Обреченные на гибель

Обреченные на гибель

Победоносное окончание Сталинградской битвы и разгром немецких войск на Северном Кавказе создали благоприятную обстановку для развертывания наступления всех фронтов в юго-западном направлении. Эти операции позволили решить целый ряд важных стратегических задач. Правда, в ходе ожесточенных сражений в начале 1943 года противник попытался перехватить инициативу. При отходе ему часто удавалось за счет сокращения линии фронта создавать сильные группировки. Но даже нанесенные им контрудары по советским войскам в Донбассе и Харькове не смогли переломить ситуацию на Восточном фронте в его пользу.

В 3 часа ночи 5 июля одновременный залп «катюш» и тяжелой артиллерии разорвал предрассветную тишину в районе сосредоточения ударных немецких частей на Курской дуге. В результате этой контрподготовки гитлеровцы понесли серьезные потери и начали наступление с опозданием на три часа. Оно потерпело полный провал. Отныне стратегическая инициатива навсегда закрепилась за Красной Армией. К концу года было разгромлено свыше 200 немецких дивизий. За это время было освобождено почти две трети советской земли, временно оккупированной врагом. Вермахт потерял более 20 000 самолетов, 25 000 танков и бронемашин и почти 40 000 орудий.

Бойцы Красной Армии добились таких грандиозных успехов в условиях, когда США и Великобритания, располагавшие мощными вооруженными силами и солидной военно-экономической базой, по-прежнему затягивали открытие второго фронта и даже попытались представить высадку своих войск в Марокко и Алжире, предпринятую исключительно для обеспечения собственных интересов, как выполнение союзнического долга. В мае 1943 года германо-итальянские войска в Тунисе капитулировали. Через два месяца 8-я английская и 7-я американская армии высадились на Сицилии. Деморализованные поражениями в Советском Союзе и Северной Африке итальянские солдаты фактически не оказали им никакого сопротивления. Насчитывавшая приблизительно 70 000 человек, объединенных в четыре дивизии, группировка вермахта была в середине августа эвакуирована на материк.

В превращенной нацистами в источник снабжения Германии продовольствием, сырьем и рабочей силой Италии стремительно назревал политический кризис. 25 июля Муссолини был смещен с поста премьер-министра и арестован. Возглавивший новое правительство маршал Бадольо вступил в тайные переговоры с союзниками и в начале сентября объявил о капитуляции.

Важную роль в осуществлении планов по предотвращению открытия второго фронта, по замыслу берлинских стратегов, должен был также сыграть подводный флот. Но в 1943 году стратегическая обстановка на театре военных действий в Атлантике кардинально изменилась. «Серые волки» превратились в легкую добычу для кораблей и самолетов союзников. В перспективе немецких подводников ожидала участь погубленных ими экипажей судов, принадлежавших союзным или нейтральным державам. Согласно оценкам страховых компаний нейтральных стран, средняя продолжительность жизни рядового немецкого подводника в условиях боевых действий — 50 дней. Подводные лодки превратились в плавучие гробы. Тем не менее Гитлер по-прежнему посылает служить на них немецких юношей. «Знайте, что вы умрете гораздо быстрее и гораздо более страшной смертью, чем представители других родов войск вермахта», — говорилось в листовках, которые английские самолеты разбрасывали над базами подводных лодок.

Из 2468 кораблей, в составе 64 конвоев пересекших Атлантику в сентябре — октябре, было потоплено только 9.

Между тем за эти два месяца германский подводный флот потерял 30 субмарин.

Власти постарались скрыть от населения этот прискорбный для них факт. Сотрудники министерства пропаганды занялись распространением ложных сведений о потопленных союзных кораблях. В сентябре 1943 года были даже выпущены почтовые бланки и открытки с изображением тонущего английского транспорта с подписью: «Недосчитались уже 32 000 тонн». Цифра потерь была завышена примерно в два с половиной раза.

Разумеется, Дениц как главнокомандующий ВМС знал истинное положение дел. Ему как, впрочем, и всем офицерам высшего командного звена подводного флота было известно, что, несмотря на потери, общая грузоподъемность торговых судов Англии и США увеличилась почти на 11 миллионов брутто-регистровых тонн. Но они продолжали тешить себя иллюзиями в надежде, что форсированное строительство субмарин более совершенной конструкции изменит ход событий. Во второй половине 1943 года предполагалось ежемесячно спускать со стапелей на 27 лодок больше, чем прежде. Для осуществления такой программы требовалось каждый месяц расходовать более 4500 тонн стали. Еще 1500 тонн необходимо было затратить на производство торпед. Но германская промышленность не располагала таким количеством стали, и программа была выполнена только на 80 процентов.

Еще более сложной оказалась проблема комплектования экипажей. Ряды подводников пополнялись теперь за счет ускоренного выпуска курсантов военно-морских инженерных и штурманских училищ. Никого уже не интересовало, есть ли у них желание служить на подводном флоте.

В кают-компании плавбазы слоями расплывался табачный дым. Собравшиеся здесь накануне первого боевого похода молодые командиры подлодок нарочито громко смеялись, со звоном сдвигали бокалы и вообще всячески демонстрировали свою решимость и неукротимую энергию.

— Господа! — капитан-лейтенант Шрётер сорвал с бутылки шампанского серебристую оплетку и, хлопнув пробкой, разлил по бокалам золотистую, пузырчатую жидкость. — Помню, праздновали мы окончание училища и старший преподаватель по традиции приказал нам прямо в парадной форме прыгнуть через ванты. Ох и весело же было, а потом разом откупорили «Хенкель сухой» и такой салют шампанским устроили…

— Дорогой Шрётер, — перебил его молодой командир с раскрасневшимся от возбуждения лицом. — На этот раз мы тоже устроим салют. Только за борт попрыгают «томми». Ох и повеселимся же мы. Ну а им, конечно, будет не до смеха.

Через несколько дней «У-752» под командованием Шрётера вошла в свою операционную зону, расположенную между Фарерскими островами и Исландией. Весенняя непогода с каждой минутой разыгрывалась все сильнее. Чуть ли не каждую минуту налетал сильный, забивающий дыхание ветер. Иногда субмарина взлетала на гребень большой волны или так заваливалась набок, что казалось, она сейчас вот-вот перевернется.

Шрётер стоял на мостике, до боли в глазах вглядываясь в промозглый предутренний туман. Лишь несколько членов экипажа участвовали ранее в боевых операциях. Даже командир только один раз год назад побывал в боевом походе в качестве конфирманда.

Шрётер зябко повел плечами. От пронизывающего ветра не спасали ни реглан, ни свитер. Он сердито наморщил лоб, спустился в центральный пост, прошел по длинному палубному коридору в командирскую каюту, присел на узкую койку и незаметно для себя задремал под доносившиеся из-за переборки рокот моторов, лязг металла и бульканье воды. Разбудил его громкий стук в дверь.

— Войдите, — хриплым со сна голосом пробормотал Шрётер и взял у появившегося на пороге радиста расшифрованный текст радиограммы. По мере чтения на его побелевшем лбу выступила испарина. В послании из штаба Деница говорилось: «В квадрате 1328 обнаружен конвой, следует курсом 80 градусов, скорость 10 узлов. Приказываю атаковать».

У капитан-лейтенанта от волнения в горле засел тугой ком. Он несколько раз судорожно дернул кадыком, поспешил обратно в центральный пост и вместе со штурманом склонился над генеральной картой. Через полчаса на чистом белом поле пролегла прочерченная карандашом по линейке четкая курсовая линия. Она вела к изрезанным древними ледниками берегам Исландии. Когда лодка дойдет до условной точки на этой линии, штурман проложит новую, прямиком до конвоя. На мостике Шрётер торопливо вдохнул холодный воздух. Налетевшие снежные заряды сделали видимость почти нулевой, но Шрётер не унывал. Он твердо верил, что добьется успеха. В мечтах он уже видел себя с Рыцарским крестом на шее. Ведь теперь им награждали даже тех, у кого грузоподъемность потопленных кораблей достигала всего лишь 50 000 тонн…

К утру буря затихла, на востоке свинцово-серый облачный покров окрасился в ярко-красный цвет. В это время гидроакустик уловил в своих наушниках механические шумы. По мере их усиления он понял, что прямо на подводную лодку идет целый отряд кораблей. Он немедленно доложил о надвигающейся опасности в центральный пост. Шрётер скомандовал срочное погружение и уже в окуляры перископа наблюдал за проходившим примерно в тридцати кабельтовых от них кильватерной колонной соединением военных судов. Их трубы дымили так, что свинцово-серая вода покрылась темной завесой. Когда она рассеялась, Шрётер, включив систему громкоговорящей связи, приказал:

— Лодке приготовиться к всплытию!

Закрутились винты, выталкивая сигарообразную громадину сквозь черную толщу вод. На мостике Шрётер помотал головой, прогоняя усталость, растер ладонями опухшее, иссеченное ветром и тяжелыми ледяными брызгами лицо и поднес к глазам бинокль.

— Справа по борту верхушки мачт! — рявкнул стоявший рядом сигнальщик.

Шрётер дернулся, собираясь повернуться, но тут другой сигнальщик истерически выкрикнул:

— Слева по борту самолет! Он снижается!

Шрётер последним спрыгнул в шахту. Рукоятка запорного устройства выскальзывала из потных, дрожащих от волнения пальцев. Зашипел стравливаемый в балластных цистернах воздух. Его место заняла вода, придавая лодке отрицательную плавучесть. Неожиданно инженер-механик дрогнувшим от страха голосом пробормотал:

— Ничего не понимаю. Почему рубка все еще на поверхности?..

Оглушительный треск оборвал фразу. По лодке словно ударили гигантским молотом. Во всех отсеках разом погас свет. Людей расшвыряло в разные стороны. Плеск и бульканье воды, с сильным напором вливавшейся внутрь из большой пробоины в корпусе, заглушили душераздирающие крики.

Лодка стремительно опускалась все ниже и ниже.

Оснащенный радаром бомбардировщик описал круг над местом гибели субмарины. Пилот отчетливо разглядел жирное пятно соляровых масел.

Самолет скользнул над самой водой, развернулся и взял курс на переоборудованный во вспомогательное авианесущее судно торговый корабль.