1989, август. Москва

На последнем курсе в училище пришли люди из секретного подразделения. Отобрали четверых, среди них — Саню.

28 августа их повезли на Лубянку. Там с каждым лично побеседовал Расщепов[17]. Затем состоялось знакомство с Карпухиным. Дальше началась служба.

В первый же день над ним прикололись. У нас это принято — прикалываться над новенькими. Мы сдавали много фото на разные документы. Саня принёс свои. В отделе кадров офицер ему и говорит:

— А на памятник где?

— Как на памятник?

Офицер ухмыльнулся:

— Ну ты куда пришел служить?

Саня пожал плечами и ответил:

— Вы скажите параметры фотографии, я донесу.

Офицер посмеялся.

На стрельбище не смеялся никто. У Колбанова оказалась очень твёрдая рука. После этого Саню вызвал к себе руководитель группы, Михаил Сергеевич Зотов. И после недолгого разговора задал ему вопрос.

— Колбанов, я хочу тебя в снайперы, — сказал Зотов. — Ты как?

Колбанов честно ответил, что хотел бы бегать со всеми на штурм, а не лежать в сторонке.

Зотов помотал головой:

— У тебя отличные результаты по стрельбе. Я не могу тебя не взять. Ты — лучший. И не беспокойся, бегать придётся.

На следующий день Саня взял в руки снайперку.

Пока бойцы отрабатывали штурмовые задачи — отход, наступление, организация засады — Саша тренировал стрельбу. На несколько секунд в оконном проеме появлялась мишень — рука с пистолетом, рука с ножом. Поражали ее снайпера то с 25-ти, то с двухсот метров.

Отдельная тема — маскировка. Иногда, чтобы сменить позицию, приходится два часа ползти десять метров. Это требует огромной выдержки. Но Саня был очень упорным. И очень терпеливым.

Правда, песен он больше не сочинял. Ни строчки. Работа не оставляла сил на поэзию. Да и повода к ней не давала. О снайперах петь непросто.