословную прибыль“, — объяснила мне де Рикер. — Есть у нас и менее очевидные цели. Когда оказываешься на борту такой ракеты и становишься членом крупного предприятия, получаешь невидимое преимущество, которое сыграет в твою пользу, когда наступит время новой инвестиции, нового Facebook». Один из партнеров Accel, Джим Брейер, одновременно со вступлением в сделку получил место в совете Facebook, а заодно и тройное влияние на компанию Цукерберга.

«Пункт номер один — это опыт. Путь стартапа похож на фильм, который мы уже сотни раз видели. Ты знаешь, что ожидает фирму, потому что эту историю ты проходил десять, а то и двадцать раз, и можешь своим опытом помочь ей избежать ошибок. Пункт номер два — это люди. Когда в одной из компаний, в совете которой мы представлены, требуется новый финансовый директор, мы можем помочь выйти на талантливого специалиста — в этом нам опять-таки помогает опыт инвестиций. Пункт номер три — это наши связи. С их помощью мы можем открывать компаниям двери и обеспечивать им беспрецедентное преимущество в конкурентной борьбе», — говорит де Рикер.

Accel Partners, штаб-квартира которой также находится в Пало-Альто, неподалеку от Facebook, разыгрывает партии в рыночной игре от лица многих интернет-компаний. Онлайн-магазин скидок Groupon, виртуальное генеалогическое древо MyHeritage, технология мобильной рекламы AdMob, купленная у Google за 850 миллионов долларов, — повсюду вложены деньги Accel. Джим Брейер и сам вложил в Facebook миллион долларов, что позволяет ему владеть 1 % компании. Он влиятельный бизнесмен, член правления крупнейшей торговой сети мира — WalMart, производителя ноутбуков Dell и компании Marvel Entertainment, специализирующейся на экранизации комиксов (среди ее проектов — «Человек-паук» и «Люди X»). С момента вступления Брейера в совет Facebook устойчиво держится слух, что якобы через Accel Partners социальная сеть связана с ЦРУ, поскольку в совете этой компании заседает некто Луи Гильман, шеф фирмы In-Q-Tel. Она была основана ЦРУ, чтобы финансировать хайтек-предприятия и таким образом держать секретную службу в курсе последних технических возможностей. Одна из специализаций In-Q-Tel — так называемый Data Mining, то есть автоматический анализ данных с целью распознавания определенных моделей. Отношения Facebook и ЦРУ, конечно, весьма деликатны, но это чревато и тем, что тайная американская служба может получать данные о пользователях сети.

Сонали де Рикер из Accel Partners опровергла этот слух, едва я о нем упомянул. Имя Луи Гильмана она и вовсе никогда не слышала: «По крайней мере, последние десять лет он точно не был в Accel. Да, Facebook транслирует рекламу и делает на этом деньги, но никакого тайного заговора в основе всего этого нет».

Почти через год после того как Accel Partners инвестировал в Facebook, в апреле 2006-го настал черед новых инвестиций. На сей раз сразу три компании вложили в проект в общей сложности 27,5 миллиона долларов. Наряду с компанией Meritech Capital Partners в Facebook инвестировала новая компания Питера Гиля The Founders Fund. Но по-настоящему интересным инвестором в этот раз стала компания Greylock Partners. Один из ее партнеров — Рейд Хоффман, шеф социальной бизнес-сети Linkedin, который однажды уже давал деньги веб-проекту Цукерберга. Еще важнее другой партнер — Говард Хоке, — его имя также фигурирует на официальном сайте In-Q-Tel, компании, связанной с ЦРУ, — там он числится членом совета директоров. Так что связь Facebook и ЦРУ на самом деле существует, и она вполне доказуема. ЦРУ даже подбирает для себя персонал через социальную сеть.

С марта 2010-го присутствует в социальной сети и американская федеральная полиция — ФБР. «Агенты под прикрытием должны активно проявлять себя как фиктивные персонажи в социальных сетях Facebook, MySpace или Twitter. Таким образом они собирают информацию о подозреваемых и проверяют алиби. Свидетели или полезная информация могут быть найдены и через списки друзей — так сказано в документе министерства юстиции США», — пишет газета «Курьер».

Greylock и Meritech сегодня владеют каждый по 1–2 % Facebook. Им удалось поднять маркетинговую стоимость проекта до полумиллиарда долларов — то есть увеличить ее за год в пять раз. Но главную на тот момент сенсацию в октябре 2007-го произвел Microsoft: гигант софта приобрел скромные 1,6 % Facebook за 240 миллионов долларов, всего за один день увеличив таким образом стоимость фирмы Цукерберга до 15 миллиардов долларов. Однако Стив Балмер, более чем энергичный шеф Microsoft, тогда так и не добился своей цели. Изначально он хотел купить Facebook хотя бы для того, чтобы «умыть» своего основного соперника — Google. Компания Ларри Пейджа и Сергея Брина в свое время довела Балмера до белого каления, уведя у него из-под носа одну за другой две сделки.

Сначала они обошли Microsoft с рекламным предложением для MySpace: Microsoft предлагал порталу трехлетнюю рекламную кампанию за 1,15 миллиарда долларов — Google заключил эту сделку, предложив MySpace рекламу за 900 миллионов. Незадолго до того, в начале 2007-го, Google опередил Microsoft с покупкой Doubleclick — компании, специализирующейся на рекламе в Интернете. Потерпеть поражение и в третий раз Балмер попросту не имел права. «Почему бы нам просто не купить тебя за пятнадцать миллиардов долларов?» — должен был он спросить Марка Цукерберга во время встречи в Пало-Альто. Но слова менеджера Microsoft, несмотря на весь его опыт и их разницу в возрасте (Балмер на 28 лет старше), Цука не впечатлили. Он согласился продать только 1,6 % своей компании.

Стоит ли удивляться, что, когда Facebook вводит новые функции и услуги, продукция Microsoft тут как тут. Игровая консоль ХЬох 360, электронная почтовая служба Outlook, чат Windows Live Messenger и офисная интернет-программа Docs.com, бесплатная версия MS Office — все они связаны с Facebook. Но в гонке вооружений с Google для Балмера важнее другое. Его поисковая система Bing, которая может осуществлять поиск по статусам социальной сети, в будущем усилит свои позиции благодаря Facebook.

Через месяц после Microsoft в игру вступил и другой тяжеловес делового мира, хорошо знакомый с социальными сетями. Речь идет об одном из самых богатых людей мира — предпринимателе Ли Ка-Шине из Гонконга, основателе концерна Hutchison Whampoa с миллиардным капиталом. Ему принадлежат более 50 предприятий, отелей, сетей супермаркетов, а также третий по величине сотовый оператор. В ноябре 2007 года Ли Ка-Шин инвестировал в Facebook около 60 миллионов, а еще через четыре месяца удвоил сумму. Сегодня ему принадлежит всего 1 % Facebook. В Китае есть поговорка: «Четыре цента из каждого потраченного в Гонконге доллара идут в карман Ли Ка-Шину», — я услышал ее во время посещения азиатского мегаполиса. Действительно, бизнесмен очень активен во всем, что касается инвестиций в интернет-проекты, он вложил миллионы долларов в сервис интернет-телефонии Skype, музыкальный ресурс Spotify, приложение для iPhone Siri (Apple приобрел его за 200 миллионов долларов), а также в мобильный софт DoubleTwist. «Когда я познакомилась с Ли Ка-Шином в Пекине, я была поражена тем, насколько он решительный», — рассказала мне основательница DoubleTwist Моник Фарантцос в своем бюро в Сан-Франциско. «Он совсем не такой, каким должен быть настолько богатый человек. Он даже не носит дорогих часов». Кстати, движущая сила его инвестиций — жена, которая часто находится в Силиконовой долине в поисках новых стартапов.

С января 2008 года на борту Facebook появляются и европейцы, причем вполне известные, — братья Самвер из Германии выделили из своего фонда European Founders Fund для Facebook 15 миллионов долларов. У Александра, Марка и Оливера Самверов и прежде был нюх на интернет-тренды, что позволяло им делать большие деньги: в 1999-м они вдохновились аукционом eBay и совместно с Alando создали его немецкий аналог. Через шесть месяцев эту копию за 50 миллионов долларов купил оригинал. После этого совместно с сетью магазинов электроники MediaSaturn и компанией Electronic Partner они основали довольно спорный интернет-проект Jamba, продававший мелодии для звонков и софт для мобильников подросткам в весьма агрессивной форме. В Германии и Великобритании Jamba подверглась жесткой критике — за принуждение несовершеннолетних к покупке дорогих месячных абонементов. Причем о последствиях этих покупок компания своим клиентам ничего не сообщала. Братья Самвер умудрились выйти сухими из воды и в 2004-м продали Jamba за 233 миллиона евро американской компании VeriSign. Получив свои миллионы, братья сменили род деятельности и основали компанию с венчурным капиталом European Founders Fund. Неслучайно это название похоже на название компании Питера Тиля (Founders Fund) — новое предприятие Самверов тоже занимается инвестициями в интернет-проекты. Немецкий конкурент Facebook StudiVZ, клон YouTube — MyVideo, и, что неудивительно, бизнес-сеть Linkedin тоже финансируются ими — наряду с самим Facebook.

В мае 2008 года на покрытие своих нужд, которые росли не по дням, а по часам, Facebook взял взаймы у компании TriplePoint 130 миллионов долларов. Деньги этой компании с венчурным капиталом, также обосновавшейся в Силиконовой долине, вложены в YouTube, Slide.com и Segway, производителя необычных двухколесных электророллеров, которые все чаще можно увидеть на европейских улицах и тротуарах.

Но гораздо больше внимания привлекли вложения русского интернет-миллионера Юрия Мильнера и его предприятия Digital Sky Technologies. В мае 2009-го москвич купил 1,96 % Facebook за 200 миллионов долларов. Мильнер участвует в игре всех миллионных онлайн-ресурсов. «Это все равно что купить часть Интернета», — сказал он тогда о своей инвестиции. Ему принадлежат и другие заметные части Всемирной сети: за 140 миллионов евро он приобрел самый популярный чат ICQ, ему принадлежит часть крупнейшей русской электронной почтовой службы Mail.ru и вопиющей копии Facebook — русской социальной сети ВКонтакте. Он вложил 180 миллионов долларов в игрового гиганта Facebook Zynga, с помощью еще 100 миллионов повысил стоимость своих акций Facebook на 5 % и, благодаря этим маневрам, оказался в завидном положении, когда сам смог стать лакомым кусочком для инвесторов. Так, китайское предприятие Tencent, владелец популярнейшего китайского чата QQ, инвестировал в компанию Мильнера 300 миллионов долларов. В июле 2010-го южноафриканский медиаконцерн Naspers купил за 388 миллионов долларов 28,7 % Digital Sky Technologies, а таким образом, подспудно, и часть Facebook.

Наконец, хорошей гарантией для акций Facebook стал шаг, на который пошел легендарный рок-музыкант Боно Воке, солист ирландской группы U2, который совместно со своими партнерами из Elevation Partners купил драгоценные 1,5 % цукерберговского предприятия за 210 миллионов долларов. Эта сделка тоже не могла быть случайной: по сведениям блога Techrunch, Марк Бодник из Elevation Partners — зять Шерил Сандберг, второго человека в Facebook.

Наряду со всеми этими компаниями существует еще целый ряд людей, которым также принадлежат части Facebook. За Марком Цукербергом закреплены 24 %, за его экс-соратниками Дастином Московицом и Эдуардо Саверином — 6 и 5 % соответственно. Бывшие сотрудники Мэтт Колер, Джефф Ротшильд, Адам Данджело и Овен Ван Натта владеют каждый 1 %.

Круг людей, имеющих вес в Facebook, узок: в совете компании рядом с Марком Цукербергом сидят Джим Брейер из Accel-Partner и шеф Founders-Fund Питер Тиль, ветеран Силиконовой долины Марк Андриссен и издатель Washington Post Дон Грехэм. Эти четверо готовы помочь Цуку словом и делом и совместно принимают решения о будущем компании. У Поля Мадеры из инвестиционной компании Meritech Capital Partners и Дэвида Ше из Greylock Partners позиции наблюдательные: они могут принимать участие в заседаниях совета, но их голоса не могут быть засчитаны при принятии решений большинством голосов.

Подводя итоги, можно констатировать, что вокруг Facebook собралась живая энциклопедия «Кто есть кто в мире хайтека». Даже если влияние Цукерберга будет падать, одно останется неизменным: когда Facebook достигнет своего зенита и не сможет дальше расти, котировки акций на бирже или продажи компании будет не избежать. Многочисленные инвесторы (а кроме Южной Америки и Австралии в их лице представлены все крупнейшие мировые регионы) захотят наконец-то получить какую-то выгоду от своих вложений. Но до этого, возможно, пройдет еще немало времени — Facebook продолжает нести вахту и на своих, и на сопредельных территориях.

«Социальные сети отнимают много рабочего времени», «Вредоносное влияние соцсетей растет», «Профили в социальных сетях — любимые жертвы воров» — в информационном пространстве термин «социальные сети» насаждается уже давно, и тот, кто в курсе новостей, знает: речь идет о Facebook и его родственниках. Однако этот термин используется неправильно. Социальные сети не имеют ничего общего с Интернетом, поскольку существуют столько же, сколько само человечество. Кланы, семьи, предприятия, круг друзей, спортивные команды — везде, где люди взаимодействуют, возникают сети, которые при макроувеличении похожи на общество. В университетах есть своя наука — социология, которая занимается тем, что изучает, как функционирует группа индивидуумов. Когда я пишу о социальных сетях в Интернете, я предпочитаю использовать термин онлайн-сети.

Представьте себе: вы заходите на стартовую страницу Facebook, получаете первое впечатление о социальной сети и должны схематично изобразить ее на листе бумаги. Вот что получится: маленькие желтые силуэты голов, символизирующие отдельных людей, связаны между собой синими линиями. Некоторые из них находятся в середине и связаны со множеством других, от некоторых к скоплению силуэтов ведут всего одна-две линии. Под изображением этой паутины нарисована упрощенная карта мира, чтобы продемонстрировать: жители со всего глобуса собрались на свидание на этом сайте. Стоит присмотреться к этой банальной, на первый взгляд, графике, и вы поймете, что она вовсе не банальна. Выберите две желтые «головы», которые расположены на максимально большом удалении друг от друга — например, одна в Южной Америке, другая в Японии. Теперь сосчитайте точки, которые им нужно миновать, чтобы попасть из одного пункта в другой. Все равно, какие два пункта вы выберете. Вы увидите, что между ними всегда одинаковое количество звеньев цепи — 6.

Во время своего исследования феномена Facebook, онлайн-сообществ и социальных сетей я постоянно возвращался к интересным числам, которые всплывают то в этой книге, то в какой-нибудь статье. Эти числа — 3, 5, 6, 130 и 150. Вместо того чтобы оставить загадку этих чисел нумерологии, я решил разобраться, как они связаны с социальными сетями.

Первым делом мне удалось выяснить подноготную цифры 6. С 1967 года американский социолог и психолог Стэнли Милгрэм, прославившийся на весь мир благодаря исследованию подчинения людей авторитету, занимался и менее известными изысканиями. Позднее их результаты были обозначены как «феномен маленького мира». Еще за два года до того, как университеты и исследовательские центры США стали осваивать новую технологию под названием Интернет, Милгрэм поставил перед собой вопрос — через сколько рукопожатий один человек на этой планете знаком с другим. Он дал 60 случайно выбранным людям из американских городов Омаха (штат Небраска) и Витчита (штат Канзас) задание. Каждый из них должен был передать посылку определенному человеку в Бостоне, городе, находящемся неподалеку от Гарвардского университета, для которого он и проводил исследование. Люди, принимавшие участие в эксперименте, не могли переслать адресату пакет, если не знали его лично, — они должны были передать его кому-то, кто мог быть с ним знаком. Каждый следующий участник эксперимента, невольно ставший в нем промежуточным звеном, должен был сделать то же самое. Из 60 посылок трем удалось таким образом достигнуть цели — с результатом в 5,5 (округляем до 6) «перевалочных пункта». Милгрэм сделал из этого вывод: каждый человек в США знаком с другим человеком в США примерно через шесть рукопожатий.

В 1969 и 1970 годах Милгрэм повторил эксперимент уже с большим количеством участников, и оба раза адресатов достигали 30 % посылок. Он задокументировал свои исследования в двух научных статьях, объединив их под лозунгом «Феномен маленького мира». Их неожиданные результаты спровоцировали волну критики. Многие ставили под сомнение убедительность исследования и даже называли эксперимент попросту неадекватным. Милгрэму действительно можно предъявить претензию, что он основал свою гипотезу на маленьком проценте доставленных из рук в руки посылок, тогда как большинство из них пропало. К тому же теория «маленького мира» неприменима для целого земного шара хотя бы потому, что людей, не имеющих почтового адреса, невозможно достичь.

«Несмотря на то что критики наносили сокрушительные удары по возможности применения этой теории для всего населения земли, в сфере социальных интернет-сетей интерес к ней подогревался вновь и вновь. Ее передавали из уст в уста, как какую-нибудь городскую легенду», — писали Аня Эберсбах, Маркус Глазер и Ричард Хейгл в своем исследовании Social Web («Социальная сеть»). Теория Милгрэма до сих пор не утратила своей притягательности и вдохновила многих ученых на дальнейшие исследования вопроса. В 1998 году американские социологи Дункан Уоттс (позднее он перешел на работу в интернет-концерн Yahoo!) и Стефан Штрогатц, чтобы проверить теорию Милгрэма, начали компьютерный эксперимент в Колумбийском университете. На специальной модели им удалось связать между собой 6 миллионов виртуальных точек, символизировавших население земли, таким образом, что одна точка связывалась с другой не более чем через шесть узлов. Это и стало доказательством теории Милгрэма.

Через пять лет, в 2003-м, Уоттс опять вызвал волнения в среде ученых. Вместе с Питером Шериданом Доддсом и Доби Мухамадом он обнародовал новое исследование, которое снова доказывало «феномен маленького мира» Милгрэма — на сей раз не на компьютерной модели, а на примере эксперимента с электронной почтой. Трое ученых изучили электронную переписку 60 тысяч добровольцев из 166 стран. Перед участниками исследования была поставлена задача связаться с одним из 18 человек, чьих электронных адресов они не знали. Добиться этого они должны были, пересылая письмо другим своим контактам. Доббс, Мухамад и Уоттс пришли к результатам, которые снова подтвердили состоятельность теории «маленького» мира.

Еще через пять лет, в 2008 году, двое ученых из Microsoft в очередной раз взялись за «феномен маленького мира» и попробовали выяснить, применима ли эта теория к чатам. Юрий Лесковец и Эрик Хорвитц исследовали 30 миллионов чат-протоколов миллионов пользователей службы Microsoft MSN Messanger и выяснили, что среднестатистическое «расстояние» между двумя незнакомыми людьми — 6 человек. Этот крошечный промежуток, который разделяет их как в реальности, так и в Интернете (по версии Милгрэма, он составлял 5,5 «перевалочных пункта», Доббс, Лесковиц и Хорвитц через 41 год насчитали 6,6 звена) поражает до глубины души. Ведь получается, что мир — это деревня, и люди разных культур находятся друг от друга на расстоянии кошачьего прыжка! В виртуальных социальных сетях вроде Facebook неочевидные связи становятся очевидными, и мы каждый раз поражаемся, увидев общих знакомых там, где их теоретически быть не должно. Но было бы ошибкой считать, что мы едва ли не магическим образом (и благодаря усилиям Facebook) через шесть рукопожатий связаны с любым другим человеком в этом мире. Мир совсем не похож на сеть друзей, которую рисует Facebook на своей стартовой странице.

«Даже если между двумя людьми есть прямая связь, между ними могут быть целые миры», — объяснил мне Харальд Катцмайер, директор института FAS.research с офисами в Вене и Нью-Йорке. Он занимается профессиональным анализом социальных сетей, в число его клиентов входят такие предприятия, как Sony, Ikea, Cisco, OMV, Siemens, австрийские операторы мобильной связи. Исследования социальных сетей не известны широкой общественности, но это вовсе не означает, что это лишь хобби далеких от реальности ученых. Наоборот, по словам Катцмайера, это огромная отрасль. Миллионы долларов инвестировала в этот сектор исследований американская армия. В Университете Карнеги Меллон в Питтсбурге постоянно ведется работа по так называемому Pattern Recognition (распознаванию образов) — на основе анализа поведения людей из определенной целевой группы и их активности в Facebook вычисляются террористы. Даже иракский экс-диктатор Саддам Хуссейн, арестованный американскими солдатами в декабре 2003-го, был вычислен с помощью анализа его окружения в социальной сети. Если вы будете искать какие-нибудь работы известных австрийских социологов, скорее всего, первым делом вы наткнетесь на исследование, вышедшее из-под пера Катцмайера. «Social Graph — это не плоская земля. На самом деле она испещрена горами и долинами; иногда между двумя людьми простираются целые ущелья, — говорит ученый. — Это как если бы вы стояли у Рио-Гранде (реки, разделяющей США и Мексику) и смотрели на Америку. Достаточно переплыть реку, и вы окажетесь в прославленной стране. И все-таки она бесконечно далеко от вас». Весьма распространенная ошибка — воспринимать социальные сети в Интернете как слепок с реальных социальных сетей. Но жизнь не так проста, как картинка на стартовой странице Facebook. Теоретически можно поддерживать связь с людьми из Китая, Кубы или Ирана — если они имеют доступ к Интернету и могут обойти цензуру. Но если речь идет не о формальном подтверждении дружбы, а о более серьезных отношениях, то языковые, культурные и географические барьеры (часовые пояса) усложняют их, делая невозможными. Социальные связи отдельно взятого человека, которые он сплетает вокруг других людей, гораздо сложнее: у каждой из этих связей свое качество и своя глубина. По словам Катцмайера, любой из нас особенно тщательно заботится об отношениях с двумя-четырьмя людьми, считая их своими важнейшими социальными контактами, и регулярно получает от них подтверждение этого факта. Это могут быть родители, партнеры, братья или сестры, лучший друг или подруга, иногда даже шеф или важный клиент. На основе этого внутреннего круга доверенных лиц строятся так называемые «сердцевинные связи». В среднем они охватывают пять-восемь человек — коллег, хороших друзей, родственников.

5 — число, с которым я тоже часто сталкивался во время своего исследования. 21 апреля 2010 года на презентации проекта Open Graph в Сан-Франциско Марк Цукерберг вывел на сцену своего нового сотрудника. Это был создатель «ленты новостей» Брет Тейлор — его компанию Цукерберг недавно приобрел. Тейлор поведал сообществу разработчиков фундаментальный принцип, по которому работают социальные сети вроде Facebook: «Мы посвятили много времени тому, чтобы понять, как превратить новых пользователей нашего сайта в активных пользователей. Наконец, мы пришли к магическому числу — 5. Именно столько друзей должен найти пользователь, чтобы стать активным. Если он не находит на сайте пятерых друзей, маловероятно, что он туда вернется. Правда, мы так и не поняли, почему друзей должно быть именно пять».

Если бы Тейлор и его коллеги по «ленте новостей» дали себе труд погрузиться в пару книг по социологии, они бы тут же обнаружили информацию о сердцевинных связях, которые состоят как раз из такого количества участников и играют ключевую роль в сосуществовании людей на земле. Тейлор и Цукерберг определенно извлекли урок из числа 5: их интернет-служба делает все для того, чтобы сразу после регистрации показать новому пользователю как можно большее количество знакомых лиц. Причем делается это иногда очень спорными методами, которые часто подвергаются критике.

Вокруг сердцевинных связей люди продолжают выстраивать социальные отношения, но чем дальше их знакомые от центра «ближнего круга», тем слабее с ними контакт. По словам Катцмайера, каждый из нас выстраивает свою социальную сеть по-своему, но есть и некоторые константы, принятые в западном обществе. От социального статуса тоже зависит очень многое: люди, принадлежащие к рабочему классу, образуют довольно закрытую сеть. Средний класс одновременно существует в нескольких сетях, которые не связаны друг с другом (работа, семья, друзья). Высший класс также входит в несколько сетей, но они, наоборот, часто перекрывают друг друга: партнеры по бизнесу являются одновременно друзьями, члены семьи работают в той же компании. Размер социальной сети, которую сплетает вокруг себя человек, варьируется, но и тут я пришел к очередному любопытному числу — 150.

В начале 1990-х британский антрополог Робин Дунбар, который теперь работает в Оксфордском университете и занимается исследованием Facebook, попробовал определить, сколько устойчивых связей может иметь в среднем один человек. К тому же Дунбар исследовал устройство мозга млекопитающих и сопоставил его с размером групп, в которых те проживают. Благодаря этому он вывел для первой научной статьи величину, которая сегодня известна как число Дунбара. Она доказывает, что когнитивные способности человека ограничены 150 социальными связями, то есть каждый из нас может поддерживать стабильный контакт со 150 людьми. Дунбар был поражен своим открытием и решил, что обнаружил некое фундаментальное число. Он стал искать дальнейшие доказательства своей теории и обратился к прошлому. Оказалось, что деревни времен неолита вмещали 150 жителей, столько же человек традиционно вплоть до XVI века было в римских военных частях. Число 150 поражает еще и тем, что почти соответствует усредненному количеству друзей у каждого из 500 миллионов пользователей Facebook (средняя «дружеская» статистика по социальной сети — 130 человек). Выходит, многовековая структура человеческого сосуществования стала фундаментом виртуальной платформы? Неужели, несмотря на технический прогресс и кажущиеся бесконечными человеческие возможности, мы генетически приговорены к социальным сетям, которые по объему соответствуют допотопным деревням? Конечно, трудно делать такие выводы из пары чисел. «Сложность сети растет вместе с количеством ее членов. У нас есть ограниченный потенциал, позволяющий управлять сложностью социальных отношений, и этот потенциал исчерпан задолго до границы в 150 контактов», — считает Катцмайер.

Это можно продемонстрировать с помощью закона Меткалфа. Роберт Меткалф — американский ученый, который в 1970-х изобрел Ethernet, технологию передачи данных, с помощью которой мы до сих пор иногда подключаемся к Интернету. Закон Меткалфа доказывает, что выгода коммуникационной системы растет пропорционально квадрату числа ее участников. Так, например, от одного телефона нет никакой пользы, поскольку звонить с него все равно некому. При наличии двух телефонов возникает возможность образовать хотя бы одну связь. С пятью телефонами таких связей может быть уже 10, с 12 — уже 66. Если мы возьмем усредненное количество друзей в Facebook — 130, — то получится, что между ними существует 8385 потенциальных связей. Конечно, не каждый Facebook-контакт связан со всеми остальными, но эта формула показывает, насколько сложно устроенной может быть даже маленькая группа людей.

С другой стороны, иногда в сетях встречаются и настоящие фанаты общения, которые знакомы чуть ли не с целым светом, и 150 друзей для них далеко не предел. Такие люди за считанные доли секунды могут воскресить в памяти обрывки фраз, прозвучавших много лет назад. В профессиях, связанных с общением, подобные таланты весьма востребованы.

Еще с одним числом я перед вами провинился — это число 3. Оно не имеет отношения к кругу друзей и интернет-знакомствам. Оно связано скорее с властью — по крайней мере, теоретически. В сентябре 2009 года профессор Гарварда Николас А. Кристакис и его коллега Джеймс X. Фоулер из Калифорнийского университета в Сан-Диего издали совместную работу Connected («Связанные»). Это было бы прекрасное название для моей книги, ну да что теперь поделаешь. В своем исследовании они рассматривают фундаментальные возможности виртуальной социальной сети влиять на общение и выводят правило трех уровней влияния (Three Degrees Of Influence Rule):

«Все, что мы делаем или говорим, через социальные сети, как правило, передается в виде волнения нашим друзьям (первая ступень), друзьям наших друзей (вторая ступень) и друзьям друзей наших друзей (третья ступень). Наше влияние постепенно снижается и заканчивается социальным барьером, от которого мы отделены тремя этими ступенями», — пишут Кристакис и Фоулер. На практике это означает следующее. Допустим, у меня есть пятеро друзей и каждый из них и их друзей в свою очередь тоже имеет пятерых друзей. В таком случае мое личное решение променять iPhone на мобильник с операционной системой Android повлияет на 100 других человек, которые будут решать, какой мобильник им купить. Конечно, моих собственных друзей это коснется в большей степени, чем кого-то, кто знаком со мной через три рукопожатия, но все же.

Кристакис и Фоулер приводят в своей книге примеры того, как их «правило трех уровней влияния» работает в жизни. В 2000 году они проводили исследование в небольшом городке Фрэмингеме в Массачусетсе. Они опросили фокус-группу, состоящую из тысячи человек, об их эмоциональном состоянии. Затем они показали опрошенным карту взаимоотношений и отметили на ней, какие люди обозначили себя как счастливых и какие — как несчастливых. «Математический анализ социальных сетей показывает, что у человека на 15 % больше шансов чувствовать себя счастливым, если он напрямую связан со счастливчиком», — утверждают авторы. Если люди знакомы через два рукопожатия, вероятность того, что они оба классифицируют себя как счастливых, на 10 % выше средней, а если через три — на 6 %. Потом уже четкой зависимости от общения со счастливчиками нет — на четвертом звене все заканчивается. Расстояние в пространстве также должно играть важную роль: если люди живут в радиусе одной мили друг от друга, эффект счастья будет гораздо сильнее. Но одним только счастьем примеры не ограничиваются. Так, оба американских ученых доказывают, что таким же образом на друзей и друзей друзей может воздействовать чувство одиночества. Или, если человек, с которым вы общаетесь, становится более значимым, растет вероятность, что и ваша значимость увеличится.

Эффект влияния выражается и в том, как люди бездумно повторяют друг за другом самоубийства — это еще называется «эффектом Вертера» (в честь героя романа Иоганна Вольфганга Гёте «Страдания юного Вертера»), но здесь основную роль играют скорее сообщения в СМИ, чем знакомства. Так, например, в 1978 году в Вене после открытия метро был зафиксирован рост числа самоубийств под колесами поездов. Когда со СМИ был заключен договор о том, что статей о самоубийствах в метро должно быть меньше и они не должны нести сенсационный характер, и самих несчастий стало не так много.

«Правило трех уровней влияния» переносится и на выборы. С помощью компьютерного моделирования Кристакис и Фоулер вычислили, что каждый решивший пойти на выборы, может мотивировать в среднем трех (а максимум — 30) человек последовать его примеру. Авторы утверждают, что стоит убедить три дюжины граждан отправиться на выборы, как сподвигнуть на поход к избирательным урнам можно еще тысячу. Ученые оставляют открытым вопрос, переносится ли этот вид взаимовлияния людей на виртуальные социальные сети вроде Facebook.

Для аналитика социальных сетей Харальда Катцмайера «правило трех уровней влияния» относится к разряду «кухонной психологии». Поскольку люди, как правило, окружены единомышленниками со схожими интересами и мнениями, нет ничего удивительного в том, что человек, отправляющийся голосовать, вдохновит еще 30 граждан. Степень влияния одного человека на других зависит от многих факторов, а не только от наличия общих друзей. Важную роль играет энергетика человека (его деньги, власть, влияние), структура его социальной сети (насколько она пересекается с сетями других людей), характер послания (проще повлиять на других в выборе телефона, чем в выборе политической партии). Предположение, что с помощью Facebook и этой модели влияния можно предсказать ход выборов, Катцмайер принимает в штыки. «У мира офлайн принципиально иная динамика, и утверждение, что виртуальный мир представляет собой слепок с реального, — это подмена понятий, — считает аналитик. — Ценность социальной сети зависит от количества активных контактов, от происходящих между нами транзакций. Но если транслировать им друг другу нечего, они пересылают друг другу только воздух. Если мы просто постоянно пересылаем друг другу ссылки, это вовсе не означает, что мы создаем что-то стоящее». Катцмайер, который сам прожил в Силиконовой долине три года и принимал бум виртуальных сетей близко к сердцу, сегодня относится к Facebook весьма критично. «Моя работа аналитика заключается в том, чтобы анализировать эффект реальных сетей — тех, в которых есть центры власти. Эти центры власти смеются над тем, что происходит. Реальная власть, реальные сделки, реальная экономика — все это происходит не в виртуальной сети. Конечно, с ее помощью можно много общаться и рекламировать свои „Я-корпорации“, но в той плоскости, в которой я провожу свои исследования, Facebook не имеет никакой ценности. Большинство людей не знают, да и откуда им знать, что о Facebook существуют очень прохладные отзывы. Я сам становился участником множества циничных дискуссий, в которых по-настоящему влиятельные люди (их имена он называть не хочет. — Примеч. автора) говорили, что Facebook создан для того, чтобы чем-то занять людей и успокоить их. Они воспринимали Facebook всего лишь как трудотерапию для масс», — говорил Катцмайер в интервью, которое я взял у него в начале мая 2010-го в Вене.

Насколько Facebook воспользовался принципами реальных социальных сетей и данными социологических исследований, остается под вопросом, особенно если принимать во внимание реплику Брета Тейлора на конференции f8. Что же все-таки сподвигло дизайнера из Пало-Альто нарисовать на стартовой странице символическую социальную сеть, каждая точка которой связана с другой через шесть звеньев? Может, Цукерберг и его команда взяли на вооружение исследования Милгрэма и его «Шесть уровней разделения», написанные в 1967-м? Может быть. Но есть и более простое объяснение того, что подтолкнуло Facebook к «феномену маленького мира». С 1997 по 2001 год в Силиконовой долине уже работала виртуальная социальная сеть, связывавшая людей онлайн. Сегодня она канула в Лету. Ее название? Конечно же, это SixDegrees.com.