ПРАЖСКОЙ НОЧЬЮ

ПРАЖСКОЙ НОЧЬЮ

Откинувшись на спинку сиденья машины, наместник Гитлера в Чехословакии обергруппенфюрер СС Карл Герман Франк настороженно всматривался в ночные пустынные улицы Праги. В свете фар мелькали черные развалины домов, редкие фигуры прохожих, эсэсовские патрули на перекрестках, зенитные батареи на площадях.

Франк был мрачен. Его и без того неприветливое, изборожденное глубокими морщинами лицо с квадратным подбородком сейчас еще больше сморщилось, тонкие, резко очерченные губы вздрагивали сильнее обычного. Обергруппенфюрер раздраженно постукивал пальцами правой руки по колену, изредка бросая недовольные взгляды на гауптмана, своего адъютанта, молча сидевшего рядом с шофером.

— Мы движемся так, словно везем покойника, — сказал Франк резким, отрывистым голосом.

Шофер вздрогнул, втянул голову в плечи и еще ниже склонился над рулем. Гауптман повернулся к шефу.

— Семьдесят километров в час, экцеленц, — тихо проговорил он. — Мы договорились с командиром вашего конвоя держать такую скорость. Прикажете увеличить?

— Скажите обер-лейтенанту, что я предпочитаю ездить, а не ползать.

— Девяносто! — бросил шоферу гауптман.

Шофер трижды нажал сигнал, и рев сирены будто бичом подстегнул водителей машин и мотоциклов, сопровождавших большой бронированный автомобиль имперского министра. Два взвода кадровых эсэсовцев, лично отобранных обергруппенфюрером, и три офицера постоянно охраняли наместника в поездках по городу. Такая мера предосторожности была принята сразу же после казни чешскими патриотами «протектора Богемии и Моравии» Гейдриха в мае 1942 года. Это случилось два года назад. У нынешнего же наместника фюрера в Чехословакии были куда более веские основания для тревог и волнений. Русские уже на границе Восточной Словакии. В самой Словакии вспыхнуло мощное народное восстание, вся страна охвачена огнем партизанской борьбы. Десятки новых карательных отрядов были брошены против повстанцев. Но чем больше виселиц покрывало Чехословакию, чем страшнее были расправы гитлеровцев с населением, тем больше людей уходило в горы, пополняя ряды народных мстителей. Каждый день в резиденцию германского министра в Праге приходили новые тревожные сообщения о диверсиях, убийствах немецких солдат и офицеров, саботажах, срывающих планы фашистов. Связь работала с перебоями, коммуникации и железнодорожные узлы часто выходили из строя, военные заводы сутками простаивали...

Франк мысленно перебирает сообщения, полученные за последние дни. А в ушах вновь и вновь звучат слова фюрера, сказанные им сегодня по прямому проводу: «На вас, обергруппенфюрер, возлагается вся ответственность за дальнейшие события в Словакии... Я поручаю вам раздавить гнездо бунтовщиков... Обеспечьте мне коммуникации Словакии!..

«Проклятье! — Франк до боли сжимает пальцы в кулак и с силой ударяет им по сиденью. — Легко сказать — «обеспечьте», но как это сделать? Будь это в его силах, он завтра же стер бы с лица земли эту презренную страну. Собственноручно уничтожил бы это рабское отродье, именуемое чехами и словаками, среди которых, по прихоти судьбы, ему довелось родиться и жить...

Именно здесь, в Судетах, много лет назад Карл Герман Франк начинал свою карьеру. Он был тогда одним из ближайших помощников Генлейна, руководителя гитлеровской агентуры в Чехословакии. Вместе с Генлейном создавал по указанию Гитлера судетско-немецкую партию, которая сыграла немалую роль в осуществлении планов фюрера, направленных на уничтожение Чехословакии как суверенного государства. С приходом гитлеровской армии в страну взошла и звезда Карла Германа Франка. Он получил личную благодарность фюрера за преданную службу и сразу же был назначен в Прагу, в резиденцию имперского протектора Богемии и Моравии барона фон Нейрата. Того самого Нейрата, которому фюрер лично вручил золотой партийный значок и приколол на грудь «Адлерорден»[1]. Этим орденом в Германии награждены лишь двое немцев — Нейрат и Риббентроп...

Франку казалось тогда, что он достиг всего, чего желал. Быть статс-секретарем и высшим руководителем СС и полиции при Нейрате — такое ему и во сне не снилось... Да, тогда все было иначе — спокойнее и надежнее. Каждый знал свое дело. Правда, барон был иногда медлителен в принятии крайних мер. Хотел, чтоб и со славянской сволочью побыстрей покончить и чтоб руки оставались чистенькими. Только так не бывает. Пришлось и барону грязным делом заняться. Франк даже усмехнулся, вспомнив, как Нейрат однажды на банкете отозвал его в сторону и многозначительно проговорил:

— Не кажется ли вам, дорогой Франк, что мы за последнее время недостаточно обезвреживаем этих... чехов и евреев? Не рождественские ли каникулы у СС и полиции?

После ухода Нейрата Франк втайне надеялся, что станет имперским министром в Чехословакии. Но приехал ближайший помощник Гиммлера и его друг Гейдрих. Ухлопали через несколько месяцев... И опять не он, Франк, занял пост протектора, а доверенный фюрера и Гиммлера Курт Далюге. Этот помельче Нейрата и Гейдриха... Потом протектором был назначен бывший министр внутренних дел Фрик. И лишь после этого фюрер остановил свой выбор на Франке. Да, теперь именно он именуется германским государственным министром и получает приказы только от фюрера... Долго шел Карл Франк к этому, и вот наконец он у власти и от него зависит дальнейшая судьба Чехословакии. Так сказал Гитлер, и Франк готов выполнить любой приказ своего фюрера...

Оглушительный взрыв и треск автоматной очереди заставили обергруппенфюрера забиться в угол машины и схватиться за пистолет. В багровых отсветах взрыва Франк видел, как врезался один из мотоциклистов в тумбу на тротуаре, как вылетел из коляски автоматчик, как прямо из машин, что неслись не снижая скорости, открыли огонь эсэсовцы... Визжа тормозами, кренясь набок от сумасшедшего виража, который вынужден был сделать шофер, чтобы не врезаться в перевернувшийся мотоцикл, машина министра выскочила из зоны обстрела.

— Лейтенант Крюдер!.. Лейтенант Крюдер!.. — кричал по радиотелефону командир конвоя. — Оцепите развалины, откуда стреляли!.. Хватайте всех подряд!.. Обыщите ближайшие дома, чердаки!.. С вами остается ваш взвод, слышите, Крюдер?

— Ясно... Задача ясна, господин обер-лейтенант, — пробивался в эфир хрипловатый голос лейтенанта Крюдера. — Пришлите в помощь еще взвод.

Адъютант Франка поднес ко рту микрофон радиотелефона:

— «Эдельвейс»!.. «Эдельвейс»!.. Я «Первый»!.. Слышите меня, «Эдельвейс»?

— «Эдельвейс» слушает!

— Приказ обергруппенфюрера!.. Отправьте дежурную роту на помощь лейтенанту Крюдеру!.. Немедленно свяжитесь с ним по рации! Включите в работу подвижные патрульные группы! Покушение на обергруппенфюрера на окраине города, по дороге к замку...

— Слушаю вас, приступаем к операции!.. Что с господином министром?

— Все в порядке... В нашей машине никто не ранен... Есть, видимо, убитые среди конвоя...

— Понял вас... Рота выезжает на место... Лейтенант Крюдер начал облаву, ведет перестрелку с бандитами...

— Гауптман! — выкрикнул Франк, доставая дрожащими пальцами из пачки сигарету. — Передайте приказ командующему войск безопасности — прочесать этот район... К утру взять всех, кто замешан, допросить и расстрелять!..

Он жадно затянулся и закрыл глаза, чтобы никто не мог увидеть в них того панического страха, который невольно прорывался наружу. В голове метались обрывки мыслей: «Покушение... Меня могли убить... Как Гейдриха... Могли убить... Проклятая страна!.. О, дьяволы!.. Мало вас уничтожали, мало!.. Убивать, убивать!.. Или мы их, или... Всех... к дьяволу...

Машины мимо часовых влетели в ворота небольшого парка, пронеслись по обсаженной деревьями аллее и остановились возле старинного дворца, в котором жил обергруппенфюрер. Адъютант распахнул дверцу автомобиля, изуродованного осколками гранаты и автоматными пулями.

Франк в окружении офицеров прошел в дом. В дверях его приветствовал солдат-эсэсовец с автоматом на груди и пистолетом на поясе. Он щелкнул каблуками и застыл на месте, провожая преданным взглядом обергруппенфюрера. Но стоило адъютанту Франка подойти к двери, как эсэсовец тотчас же загородил ему путь:

— Хальт! Аусвайс![2]

Гауптман молча показал удостоверение и шагнул следом за обергруппенфюрером. Так же по очереди эсэсовец проверил документы у других офицеров. Только начальника охраны дворца пропустил, не спрашивая удостоверения.

— Черт знает что такое! — ворчал обер-лейтенант, командир конвоя. — Сколько лет вместе служим и...

— Приказ обергруппенфюрера... Ни одного человека без пропуска или документов не пускать, — тихо сказал обер-лейтенанту начальник охраны.

Во всех комнатах, коридорах, холлах, через которые проходили Франк и офицеры, стояли часовые-эсэсовцы. В приемной домашнего рабочего кабинета рядом с часовым лежала на ковре огромная черная овчарка. Она вскочила, как только скрипнула дверь, и зарычала, готовая броситься на вошедших, но окрик офицера успокоил собаку. Опустив голову на огромные лапы, она пристально следила за каждым шагом людей.

В кабинет прошли двое — Франк и его адъютант. В глубине просторной комнаты стояли массивный письменный стол красного дерева, книжный шкаф, два высоких кресла и несколько полукресел, столик с телефонами и радиоприемником, на полу расстелен огромный ковер. Возле стола сидела овчарка — точная копия той, что лежала в приемной. Она подбежала к Франку, прыгнула к нему на грудь, помахивая от радости хвостом. Но хозяин грубо оттолкнул ее от себя и овчарка, жалобно заскулив, поползла на брюхе за ним следом.

— На место, Дункель! — крикнул лейтенант, увидев, что обергруппенфюрер не в настроении.

Франк рывком сел за стол, расстегнул ворот рубашки, вытер платком лицо. Достал из тумбы стола, превращенной в маленький холодильник, бутылку коньяку, налил в хрустальный бокал и залпом выпил.

— Пейте, гауптман, — устало проговорил он, подвигая к адъютанту бутылку и бокал.

Вытянувшись в кресле, Франк несколько минут молча полулежал с закрытыми глазами. Его большая круглая голова с редкими, гладко зачесанными назад волосами упиралась в высокую спинку.

— Какие новости из Братиславы, лейтенант? — не открывая глаз, спросил он у дежурного офицера, который все это время стоял навытяжку у противоположного конца стола. — Что слышно от наших агентов? Докладывайте.

Лейтенант начал доклад:

— Радиостанция Банской Бистрицы передает обращение к словакам... Призывает к вооруженной борьбе... Войсками повстанцев командует генерал Ян Голиан. Однако, по сведениям наших агентов, действительными руководителями восставших являются коммунисты, им помогают советские партизаны... В Турчианском Святом Мартине восставшими уничтожена наша военная миссия, ехавшая из Румынии... С польской границы наши агенты сообщают, что действовавшие там русские партизанские отряды переходят в Словакию... Русские продолжают забрасывать в Словакию и Чехию своих партизан и вооружение...

— Заготовьте приказ о введении чрезвычайного положения в Богемии, Моравии, Словакии. Листовки с приказом распространить по всей Чехословакии: тех, кто будет помогать парашютистам или партизанам, расстреливать... Население обязано немедленно сообщать в ближайший полицейский участок о появлении советских агентов... Имя донесших будет сохранено в тайне... За каждое сообщение о местопребывании агентов будет выплачиваться вознаграждение в сумме ста тысяч крон...