Значение региона БСВ в мировой политике

Это — один из узловых в географическом аспекте регионов современного мира. Важно его международное значение в политическом, энергетическом, транспортном и торговом отношениях. Оно определяется тем, что, помимо прочего, БСВ, и прежде всего регион Персидского залива, является обладателем крупнейших углеводородных запасов на земном шаре. Вот как вкратце выглядит общая картина углеводородных запасов на земном шаре (в %): нефть — Ближний и Средний Восток — 61; Евразия (Россия и страны СНГ) — 10,3; Африка — 9,4; Центральная и Южная Америка — 9%; Северная Америка (США и Канада) — 5,7; Азия и Океания — 3,3; Европа — 1,3; газ — Ближний и Средний Восток — 41,1; Евразия (Россия и страны СНГ) — 30,1; Африка — 8,2; Азия и Океания — 8,1; Центральная и Южная Америка — 4,3; Северная Америка (США и Канада) — 4,9; Европа — 3,3 (US Energy information Administration from Oil and Gas journal (2007); The CIA WorldFactbook, www.MarkTAW.com).

Как известно, в ХХ-ом и начале XXI-го вв. на протяжении целого ряда десятилетий в азиатско-африканском мире возникли и более или менее стабилизировались на национальной основе новые государственные структуры. Были это либо монархические, либо диктаторские и полудиктаторские, либо внешне демократические режимы и т.д. На БСВ среди них, наряду с традиционными монархическими династиями, «выросли» знаковые фигуры в рамках современного республиканско-государственного устройства. Если взять лидеров, которые были представлены не только в прошедшем, но и в начале текущего веков, то это — Саддам Хусейн в Ираке, Муаммар Каддафи в Ливии, Хосни Мубарак в Египте, Бен Али в Тунисе, Али Абдулла Салех в Йемене, наследственный клан Асадов в лице Хафеза и его сына Башара в Сирии и т.д. Таким образом, ближневосточный мир представлял собой конгломерат разнообразных политических систем, во многом противоречивых между собой и социально специфических. Другим противоречием, но подспудным, БСВ являлась фактическая несменяемость правящих фигур в руководстве местных государств, которые десятилетиями находились у власти.

В последние десятилетия БСВ стал самой напряженной в политическом отношении географической зоной. Различные международные силы ведут ожесточенную борьбу за контроль над характером политической власти в государствах региона, за контроль над местными месторождениями, распределением их продукции и ценообразованием в мировой торговле. В политическом и экономическом противоборстве активно соучаствуют как мировые державы, так и местные режимы.

Ведущие политики и политологи мира, следуя по пути приоритета идеологии «сильных мира сего» (то есть супердержав и их явных и тайных политических союзов), всегда находили и находят нужные оправдательные либо сглаженные определения и объяснения различным этапам и типам взаимоотношений между сильными, с одной стороны, и слабыми — с другой, группами государств в мировом сообществе. Это в обобщенном виде терминологически обозначалось, как колониализм, неоколониализм, глобализм, Запад — Восток, Север — Юг, 1-й, 2-й, 3-й миры, страны «свободного мира», социалистический лагерь (до развала СССР в начале 90-х годов XX века) и т.д.. А под эти определения подгонялась вся специфика действий каждой из держав в отношении интересующих их (в плохом и хорошем смыслах) стран, народов, регионов, стратегического сырья, путей сообщения, финансовых и торговых отношений и т.д.

При всем разнообразии договоренностей на двусторонней и многосторонней основах, при наличии многочисленных и многоуровневых международных блоков, организаций регионального сотрудничества, в современном мире сохраняется и поддерживается режим межгосударственного неравенства и согласованного подавления попыток изменения этого режима. Как показывают события начала нынешнего столетия, западные державы уже вышли на стадию применения крупномасштабных военных действий на БСВ. Все это было подчинено геостратегической цели, которая подразумевала:

- удержание неэквивалентности товарооборота в мировой торговле и экономических отношениях в пользу западных держав (через механизмы ценообразования, избирательных поставок современных технологий, стоимости услуг и т.д.);

- формирование политических условий для установления в тех или иных регионах и странах угодных (или терпимых) для них политических режимов;

- вооруженное вмешательство во внутренние дела иностранных государств.

Первое десятилетие XXI века — в результате оккупации армиями западных держав Афганистана и Ирака физически и организационно были уничтожены действовавшие там до этого структуры центральных и местных властей. Затем и Афганистан, и Ирак — субъекты международного права — невольно впали в стадию долговременного внутреннего противоборства (или иначе — в разновидности гражданских войн), когда активизированные иностранной оккупацией противостоящие политические, конфессиональные и национальные силы стали факторами раздора на внутригосударственной арене. По существу они в совокупности стали выполнять функцию постепенного разрушения существовавшего содружества местных наций и религиозных общин: в Афганистане — столкнулись талибы и карзаевская администрация, пуштуны и «северяне» (в лице таджиков, узбеков и хазарейцев), афганистанские и пакистанские пуштуны между собой, афганцы и пакистанцы и т.д.; в Ираке — произошел фактический раскол страны на три противоборствующие этно-религиозные части: Курдистан, Центральный суннитский Ирак и шиитский Юг. В целом все это означило ползучий «холокост» (самосожжение) афганского и иракского обществ путем террористических форм взаимоистребления местного населения. В итоге эти общества в целом, продолжающие функционировать в рамках единых государственных образований, по уровню воспроизводства и развития производительных сил отброшены на много десятилетий назад. Особенно трагичным является то, что во внутригосударственном противоборстве уничтожается молодежь в больших количествах еще до начала выполнения ею своего жизненного предназначения в качестве активных элементов общества и как воспроизводителей детей. А последние, как известно, — это продолжение и численное наращивание нации, как очередной физической и интеллектуальной ступени в качестве носителей национальной цивилизации. То есть вместо мирного естественного развития своего потенциала эти страны были вовлечены в атмосферу напряженности, гипертрофированных масштабов внутриобщественного взаимного недоверия и даже ненависти, вынуждены теперь больше думать о своей «круговой» выживаемости, чем об образовании и оптимальной внутригосударственной деятельности: экономической, культурной и политической.

С начала второго десятилетия XXI века Запад расширил границы своего воинствующего «сафари»: активно на «полях» Ливии, Сирии, частично в Египте, Йемене, а также угрожая вторгнуться в Иран, и, в случае возникновения нежелательных перемен, на санкции против Саудовской Аравии и других арабских стран. При этом «западные охотники» не думают забывать и прежде освоенные ими «охотничьи угодья» — Афганистан и Ирак, в которых «фауна» уже была частично истреблена, либо покалечена. Однако еще и здесь представлялось необходимым продолжать наблюдения, чтобы не развился неподконтрольный Западу процесс воспроизводства антизападного потенциала и формирования таких управленческих структур, которые могут потребовать от указанных внешних «охотников» убраться с территорий этих государств.

В целом то, что происходит в последние десятилетия на БСВ с соучастием Запада, можно обозначить, как начало эпохи «общемусульманского «холокоста»«. Как известно, данный термин был введен в годы Второй мировой войны в связи с варварской политикой массового уничтожения еврейского населения фашистской Германией на оккупированных ею землях Европы. Однако и сейчас многие политические амбиции и противоречия среди лидеров и правящих структур и в международных отношениях тех или иных стран дорого обходятся для их подданных, так как возникают кровавые столкновения с многочисленными жертвами и покалеченными. На БСВ в рассматриваемый период масштабы жертв коллизий внутри ряда стран, и прежде всего в результате иностранных агрессий, достигли такого уровня, что их вполне можно отнести к категории «холокоста».

Целесообразно отметить и такой немаловажный факт, что имперские «охотничьи команды» с Запада на БСВ множились: вслед за англо-саксами на «сафари» в страны региона были отправлены военные подразделения из Франции и Италии, а также в более малочисленных составах и из других государств.

Если рассматривать ситуацию в геоидеологическом, точнее, конфессиональном аспекте, то можно сказать следующее:

Как известно, на Западе уже ряд веков действуют диверсифицированные системы государственного управления: светские и прорелигиозные партии, церкви и т.д. На мусульманском Востоке же эти системы менее развиты и недостаточно соответствуют характеру местных обществ, так как многие современные структуры и элементы «механически» заимствованы из Европы. На нынешнем историческом этапе остро встал вопрос о необходимости собственными национально-цивилизационными средствами защититься от иностранной, по существу христианско-цивилизационной, агрессивности. Последняя довольно активно раскручивается правящими кругами США и ряда европейских держав. И вот на БСВ оказалось недостаточным противостоять иностранному экспансионизму только ранее сформировавшимися правящими структурами. В данной связи на общественную арену вышли протестующие политические силы с лозунгами исламского содержания. В кризисной ситуации они стали эффективными в качестве мобилизующего фактора, так как мусульманское население ближневосточных стран живет преимущественно архаично и в рамках исторических исламских традиций.

Правящие круги западных держав, в свою очередь, представляют данное обстоятельство как носителя всемирной исламистской террористической опасности, и используют его для оправдания продолжения своей силовой экспансии на Востоке.

Целесообразно обратить внимание на следующие идеологические постулаты правителей Запада:

- активно раскручивается в качестве опасности для современного мира и международной безопасности понятие «исламизм».

Вместе с тем, в СМИ и из научных политологических текстов намеренно исключается понятие «христианизм»;

- использование понятия «исламизм» в зауженных рамках как радикально-террористической формы общественной жизни мусульман в мировом сообществе — это генеральный политический курс современного Запада и Ко;

- идеологи мирового империализма прекрасно понимают, что для обеспечения широкой поддержки своих агрессивных действий на мусульманском Востоке необходимо соответственно настроить население западных обществ. Для этого активно раздуваются эпизоды, связанные с террористическими действиями мусульманских радикальных националистических группировок и личностей, вместо того, чтобы объективно разобраться с данной проблемой: с ее истоками и масштабами в мусульманских государствах и в международных отношениях;

- господствующие элиты западных держав активно используют в качестве ударного и наступательного идеологического фактора понятие «исламизм» и в пределах мусульманских стран. Таким образом, по существу негативно характеризуется и обвиняется сама местная господствующая религиозная идеология в целом и подрывается нормальное функционирование мусульманских обществ.

Политологи разных уровней, пропагандирующие опасность «исламизма», действуют не только на Западе, но и в России — они стараются синхронизировать между собой это направление.

Таким образом, если использовать примеры из древней и средневековой истории о коллизиях во взаимоотношениях между Западом и мусульманским Востоком, и связать с ними сложившуюся сегодня международную ситуацию, то можно сказать, что ныне имеет место новый «крестовый поход» христианских (протестантско-католических) элит Запада против «строптивых» мусульман БСВ во имя установления «демократического» господства западных держав над регионом и его ресурсами, подавления независимого политического функционирования местных государств.

В итоге, при определении политических взаимоотношений Запада и мусульманского мира считаем объективным ввести в идеологический оборот наряду с «исламизмом» также и действие фактора «христианизма» (протестанско-католического). Только при этом условии представляется возможным определить не только политический, но и цивилизационный характер экспансии Запада против ряда мусульманских стран, которые проводят антиимпериалистический курс.

Прежде чем рассматривать конкретные формы и объекты ужесточения западной политики на БСВ в начале XXI века, представляется целесообразным рассмотреть вопрос о международном терроризме, увязывая его с действиями Запада в указанном регионе.