СКРЕЖЕТ ЗУБОВНЫЙ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

СКРЕЖЕТ ЗУБОВНЫЙ

Впервые — в журнале «Современник», 1860, № 1, отд. I, стр. 377–408 (ценз. разр. — 21 января). Подпись: Н. Щедрин.

Сохранилась черновая рукопись, текст которой очень близок к печатному. Конец рукописи утрачен (начиная со слов: «…порвалась нить», см. стр. 379).

«Скрежет зубовный» — одна из щедринских сатир на либеральную «гласность» и «постепенность» — написана в конце 1859 года в Рязани. Рукопись была послана Салтыковым П. В. Анненкову 29 декабря с просьбой передать ее в «Современник». Но заключительная часть очерка (после черты) — описание бессонной ночи, а затем «Сон» — была написана раньше первой и первоначально предназначалась для «Книги об умирающих», по-видимому, в качестве ее эпилога (см. об этом незавершенном замысле выше, в статье о «Невинных рассказах»). Об этом свидетельствует не только содержание заключительной части статьи. В рукописи эта часть «Скрежета зубовного» была первоначально самостоятельным произведением. Оно имело свое заглавие — «Смерть» и эпиграф — «Pallida mors» (из Горация). Впоследствии заглавие и эпиграф были зачеркнуты, а текст эпилога присоединен к «Скрежету зубовному».

Замысел сказочного эпилога к «Книге об умирающих» сложился у Салтыкова еще в середине 1857 года: в письме к И. В. Павлову от 23 августа Салтыков сообщал, что цикл о «ветхих» людях будет завершаться историей «о том, как Иванушку-дурака за стол посадили, как он сначала думает, что его надуют и т. д. Выйдет недурно, — прибавляет Салтыков, — только как бы того… не посекли». Более подробно этот замысел охарактеризован в письме к И. С. Аксакову от 17 декабря того же 1857 года: «В заключение: эпилог, в котором Иванушко-дурачок снова выступает на сцену: судит и рядит, сначала робко, а потом все лучше и лучше… я предположил себе постоянно проводить мысль… о том, что возрождение наше не может быть достигнуто иначе, как посредством Иванушки-дурака. Мысль эта высказывается во всех моих сочинениях… но здесь она выступит еще яснее». Из этих писем видно, какое важное значение придавал Салтыков «эпилогу» к «Книге об умирающих».

В письме от 16 января 1860 года он обратился к П. В. Анненкову со следующей просьбой: «Относительно «Скрежета» позвольте мне одну просьбу. Может быть, цензура затруднится пропустить его, имея в виду «Сон», который, в сущности, и заключает в себе всю мысль этой статьи. В таком случае можно было бы сон выпустить, но таким образом, чтобы читатель догадывался, что есть нечто. А именно, я полагал бы заключить статью так:

СОН

. . . . . . . . . . . . .

и больше ничего. Это единственная уступка, которую я могу сделать, а иначе статья утратит весь свой запах». Но цензура, к удивлению Салтыкова, пропустила «Скрежет зубовный», не обратив внимания на «Сон». «Странно, что «Съезд» не пропускают, а «Скрежет зубовный» пропустили, хотя последняя вещь гораздо сильнее и резче», — писал Салтыков А. В. Дружинину 13 февраля 1860 года из Рязани. Однако, как показывает сличение рукописного и печатного текстов, кое-какие купюры и замены в очерке пришлось сделать — самому Салтыкову или редакции. Так, например, явно по причинам цензурного характера были опущены при публикации три абзаца — о «деревенском лорде», «ябеднике» и «столоначальнике» (см. стр. 378). Эти купюры, как и некоторые другие изменения цензурного характера, были впервые устранены из щедринского текста при подготовке издания 1933–1941 годов.

В делах цензурных учреждений сохранился лишь краткий отзыв о «Скрежете зубовном» в докладе министра народного просвещения Александру II от 11 февраля 1860 года: «Рассказать содержание этой статьи Щедрина невозможно: это есть сатира на многие стороны нашей общественной жизни, а более всего на страсть красоваться и ораторствовать, злоупотребляя громкими словами, которыми нередко прикрываются весьма непохвальные стремления. Чертя ряд карикатур, автор обнаруживает много фантазии и остроумия».[163]

Современники подчеркивали злободневность и резкую сатирическую направленность очерка. «Статья Щедрина, по моему мнению, — писал А. Н. Плещеев Н. А. Добролюбову 12 февраля 1860 года, — одна из самых ехидных его статей. Много яду пролил».[164] «Сардонический хохот «Скрежета зубовного» г. Щедрина в 1 книжке «Современника», — отмечал рецензент «Московского вестника», — придется многим не по сердцу и, вероятно, вооружит против себя многих ярых, которые, в пылу неведения и молодых порывов, видели даже в лице князя Полугарова идеал гражданина».[165]

Стр. 354. «…Jules Favre pur sang!» (только видимый с затылка…) — По мемуарному свидетельству Г. А. Мачтета, «Жюль Фавром с затылка» Салтыков в шутку называл рязанского либерального деятеля кн. Сергея Васильевича Волконского («болярин Сергий») за его пристрастие к выступлениям в местном губернском комитете по крестьянскому делу («М. Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников», Гослитиздат, М. 1957, стр. 465 и 793–794).

…рассуждаете о свойствах буквы ижицы… — Вопрос об упрощении орфографии и о возможности исключения из алфавита ряда букв, в том числе и ижицы, оживленно дебатировался на страницах русской печати в конце 50-х— начале 60-х годов (см., например, М. Михайлов. Грамматические сомнения. — «Русский педагогический вестник», 1859, № 1 и др.).

Стр. 355…«Пчелы» да «Измарагды»… — Приводятся, в их обобщенном, нарицательном значении, названия двух древнерусских сборников изречений и поучений, преимущественно из Священного писания и из «отцов церкви», призванных воспитывать христианские добродетели послушания и смирения.

Стр. 356…несколько образцов этого древнего, коренного нашего витийства. — Приводимые далее четыре вида «красноречия» — это четыре способа, посредством которых дворянско-чиновничье общество удерживало в подчинении народные массы: «Красноречие Марса» — солдафонский окрик и усмирения при помощи воинских команд; «красноречие сельское» — помещичья розга; «красноречие бюрократическое» — угроза административными репрессиями; «красноречие торжественное» — либеральное фразерство.

…оно вполне резюмировано г. Тургеневым в звуке: «чюки-чюк! чюки-чюк!» — В рассказе «Два помещика» из «Записок охотника» помещик Мардарий Аполлоныч Стегунов пьет чай и прислушивается к звукам, доносящимся с конюшни. Там по его распоряжению «шалунишку наказывают». Вторя ударам на конюшне, помещик ритмически приговаривает: «Чюки-чюк-чюк! Чюки-чюк! Чюки-чюк!»

В одно морозное, светлое ноябрьское утро… — 20 ноября 1857 года (см. прим. к стр. 295).

Стр. 357. Как понимал, например, слово «дозволение» Гостомысл? — Рассуждение о «властителях» русской истории, полулегендарном Гостомысле и реальных Рюриковичах, Батыевичах, Иване Грозном и Петре Великом (более близкие по хронологии фигуры подразумевались, но называть их было нельзя), входит в одну из главнейших тем щедринской сатиры — тему обличения «попечительного» начальства и пассивного народа и общества. Это рассуждение содержит ряд выпадов против славянофилов и идеологов официальной народности (в частности, М. П. Погодина), идеализировавших в русской «исторической почве» как раз те элементы пассивности, покорности, в которых Салтыков усматривал «весь узел» драмы.

Стр. 358. «Гостомысл разрешает своим единоплеменникам призвать варягов из-за моря». — Лубочная картинка подобного содержания действительно существовала и в XIX веке многократно переиздавалась. Подпись под ней: «Старейшина новгородский Гостомысл, на одре болезни, увещевает других старейшин избрать себе князей на престол, для прекращения смут и беспорядков».

Стр. 359…тузят… в рождество! — то есть бьют по лицу.

Вот Иван Грозный, разрешающий утопить в Волхове целое народонаселение… — Салтыков имеет в виду следующий эпизод расправы царя над новгородцами в 1570 году, описанный H. M. Карамзиным в «Истории Государства Российского»: «Судили Иоанн и сын его таким образом: ежедневно представляли им от пятисот до тысячи и более новгородцев; били их, мучили, жгли каким-то составом огненным, привязывали головою или ногами к саням, влекли на берег Волхова, где сия река не мерзнет зимою, и бросали с моста в воду, целыми семействами, жен с мужьями, матерей с грудными младенцами» (H. M. Карамзин. История Государства Российского, т. IX, изд. А. Смирдина, СПб. 1852, стр. 152).

Стр. 364…«Русский вестник»… впервые поведал изумленному миру… — Все следующие дальше в салтыковском тексте намеки соответствуют конкретным группам материалов, появлявшихся в 1856–1858 годах на страницах «Русского вестника»: сравнительную характеристику политических, экономических и культурных уровней европейских государств («благоустроенных, «серединных» и «совершенно расстроенных») содержат статьи В. Безобразова, Г. Вызинского, В. Кокорева; о строительстве и усовершенствовании дорог писали И. Воскобойников, В. Кокорев; о «кредите» и «поземельной ренте» — Н. Бунге, Е. Ламанский, А. Головачев и др. Характеризуя содержание «Русского вестника» в связи с выступлением Салтыкова, критик «Московского вестника» писал: «…недавно г. Щедрин очень остроумно указал на педагогические достоинства «Русского вестника» в своем «Скрежете зубовном» (Д. Сер—н. Петербургские письма. — «Московский вестник», 1860, № 7, 20 февраля, стр. 112).

Стр. 365…вверглись бы в бездну «Истории г. Кайданова» и «Статистики г. Зябловского». — Называются учебники казенного типа, далекие от подлинной науки. Салтыкову они были памятны по годам пребывания в Царскосельском лицее. В своих произведениях он неоднократно с иронией упоминает об учебнике Кайданова (см., например, «Письма к тетеньке», «письмо девятое»).

Стр. 366..о происхождении и заслугах этого значительного древнего рода я когда-нибудь доложу читателю особо… — Этот замысел остался неосуществленным (см. также прим. к стр. 276).

…Сибирь… составляет весьма важное подспорье в нашем гражданском и государственном быту. — Намек на значение для самодержавно-помещичьего государства Сибири, как места каторги и ссылки деятелей революционного движения.

Стр. 369. Маркиз де Шассе-Круазе. — Фамилия этого персонажа щедринской сатиры, выступающего также в «Господах ташкентцах» и «Письмах к тетеньке», взята из французской танцевальной терминологии. В данном случае название на в кадрили — chasser — croiser — может быть переведено идиоматическим выражением «и нашим и вашим».

Стр. 369. Потревожился… его сивушество князь Полугаров… — Речь князя Полутарова представляет собой сатиру на выступления питейного откупщика В. Кокорева, который в условиях сильного массового движения против откупной системы, разорявшей население, стал произносить с конца 50-х годов либеральные речи и, под прикрытием заботы о «меньшем брате», печатал статьи в защиту акциза и государственной винной монополии. В статье «Об откупах на продажу вина» («Русский вестник», 1858, ноябрь, кн. 1. Современная летопись, стр. 24–37) Кокорев лицемерно выражал «благодарность» всем тем, кто выступал против него печатно или устно: «Высказав все пред судом общественного беспристрастного мнения… — писал он, — перехожу к безмолвию ответчика и только благодарю благодарением искренним всех выражавших на меня свое неудовольствие прямо и намеками, в журналах и разговорах». Эти и подобные им фальшивые заявления Кокорева ядовито пародирует Салтыков, заставляя своего князя Полугарова говорить «великое русское спасибо господам писателям, которые выводят на свежую воду нашего брата откупщика».

Стр. 370–371. Но действуйте постепенно, не торопясь… и вот перед вами миллиард в тумане! — Сатирический выпад против нашумевшей статьи В. Кокорева «Миллиард в тумане» («Санкт-Петербургские ведомости», 1859, №№ 5 и 6, 8 и 9 января), в которой предлагались хитроумные средства для изыскания дополнительных сумм государственного бюджета («миллиард рублей серебром»), необходимых «на уплату помещикам за владеемые крестьянами поля и покосы».

Стр. 371…все эти Гершки… Бестианаки… — См. прим. к стр. 14 и 74.

Стр 372…в Сморгонской академии… — так называли школу дрессировки медведей, долгое время существовавшую в местечке Сморгонь быв. Виленской губернии.

Стр. 378. Вот и ты, бедная, сгорбленная нуждой, бабушка Ненила. — Бабушка Ненила из стихотворения Некрасова «Забытая деревня» (1855).