ГЛАВА 2. Афганистан — первый объект американского вооруженного возмездия

Как известно, после захвата талибами власти в Афганистане в 1996 году и провозглашения этой страны «Исламским эмиратом» авантюристические действия правящей администрации, тесно связанной с террористической организацией «Аль-Каида», вызвали растущее беспокойство мировой общественности. Среди вопиющих «деяний» талибов наиболее явными были: широкие репрессии в отношении оппозиции, уничтожение исторического наследия человечества — буддийских колоссов в Бамиане, публичная казнь на центральном стадионе Кабула женщины, заподозренной в развратных действиях, введение обязательного ношения чадры всеми взрослыми афганками, закрытие светского образования и женского обучения и т.д. США поставили задачу во что бы то ни стало расправиться с этим, по мнению Белого дома, враждебным режимом, активно сотрудничавшим с Бен-Ладеном, который вступил на террористический путь борьбы с засильем Запада, и в первую очередь США, на мусульманском Востоке. Вашингтон потребовал от Кабула предоставить Бен-Ладена в распоряжение американских властей. Но талибы и после взрывов в американских посольствах в Кении и Танзании в 1998 году, которые организовала «Аль-Каида», отказывались выдавать Бен-Ладена. После терактов 11 сентября 2001 года в США президент Джордж Буш выдвинул талибам ультиматум в кратчайшие сроки предоставить в распоряжение американского правосудия Бен-Ладена, а также все руководство «Аль-Каиды». Американский президент заявил тогда, что начинает «крестовый поход против терроризма». Официальный Вашингтон, заручившись поддержкой союзников по антитеррористической коалиции, а также многих движений и группировок, признававших право США на акты возмездия, принял решение о проведении военной операции в Афганистане под кодовым названием «Несокрушимая свобода».

Как развивался афгано-американский диалог в дальнейшем?

21 сентября 2001 года Кабул ответил отказом американской стороне, заявив, что Белый дом не предоставил достаточно веских доказательств о причастности «Аль-Каиды» к терактам в Нью-Йорке и Вашингтоне. Далее, несмотря на жесткость требования США, талибское руководство в течение двух недель несколько раз предлагало судить Бен-Ладена либо в Афганистане в шариатском суде, либо выдать его правосудию третьей страны. На такие варианты Вашингтон ответил отказом. В афгано-американских отношениях явно назревал вооруженный конфликт. Поэтому из Афганистана в соседние Пакистан и Иран устремились мощные потоки беженцев, а Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты — единственные государства, признававшие режим «Талибана», — 22 сентября 2001 года разорвали с Афганистаном дипломатические отношения.

На этом этапе американо-афганский переговорный процесс завершился.

7 октября 2001 года в Афганистане была развязана новая война. Эту войну некоторые политологи сразу же назвали экономической — как «операцию для установления контроля над Центральной Азией, точнее, над ее огромными запасами углеводородов»^{9}. Она была нужна для открытия коммерческого маршрута «Шелковый путь» с американским соучастием и соответствующим влиянием, а также для обеспечения безопасности строительства новых трубопроводов по экспорту нефти и газа» (в первую очередь имелись в виду газопровод и нефтепровод Туркменистан-Афганистан-Пакистан)^{10}. Вместе с тем, казахстанский политолог Сыроежкин К. в дальнейшем дал более расширительное определение: «США получили легитимный доступ для своих воинских подразделений в «сердце» евразийского континента со всеми вытекающими отсюда перспективами: контроль над Каспийским регионом; сдерживание Китая с возможностью дестабилизации обстановки в нем; ограничение присутствия, а по возможности и полное вытеснение России и Ирана из региона; воздействие на ситуацию в государствах Центральной Азии с перспективой решения задач, которые не смогла реализовать администрация Билла Клинтона; наконец, формирование в регионе проамериканских альянсов, а в Афганистане — проамериканского правительства»^{11}.

Для усиления своих обвинений против Кабула и для обоснования развязывания войны против талибов США дополнительно обвинили их режим в наркопроизводстве, которое представляло большую международную опасность. Однако, как известно, экспорт героина из Афганистана осуществлялся десятилетиями, но при талибах производство наркотиков в стране ежегодно снижалось, так как их власть весьма серьезно боролась с производителями и торговцами наркотиков (причем, если в 2001 г. (при талибах) в Афганистане было собрано 185 тонн опия-сырца, то в 2004 (при американцах) — уже 12 тыс. тонн).

ВОЙНА. В течение первого месяца боевые действия осуществлялись преимущественно с американских и британских кораблей: с американских авианосцев стартовали и бомбардировали самолеты, с остальных морских судов союзников стреляли крылатыми ракетами. Практически с первых ударов были уничтожены все военные самолеты на афганских аэродромах и разрушены средства ПВО. Одновременно отряды специального назначения стран коалиции провели наземные операции в наиболее важных районах скопления и снабжения вооруженных сил талибов и в центрах управления войсками.

Что касается технологического уровня использованных сил нападения, то в авианалетах участвовали, наряду с другими современными истребителями и штурмовиками, и стратегические бомбардировщики В-1B, B-2, В-52, применялись высокоточные бомбы, снаряды и ракеты «воздух-земля» с лазерным или спутниковым наведением. Причем силы вторжения пускали в ход и сверхтяжелые неядерные авиационные бомбы «Дэйзикаттер». Чтобы несколько снизить критику разрушительных действий сил вторжения в Афганистан, США параллельно проводили камуфляжные гуманитарные акции: разбрасывали над населенными пунктами этой страны с военно-транспортных самолетов С-17 пакеты с продовольствием и медикаментами.

После месяца массированных воздушных и ракетных ударов, приведших не только к потерям в вооруженных силах кабульского режима, но и к крупным человеческим жертвам среди мирного населения, боеспособность движения «Талибан» резко снизилась. Этим воспользовались противники режима внутри страны. 9 ноября 2001 года вооруженные силы Северного альянса (политическая организация, созданная в Афганистане к северу от Гиндукуша) под руководством узбекского генерала А. Дустума в результате концентрированного удара захватили крупнейший город северного Афганистана Мазари-Шариф. При этом было убито много талибов, остальные прекратили сопротивление или попали в плен; сам город подвергся мародерству. Утрата Мазари-Шарифа привела к тому, что многие поддерживавшие талибов полевые командиры предпочли перейти на сторону Северного альянса. 13 ноября талибы без боя оставили Кабул, а в конце этого месяца и последний опорный пункт на севере страны — город Кундуз^{12}.

Таким образом, в руках правительства талибов сохранилась лишь провинция Гильменд с главным пуштунским городом Кандагар, городами Лашкаргах, Буст, Гиришк и близлежащими менее населенными пунктами. За ними остались также горные ущелья и разрозненные поселения южного Афганистана и особенно горные районы Пактии и Гардеза на юго-востоке страны.. Учитывая чрезвычайную значимость Кандагара для пуштунов и талибов, американское командование региона Персидского залива и Среднего Востока для завершения разгрома стационарных военных образований талибов сочло целесообразным в первую очередь захватить этот город. 25 ноября 2001 года оно осуществило переброску с кораблей в Аравийском море крупного контингента морских десантников в количестве тысячи человек на плато к югу от Кандагара. Талибское руководство, получив информацию об американском десанте, направило против них имевшиеся у него остатки бронетехники. Однако она была быстро уничтожена американскими вертолетами. Таким образом, Кандагар был обречен перед техническим превосходством американцев — через две недели город был освобожден от талибов.

Но разгром талибов не был полным: их руководители во главе с Омаром, а также Усама бен Ладен скрылись, по сведениям, в горах Пактии, в разветвленной и сложной для обследования пещерной системе местечка Тора-Бора. Пактия еще с девятнадцатого века была освоена пуштунскими племенами как важный опорный район, который, в том числе, не смог покорить штурмовыми операциями в 80-е годы XX века правивший тогда кабульский режим при мощной поддержке советских войск. Теперь же наспех сформированные под руководством антиталибских сил войска, включая подразделения Северного альянса, при американской военной поддержке тоже бросились на штурм Тора-Боры, обрушив на район мощные серии бомбардировочных ударов и десантных операций. Сражения были упорными и длились несколько дней, пока антиталибской коалиции не удалось 17 декабря подавить местное сопротивление. Однако ни в пещерах, ни в близлежащих ущельях обнаружить лидеров «Талибана» и «Аль-Каиды» не удалось.

Во главе новой, переходной, афганской администрации в декабре 2001 года был назначен пуштун Хамид Карзай, который в июне 2002 года Лойей Джиргой (высшим форумом пуштунских племен, или иначе, верхней палатой афганского парламента) был утвержден временным президентом Афганистана. Одновременно с завершающими боями по подавлению сопротивления талибов в Афганистане была развернута военная миссия НАТО, получившая название ISAF (International Security Assistance Force, создана согласно резолюции Совета Безопасности ООН от 20 декабря 2001 года). Поначалу ее зона ответственности распространялась только на Кабул^{13}.

Хотя вторгшимся в Афганистан войскам международной коалиции (американо-английской) при «соучастии» новых афганских вооруженных сил удалось довольно быстро подавить основные военные формирования талибов, однако еще в течение всего 2002 года оккупантам и новым властям, пусть и эпизодически, пришлось вступать в сражения и стычки с талибскими партизанскими отрядами в южных провинциях Афганистана. Так, в марте 2002 года войска международной коалиции провели против скопления талибских вооруженных отрядов в долине Шахи-Кот (район города Гардез) серьезную операцию под кодовым названием «Анаконда». В дальнейшем сопротивление талибов стало ограничиваться редкими обстрелами баз и конвоев иностранных войск.

Таким образом, трагические события, произошедшие 11 сентября 2001 г. в США, привели к крупному международному вооруженному конфликту на Среднем Востоке: возглавляемая Вашингтоном союзническая коалиция ввела свои войска в Афганистан, свергла власть талибов, оккупировала южный и западный Афганистан и передала правление страной коллаборационистскому правительству Хамида Карзая — выдвиженцу антиталибских пуштунских кругов Кандагара. США развязали войну в Афганистане, назвав ее операцией «Несокрушимая свобода». Затем она перешла в состояние долговременного военного противоборства между войсками НАТО, поддерживаемыми сначала Северным альянсом, а затем новым правительством X. Карзая, с одной стороны, и исламистской организацией «Талибан» совместно с «Аль-Каидой», — с другой.

Следует отметить, что новые формы афганской государственности и их характер до сих пор еще не стали стабильными настолько, чтобы местная общественность могла считать их в целом как фундаментально сложившимися и способными обеспечить мирное существование единого и социально уравновешенного Афганистана.

Военные действия в стране продолжались весь период ее иностранной оккупации. «Война в Афганистане только начинается, и это не конец, как предполагали ранее», — так через несколько лет заявляли эксперты Афганской неправительственной организации по безопасности. В ее отчете отмечалось, что в 2007 г. число атак экстремистов даже увеличилось. Те же эксперты добавляли: «Через несколько лет минувший год (то есть 2007 г.) считается годом, в котором движение «Талибан» вновь активно принялось за борьбу. Теперь ясно, что «легкий» уход «Талибана» с арены сражений в 2001г. был скорее стратегическим приемом, чем реальным поражением»^{14}.

За весь 2007 г. в результате более чем 140 терактов и убийств в стране погибли более 6,5 тыс. человек (подавляющее число из них — афганцы: не только военнослужащие и чиновники, но и мирные граждане). За указанный год также погибло рекордное количество военнослужащих из воинского контингента США — 110, при этом количество жертв среди представителей афганских правоохранительных органов достигло 925 человек. Воинский контингент Великобритании потерял 41 солдата, а вооруженные силы Канады — 30 человек. Кроме того, за 2007 г. погибли 40 военнослужащих из других стран. Такая же нестабильная политическая и военная ситуация в Афганистане продолжилась и в 2008-2009 гг.

Каковы причины создавшегося тупикового положения?

Главная причина заключалась в том, что американцы вошли в Афганистан, не имея никаких серьезных намерений в плане социально-политических и экономических изменений в этой стране. Просто в 2001 году американцам было необходимо срочно отреагировать на террористические акции в Нью-Йорке и Вашингтоне (предположительно со стороны «Аль-Каиды» и других противников США). От этого зависел политический имидж самого президента Дж. Буша-младшего. Афганистан же был выбран для удара потому, что он являлся слабым государством в военном отношении, а в горах его южных провинций подразумевалось нахождение центрального руководства «Аль-Каиды». Однако американцы, кроме карательных акций и по существу оккупационных действий, не планировали вкладывать в эту страну сколько-нибудь значительные средства, чтобы как-то изменить социальную и экономическую жизнь самих афганцев. Кстати, афганская общественность ждала именно этого, и потому она в свое время не поддержала талибов. Вместо решения афганских проблем американский президент буквально через год ввязался в иракскую авантюру, куда стали преимущественно направляться силы и средства, предназначенные для обеспечения американской военной авантюры на БСВ. До 2009 года 80% этих затрат как раз и уходили на Ирак, а Афганистану доставались лишь малые крохи от них. Словом, среди афганского населения росло недовольство тем, что в их социально-экономической жизни не происходили позитивные перемены.

Вторая причина — в Афганистане, как и в Ираке, американцы допустили серьезную ошибку, не создав дееспособной национальной армии, которая могла бы самостоятельно взять под контроль все провинции. Собственно американский военный контингент в Афганистане до 2009 года был весьма недостаточным (хотя и преобладавшим в составе иностранных интервентов), так как Пентагон оказался во многом занятым в решении своих проблем в Ираке. Войска международной коалиции в Афганистане были представлены довольно слабо, и функции «вооруженных дежурных» выполняли, в основном, европейцы и канадцы. В афганской кампании преимущественно воевали американцы и британцы, а подразделения остальных стран не стремились участвовать в активных боевых действиях.

Третья причина (или полумера) заключалась в том, что американцы всегда делали ставку только на пуштунов, тогда как основной оппозицией талибам выступал Северный альянс, в который входили воинские части национальных меньшинств страны (преимущественно таджиков и узбеков). Кстати, поэтому у американцев и не было больших потерь в 2001 году, когда они вошли в Афганистан. Тогда всю наземную часть боевых операций против талибов проводили войска «северян», а американцы, в основном, поддерживали их с воздуха. Со временем Северный альянс был выдавлен со своих позиций в центральных властных учреждениях в Кабуле. Заметим, что большая часть пуштунов всегда поддерживала «Талибан». В результате американцы никогда не могли полностью опереться ни на тех, ни на других.

Еще одной проблемой Афганистана, помимо войны, являлось производство наркотиков. Как сообщил специальный представитель президента РФ по вопросам международного сотрудничества в борьбе с терроризмом Анатолий Сафонов, по итогам 2007 г. в Афганистане было собрано рекордное количество опиата — 8 тыс. т. «Афганистан находится на последней стадии превращения в наркогосударство», — сказал А. Сафонов. В условиях фактического отсутствия развития народно-хозяйственных отраслей именно это привело к тому, что экономика страны стала наркозависимой.

Официально объявленные итоги потерь в Афганистане в первом десятилетии XXI в. (данные за период с октября 2001 г. по февраль 2009 г.) составили:

-в международной коалиции — 1062 военнослужащих, в том числе в контингентах США — 640, Великобритании — 143, Канады — 108;

- среди талибов — (по неофициальным данным) не менее нескольких десятков тысяч;

- среди мирного населения Афганистана — около 50 тысяч человек.^{15}

В последние полтора года первого десятилетия XXI века политическая обстановка в оккупированном Афганистане, которая до этого (сравнительно с таковой в Ираке) под властью международной коалиции и коллаборационистов считалась относительно спокойной, изменилась кардинально. Если рассматривать ситуацию на юге Афганистана, то, по сообщениям иностранных СМИ, уже четыре провинции контролировались движением «Талибан». Причем один из городов в провинции Кандагар, на том же юге, уже в течение долгого времени находился в руках талибов, и коалиционные силы безуспешно пытались отбить его. Более того, в трех других южных провинциях контроль частично находился на стороне «Талибан». Следует сказать, что талибы заметно активизировали свою деятельность на западе Афганистана, в провинции Герат. Ранее, как известно, это движение практически не было представлено на местном уровне, даже во времена господства режима «Талибан» его представители не могли полностью контролировать данную провинцию. Затем появились сообщения о том, что «Талибан» активизировался на севере страны, хотя этот регион все еще считался относительно спокойным регионом Афганистана.

С другой стороны, при правительстве Хамида Карзая, т.е. внутри антиталибовской коалиции, был создан новый альянс — Национальный объединенный фронт, куда вошли все бывшие командиры моджахедов северных провинций, представлявшие таджиков Афганистана. Также в этот альянс вошли лидеры узбекских племен во главе с генералом А. Дустумом. Сам альянс не декларировал себя противником президента Хамида Карзая, но большинство местных экспертов сошлись во мнении, что этот альянс представлял опасность для X. Карзая. То есть, если до этого Карзаю противостоял только «Талибан» как движение, то теперь у него появилась внутренняя политическая оппозиция сбоку. Сам конгломерат людей, которые объединились против него, выглядел довольно странным. С одной стороны, это бывший президент Афганистана Бурхонуддин Раббани, большинство лидеров антиталибовского Северного альянса (т.е. преимущественно таджики по национальности; кроме того, там были представители и других нацменьшинств, например, А. Дустум и т.д.), а также бывшие сторонники убитого президента Наджибуллы. Появление такого альянса повергло в изумление иностранных наблюдателей. Оно свидетельствовало о том, что внутри правительства Карзая образовалась серьезная группа несогласных с его политикой, так как большое количество членов указанного объединения входили в состав его правительства. Альянс ставил очень серьезные вопросы, в том числе необходимость изменения конституции страны и ее политического устройства — перехода верховенства власти от президентской к парламентской, введение института прямого выбора губернаторов.

О чем это говорило? О том, что проамериканское правительство X. Карзая не пользовалось популярностью среди афганского населения. Но самое главное, что эта власть все более теряла контроль над южными провинциями, где основную часть жителей составляли пуштуны.

Уже на этом этапе в западных СМИ стали высказываться мнения, что война в Афганистане американцами проиграна (так же как и в Ираке), и рано или поздно им придется думать над тем, как выводить свои войска и контингенты коалиции из этой страны. Поэтому появился вопрос: какой будет политическая тактика «ухода» и что будет после них? Здесь предполагалось несколько вариантов развития событий.

Первый — в случае полного контроля «Талибана». Конечно, вряд ли такой ход событий устраивал бы коалицию. Но, с другой стороны, ситуация заключалась в том, что ни у НАТО, ни у США не было средств для осуществления широкомасштабных боевых действий на территории Афганистана. Они и не были заинтересованы в этом. Поэтому предполагалось, что они каким-нибудь образом начнут переговоры с «Талибаном». Второй — будут определенные договоренности между «Талибаном» и X. Карзаем, хотя это казалось маловероятным. Но, думалось, над этим поработают американцы. Третий — Афганистан фактически распадется на несколько частей, т.е. на север и юг. А западная часть может присоединиться: либо к тем, либо к другим. Или же появится и такой вариант, что страна может разделиться на более мелкие части, так как у «пуштунского Талибана» однозначно были сложные отношения и с хазарейцами, и с таджиками. Поэтому вполне возможно, что будет выбрана такая стратегия, когда юг отдадут пуштунам, а силы иностранной международной коалиции станут поддерживать своих союзников в северных провинциях. Кстати, так же поступил и СССР, когда выводил свои войска из Афганистана в 1989 году. Тогда «шурави» (то есть «советские») создали на севере Афганистана своего рода «буферную зону», где отдали все оставшееся оружие А. Дустуму, так как этот генерал поддерживал политику Москвы в течение всего периода пребывания советских войск в Афганистане.

Таким образом, в мировом сообществе все более и более нарастало мнение, что в Афганистане американская политика потерпела фиаско. Это, в частности, еще в начале 2008 года высказал таджикский политолог, директор Общественного комитета по содействию демократическим процессам в Таджикистане Парвиз Муллоджанов в ответах на вопросы корреспондента ИА REGNUM^{16}, а также многие эксперты из разных стран, включая и из России.

На каких позициях находились к концу первого десятилетия XXI века представители международной коалиции?

Как известно, администрация Дж. Буша твердо стояла на позиции продолжения военной кампании в Афганистане. Так, в апреле 2008 г. прозвучало, что США направили в эту страну дополнительно 3,2 тыс. морских пехотинцев, чтобы увеличить американский контингент более чем на 10%. Но на этом уровне новые деяния Вашингтона в отношении Афганистана не остановились.

Дело в том, что в течение 2007-2008 гг. талибы усилили и расширили масштабы вооруженного сопротивления и поставили под свой контроль значительные территории и населенные пункты в сельской местности. Даже несмотря на западное военное присутствие и его поддержку, контроль правительства президента Карзая над многими (особенно сельскими) районами носил формальный характер^{17}. Американское военное командование же выступило с претензией к Вашингтону, что расквартированных войск в этой стране явно недостаточно, чтобы не только покончить с вылазками талибских отрядов (которые к этому времени уже приобрели современные зенитные средства — стационарные и переносные), но и для установления действенного контроля надо всеми провинциями Афганистана. Поэтому в Белом доме пришли к выводу, что необходимо усиление американских воинских контингентов здесь.

Рассчитывать на соответствующее увеличение контингентов из других стран по сути не было оснований. Так, в 2008 г. в парламентах многих европейских стран — участников международной коалиции не только усиливалась критика пребывания своих войск в Афганистане, но и раздавались требования о сокращении функций в этой стране и даже полного вывода. В качестве иллюстрации сложившихся тогда таких настроений можно привести признание британского посла в Афганистане Шерарда Коупера-Коулза, который сказал: «Присутствие коалиционных сил в Афганистане не решает проблему, а лишь осложняет ее. Иностранные войска поддерживают режим, который без их помощи уже давно бы рухнул, и только затрудняют выход из кризиса»^{18}.

В следующем 2009 г. подход к решению «афганской проблемы» в администрации президента Дж. Буша остался прежним. В противовес позиции многих европейских партнеров Вашингтоном было предусмотрено в дополнение к уже находящемуся в Афганистане американскому контингенту в 32 000 военнослужащих направить как минимум 20 тысячный контингент войск разного назначения. В его состав вошли подразделения мотопехоты, спецназа и авиации для усиления вооруженных сил в районе Кабула и в южных провинциях. Вместе с тем и Канада, Великобритания и Нидерланды обязались направить дополнительное подкрепление к дислоцированному в Кандагаре международному контингенту НАТО в 12 500 военнослужащих, а также в провинцию Гильменд^{19}.

Практическое претворение дальнейших военных планов Пентагона пало на плечи нового американского президента Барака Обама. Он с первых дней своего правления заявил об усилении американского военного присутствия в Афганистане за счет вывода войск из Ирака. То есть тогда Вашингтон пошел по пути усиления «американизации» войны в Афганистане^{20}.

Барак Обама принял решение отправить в Афганистан дополнительно 17 тыс. военнослужащих. В начале 2009 года американский воинский контингент в этой стране составил 38 тыс. человек. А госсекретарь Хиллари Клинтон объявила о долговременности политики США по пребыванию в Афганистане.

Кроме того, ожидалось, что Великобритания расширит свой контингент в Афганистане после вывода части войск из Ирака. За ними о подобных намерениях заявили и другие участники международной коалиции. В частности, Польша в том же году обязалась отправить в Афганистан дополнительно 400 своих солдат. Грузия же информировала, что намеревается послать в Афганистан 4 тыс. военнослужащих, если ее примут в НАТО^{21}. Подобного взгляда продолжали придерживаться и некоторые другие страны, до этого отправившие свои воинские подразделения в Афганистан (Испания, Румыния и иные). А шведское правительство заявило о необходимости пребывания их воинского контингента в Афганистане в течение следующих 15 лет^{22}.

Вашингтон, стремясь сломить талибанское сопротивление на афганском юге, но не справляясь эффективно с этой задачей, стал оказывать давление на Исламабад, чтобы пакистанская армия стала заградительной стеной на пакистано-афганской границе и не позволила талибам маневрировать в приграничных районах. Кроме того, от Пакистана требовалось совместно с американскими силами наносить синхронные удары по повстанцам. Однако пакистанская сторона, наряду с осуществлением ряда военных операций в северо-западной провинции (где проживают пуштунские племена), стала возражать против своего широкого вовлечения в борьбу с талибами. Она заявила, что «главную опасность для Пакистана представляет пакистано-индийская граница, на которой она не намерена ослаблять свои вооруженные силы во имя солидарности с американцами на своей северной границе». Одновременно «Исламабад выразил беспокойство тем, что диверсионные отряды американских морских пехотинцев, расширив свои операции против талибов в южных горах Афганистана, начали все чаще вторгаться на пакистанскую территорию. А это усложняло политическую ситуацию в таких проблемных для центрального пакистанского правительства районах, как Белуджистан и пуштунская северо-западная провинция»^{23}. Таким образом, НАТО, и прежде всего ее основной костяк — американо-английский контингент в ходе своих карательных действий на афганском пространстве встретилась с усложненной ситуацией, подобной таковой в Ираке.

В течение первого десятилетия XXI века Россия по существу была пассивной стороной в отношении ситуации в Афганистане: во внешней политике Москвы данного периода эта южная страна занимала незначительное место, а российские торгово-экономические связи с ней находились всего лишь на уровне 70 млн. долл.

Что Россия могла предпринять в тот момент? У российского руководства традиционно хорошие отношения имелись с Северным альянсом. Кстати, и в 1990-е годы лидеры Северного альянса получали действенную помощь от России. Россия имела возможность сыграть роль посредника в тот период, когда встал бы вопрос о выводе иностранных войск из Афганистана. Для России и стран Центральной Азии, несмотря на дальнейшее трагическое развитие событий в Афганистане, первостепенным вопросом должно было стать создание буферной зоны на южных рубежах СНГ. Если бы «Талибан» в той воинствующей форме, в которой эта организация находилась, и ее радикальное крыло получили бы контроль над всей территорией Афганистана, и вышли бы к границам СНГ, а именно к горным районам таджикского Бадахшана, тогда могла бы возникнуть серьезная угроза стабильности и безопасности в регионе в целом. Не надо забывать, что одной из радикальных групп «Талибана» являлась центральноазиатская, к которой относилось и Исламское движение Узбекистана (ИДУ). Опасность была и для России, да и не только для нее, важно было не допустить такого развития событий.^{24}

Если на начальном этапе противоборства между талибами и международной коалицией под водительством США Москва воздерживалась от критических замечаний в адрес агрессивных действий Вашингтона, то по прошествии нескольких лет руководство России несколько изменило свое отношение к афганскому вопросу. Это было вызвано тупиковостью сложившейся политической ситуации в Афганистане и возросшей опасностью для мирового сообщества от увеличившегося «при американцах» афганского экспорта наркотиков и ультрарадикальных идей. Такой новый подход Москвы прозвучал, в частности, в интервью президента РФ Д.А. Медведева корреспонденту Би-Би-Си 29.03.2009 в части, касавшейся Афганистана, Ирака и Ирана. На вопрос корреспондента Э. Марра: «Американцы пересматривают свою политику по Афганистану в настоящий момент. Но помимо того, что Вы могли бы сказать: «Мы вас предупреждали», — что бы Вы могли посоветовать американцам делать в будущем в отношении Афганистана?» — Д.А. Медведев ответил: «Афганская тема, конечно, является одной из самых проблемных, самых сложных тем в сегодняшней жизни. Изначально мы поддержали усилия американцев и государств альянса по предотвращению террористической угрозы, которая исходила из этой страны, в том числе и в ходе переговоров с нашими ближайшими соседями. Более того, мы в ряде случаев просто открыто помогали, когда нас спрашивали, можно ли разместить те или иные силы, можно ли разместить те или иные базы. Мы отвечали просто: это меры антитеррористические, и мы рекомендуем нашим друзьям, нашим партнерам, в том числе из Центральной Азии, помогать в этом направлении. Я считаю, что и сегодня ряд угроз сохраняется. И в этом смысле мы готовы участвовать в усилиях по наведению порядка, по предотвращению террористических выступлений, в том числе в рамках тех обязательств, которые мы на себя принимали. Другой вопрос, что рано или поздно, на мой взгляд, все-таки должна появиться нормальная, развитая политическая структура Афганистана. Невозможно управлять Афганистаном при помощи альянса, невозможно управлять Афганистаном из-за границы. Афганистан должен найти и свои путь в демократию»^{25}.

Следует отметить, что и со стороны Афганистана нарастала потребность к сближению с Москвой. Дело в том, что подавляющая часть народнохозяйственных объектов, существовавших в этой стране, была построена или технически оснащена при помощи СССР еще в 50-70-е гг. ХХ-го в. — это освоение газовых и нефтяных месторождений на севере Афганистана, Мазари-Шарифский азотно-туковый комбинат, электростанция «Наглу», текстильные фабрики в Кабуле, Гульбахаре, Герате, десяток хлопкоочистительных заводов, большинство автомагистралей (Кабул-Шерхан, Кундуз, Маймане, Герат-Кандагар, Кабул-Джелалабад, Домостроительный комбинат (ДСК) в Кабуле, Политехнический институт в Кабуле, сеть технических училищ и т.д. Кроме того, многие местные профессионально-квалифицированные кадры для афганской науки, культуры, военной области и экономики были подготовлены при советском содействии как в Афганистане, так и в Советском Союзе. Поэтому во время двусторонних контактов в новом столетии афганские представители проявляли большую заинтересованность в возобновлении сотрудничества с Россией.

Таким образом, в 2009-2010 гг. политическая ситуация в Афганистане, как и в прошлые десятилетия, продолжала оставаться неурегулированной и чрезвычайно напряженной, и, вероятно, ее положительная перспектива могла сформироваться только в условиях, когда иностранные войска покинут территорию этой страны и предоставят народу Афганистана самому искать и найти путь оптимального функционирования своей общественной жизни. Хотя войска интервентов имели многократное численное превосходство в живой силе и тем более в оснащенности современным вооружением и электроникой, перспективы на их общий успех были весьма сомнительными. Это признавалось и западными экспертами. Так, июль 2009 года стал самым тяжелым месяцем для сил НАТО в Афганистане: они понесли самые тяжелые потери за все время конфликта, длившегося с 2001 года. В среднем силы НАТО теряли в июле трех солдат в день — это соответствовало потерям сил коалиции в самые неблагоприятные месяцы операции в Ираке. За июль 2009 г. число боевых потерь войск США и НАТО составило 76 убитых, включая 45 американцев — самые высокие показатели с начала афганской кампании.

Аналитики отметили, что рост активности талибов был связан с состоявшимися 20 августа президентскими выборами. По их словам, центр боевых действий все еще находился в южной части страны, однако талибы уже начали наступление на восток и даже на относительно мирный север страны.

В данной связи, начальник генштаба британских вооруженных сил Ричард Даннатт выступил за увеличение численности международных сил в Афганистане^{26}.

Как сообщали СМИ в этот период, «войска НАТО в Афганистане составляли 60 тыс. чел., а «Талибан» — 12 тыс. чел. Для полной победы над талибами должно было быть десятикратное количественное превосходство»^{27}.[5]

Военное напряжение не уменьшилось и в дальнейшем. Поэтому присутствие вооруженных сил международной коалиции стало возрастать. Так, корреспондент Андре де Нешнер по радио «Голос Америки» сообщил следующие данные на июль 2009 г.: «Численность военного контингента США и НАТО в Афганистане составляла более ста тысяч человек. Войска НАТО находятся в стране с 2003 года. Причем в состав действующих только под эгидой ООН Международных сил содействия безопасности (МССБ) входили более 60 тысяч военных североатлантического альянса»^{28}.

По словам некоторых аналитиков, в Афганистане перед НАТО стояли три задачи. Во-первых, помочь афганскому правительству в деле экономического восстановления и политической стабилизации страны. Во-вторых, провести обучение афганских военных и полиции. И наконец, обезвредить и ликвидировать боевиков «Талибана» на юге страны, где они всегда пользовались значительным влиянием.

В составе МССБ контингент США занимал первое место и насчитывал около 30 тысяч военнослужащих. Кроме этого, еще 32 тысячи американских солдат и морских пехотинцев участвовали в операции «Несокрушимая свобода». Как описывали сложившуюся в Афганистане ситуацию иностранные политологи, задачи сил НАТО и участников операции «Несокрушимая свобода» постепенно сближались. Так, эксперт по вопросам НАТО и Афганистана в лондонском Центре европейских реформ Томас Валасек заявил: «Основное различие между ними, если таковое вообще существует, заключается в том, что цель «Несокрушимой свободы» — поимка Усамы бен Ладена и других лидеров «Аль-Каиды» и «Талибана» в Афганистане. Что же касается войск НАТО, то они несут функцию миротворцев, призванных помочь афганскому правительству взять под контроль ситуацию в стране. Естественно, различия между их задачами сглаживаются потому, что силам НАТО исполнять роль миротворцев в Афганистане оказалось не так просто. Так что миротворческие силы превратились в обычных военных».

Другой эксперт из Уэслианского университета в штате Огайо Шон Кэй отметил, что за последние несколько лет талибы сменили тактику. «Талибан» перенял опыт Ирака — сейчас несвойственные раньше Афганистану акции террористов-смертников происходят все чаще и чаще. Более того, самодельные взрывные устройства несут дополнительную угрозу для американских военных, которые ежедневно сталкиваются со смертельными рисками».

Со своей стороны профессор Лондонского университета Майкл Уильяме заметил, что талибы использовали классическую стратегию нанесения коротких ударов. «Сейчас боевики «Талибана» считают себя выигравшими бой — так ли это, пока сказать трудно, — сказал он. — Территории под их контролем не так уж много. Дело в том, что они ведут войну в основном на изнурение. В ответ силы НАТО вынуждены отражать их нападения на определенной территории, а затем эту территорию удерживать. Талибам же достаточно совершать кратковременные выпады и создавать хаос. И эта весьма легкая для них стратегия создает колоссальные трудности для войск коалиции».

В дополнение к этому сотрудник Совета по международным отношениям в Вашингтоне Чарльз Купчан подтвердил, что контртеррористические действия всегда были связаны со значительными трудностями, так как боевики часто уходили от преследующей их армии. «Например, в Афганистане, — сказал он, — они могли перейти через границу и раствориться на территории Пакистана. А разрешения на ввод войск на территорию этой страны у США, в общем, нет — несмотря на осуществляемые там удары беспилотных летательных аппаратов. Так что в Пакистане у боевиков было надежное укрытие. Они могли время от времени переходить афганскую границу, проводить нападения, а потом опять ускользать в Пакистан».

По мнению многих западных экспертов, репутация НАТО могла серьезно пострадать, если войскам альянса не удастся подавить сопротивление талибов и установить полностью мирный порядок в Афганистане.

Вот как представлял себе победу в Афганистане упоминавшийся выше профессор Майкл Уильяме: «Для США и их союзников успехом операции в Афганистане будет стабильная страна с централизованным правительством, которое пользуется уважением независимых региональных сил, отвечает за свою собственную безопасность и гарантирует, что террористические организации не смогут найти прибежища в стране».

Майкл Уильяме и другие эксперты отмечали, что Афганистан может добиться стабильности только при условии необходимой экономической и финансовой помощи правительству страны со стороны международного сообщества. Для восстановления стабильности в стране присутствия только войск НАТО недостаточно.^{29}

Пессимистические высказывания иностранных политологов вызывались прежде всего тем, что за спиной талибов и афганских националистов имелся мощный тыл в лице крупнейшей нации Афганистана — пуштунов (70% населения страны) и обширный горный регион пуштунских племен на афганской и пакистанской (северо-западная провинция) территориях, чья численность в Пакистане не уступала таковой в пределах Афганистана. Исламабад, со своей стороны, стал проявлять нарастающее беспокойство за стабильность политической и межнациональной ситуации в своей стране, так как борьба талибов с воинскими контингентами международной коалиции в Афганистане начала влиять на настроения не только в Белуджистане и в районах расселения «пакистанских» пуштунов, но и в Пенджабе^{30}. В пакистанских СМИ появились даже публикации под заголовками «Талибанизация Пенджаба»^{31}.

Кроме того, не следует сбрасывать со счетов нараставшую оппозицию внутри самих стран-интервентов: как среди второстепенных участников международной коалиции, так и в англо-саксонских державах — зачинщиках агрессии.

Остановимся на этой проблеме подробнее.

Возраставшие потери воинских контингентов в Ираке и Афганистане привели к некоторым качественным сдвигам в действиях правящих кругов США и Великобритании. Если президент Обама, решившись сократить численность американских войск в Ираке и пообещав их полный вывод из этой страны в 2011 году, одновременно пошел на увеличение американского участия в Афганистане, а премьер Великобритании Г. Браун совершил полную эвакуацию своего контингента из района Басры (но также проявил готовность усилить свое участие в афганском конфликте), то их политика в Афганистане стала вызывать растущие протесты общественности обеих держав.

Особенно это проявилось в Англии. Причем критика действий правительства велась с двух сторон: 1) министерство обороны королевства, объясняя весьма высокие показатели гибели английских военнослужащих в афганской провинции Гильменд, которые уже летом 2009 г. превысили потери всей «английской кампании» в Ираке и составили с 2001 года 187 человек^{32} (по данным той же газеты, в Ираке за 2003-2009 гг. погибло и умерло 179 британских военнослужащих^{33}. Причем в августе 2009 г. общие английские потери в Афганистане уже составили более 200 человек), заявило, что командованию на афганском фронте чрезвычайно не хватало штурмовых вертолетов. Поэтому английские потери быстро возрастали: так, только в течение трех дней боев летом 2009 г. было ранено 55 военнослужащих. Министр обороны Б. Айнсворз потребовал от премьер-министра Г. Брауна и парламента резко увеличить количество вертолетов Chinook еще на 20 единиц (в дополнение к уже имевшимся 20 в Афганистане), а также 2 тысячи бронемашин Mastiff и другого вооружения на афганском направлении^{34}; 2) общественность Великобритании все более отрицательно реагировала на большие и растущие людские потери англичан в Афганистане. Местные СМИ буквально захлестнула обширная и подробная информация по каждому случаю возвращения трупов англичан в страну. На ее основе в Великобритании усилилась критика действий правительства за рубежом, стали раздаваться требования об отставке Г. Брауна и лейбористского правительства. Оппозиция правительству заявила, что «английский народ не понимает, почему мы ведем войну в далеком Афганистане, принося в жертву наших граждан и расходуя большие бюджетные средства». Эти настроения наблюдались и в английском контингенте в Афганистане — пресса привела в качестве примера поступок капрала Глентона, который, вернувшись из этой страны, публично отказался снова служить в ней, заявив «о своем несогласии с военным вмешательством Великобритании там»^{35}. Одновременно с этим, в английском парламенте вспыхнул скандал — обвинение Министерства обороны в неумелом и даже преступном расходовании 500 млн. фунтов стерлингов, когда финансовые потери впустую составили 313 млн. ф.ст. Как раз этих средств, заявили критики, оказывается, и не хватало для достаточного оснащения английских войск в Афганистане.^{36}

Однако премьер-министр Г. Браун в ответ вновь категорически подчеркнул, что «политика его страны в Афганистане и Пакистане полностью соответствовала цели сохранения мира не только в этих странах, но и в регионе в целом (имелись в виду Средний Восток и Индостан)… Что касается вопроса потерь в Афганистане, то британская армия, — по его словам, — имела достаточно необходимой экипировки, чтобы преуспеть в войне»^{37}. В итоге, оценивая политические настроения в Англии с 2009 г. по вопросу о положении в Афганистане, можно констатировать, что в Великобритании нарастали острые противоречия между мнением общественности и лейбористским правительством. Как заявляли СМИ, почти 60% населения в США и Британии потребовали вывода своих войск из Ирака и Афганистана^{38}.

Чтобы переломить военную и политическую ситуацию в Афганистане в свою пользу, его правящие круги, подконтрольные Западу, и американо-английская коалиция стали активно действовать, чтобы успешно провести перевыборы угодного им президента страны в августе 2009 года, и таким образом обеспечить законность для продолжения своих военных операций против талибов.

Учитывая то, что авторитет президента Хамида Карзая был весьма невысоким в Афганистане, а местное население устало от неустойчивости внутриполитической жизни в стране, как сам Карзай, так и его союзники по международной коалиции уже с весны 2009 года стали искать наиболее выигрышные варианты для его переизбрания на новый срок. В этой связи снова возросли «акции» генерала А. Дустума, как важного союзника в «перевыборной игре».

Генерал А.Р. Дустум, создатель партии «Национальное исламское движение Афганистана» (НИДА) и один из лидеров афганских узбеков, был вновь приглашен в Кабул. Дело в том, что он являлся одной из самых влиятельных фигур на кабульской политической арене, но с декабря 2008 года, находясь в вынужденной эмиграции в Турции, на протяжении более чем полугода был отстранен от непосредственного участия в политической борьбе, захлестнувшей афганскую политическую верхушку зимой-летом 2009 года. Как уже отмечалось, политическое падение А.Р. Дустума началось в феврале 2008 года, когда серьезно разгорелся до этого тлевший конфликт между ним и его бывшим подчиненным Акбар Баем, который, возглавив «Союз тюркоязычных народов Афганистана» (СТНА), встал на путь оспаривания дустумовского лидерства над афганскими узбеками.

Наконец, после некоторого выжидания, 3 февраля 2008 года Дустум и 50 его вооруженных сторонников совершили налет на дом Акбар Бая. Застрелив одного из охранников и жестоко избив лидера СТНА, они увезли его и сына в качестве заложников. В дальнейшем Дустум отказался подчиниться сотрудникам полиции, явившимся к месту столкновения, и при этом заявил, что окажет вооруженное сопротивление властям в случае попыток проникнуть в его собственный дом на основании заведенного на него уголовного дела. Тогда указом президента Хамида Карзая лидер НИДА был временно отстранен от исполнения обязанностей военного советника президента и начальника штаба верховного командования вооруженных сил страны, а также помещен под домашний арест. Ввиду продолжительного отсутствия компромисса между генералом и представителями Акбар Бая, Дустум в ноябре 2008 года согласился с предложением Хамида Карзая уехать из страны. 1 декабря 2008 года специальный самолет из Анкары забрал генерала Дустума и его семью в Турцию.

Однако, находясь в Турции, Дустум продолжил свою активную политическую деятельность. Так, шаг за шагом он превратился в важного закулисного политического союзника Хамида Карзая, а в начале 2009 года стал содействовать Карзаю в развале оппозиционного «Национального фронта Афганистана» (НФА), хотя генерал сам являлся одним из руководителей этого альянса.

Необходимость в присутствии генерала на афганской политической арене стала снова актуальной еще и в связи с неблагоприятными для центральной власти событиями на севере страны. Весной 2009 года резко обострилась военно-политическая ситуация в трех афганских провинциях — Сари-Пуль, Фарьяб и Джаузджан (с преобладающим узбекским населением), что, в свою очередь, угрожало благоприятному проведению для Карзая президентских выборов в этом до сих пор лояльном власти регионе страны.

За несколько месяцев вооруженные формирования талибов, «Аль Каиды» и «Исламского движения Узбекистана» (ИДУ) заметно дестабилизировали ситуацию здесь. Местное население было серьезно встревожено вооруженными нападениями на уездные администрации и убийством начальника регионального Управления национальной безопасности (УНБ). Обеспокоенные ухудшением обстановки на местах губернаторы провинций Сари-Пуль, Фарьяб и Джаузджан стали часто проводить совместные совещании по проблемам обеспечения безопасности, в которых приняли участие руководители силовых структур всех «узбекских» провинций. Уже в ходе совещания в городе Шибирган 6 июня губернатор Фарьяба, в частности, объявил о значительном усилении численного состава правоохранительных органов в уезде Гурмач с целью ликвидации весьма активизировавшихся здесь вооруженных отрядов антиправительственной оппозиции.

Таким образом, возвращение генерала Абдула Рашида Дустума в Афганистан явилось насущной необходимостью для президента Хамида Карзая в целях обеспечения безопасности в «узбекских провинциях» страны, в которых генерал пользовался высокой популярностью среди местного населения, к тому же он обладал опытом борьбы с талибами и другими вооруженными исламскими формированиями на афганском севере.

В свою очередь, генерал Дустум, оценив новую политическую конъюнктуру в стране, вступил в политическую коалицию с лидером хазарейско-шиитского «Исламского союза Афганистана» (ИСА) Хаджи Мохаммадом Мохакиком. Затем, в конце мая 2009 г., от имени НИДА и ИСА он заявил о поддержке кандидатуры Ха-мида Карзая на грядущих президентских выборах. Данный факт весьма усилил позиции Карзая, так как поддержка действующего президента со стороны альянса Мохакик — Дустум на выборах значительно уменьшила возможности для создания другой достаточно опасной для него политической конкурентной силы.

В ответ президент Хамид Карзай отменил свое распоряжение от февраля 2008 года о приостановлении полномочий генерала Дустума в качестве военного советника главы государства и начальника штаба верховного командования. Таким образом, были созданы условия как для возвращения А.Р. Дустума на родину полностью реабилитированным, так и для подключения его к вопросам обеспечения государственной безопасности и организации военных антиталибских операций в Афганистане.

Думается, что в возвращении Дустума в Афганистан были заинтересованы и правящие круги Турции. Этот интерес был связан с перспективами разработки углеводородных месторождений на афганском севере. Дело в том, что активный интерес к афганским нефтегазовым месторождениям Турция проявляла не первый год. Так, еще во время визита министра горнорудной промышленности и шахт Афганистана Сайда Ибрагима Аделя в Анкару в августе 2006 года представители турецких компаний выразили готовность принять участие в развитии нефтегазовой отрасли Афганистана. При этом стороны договорились о сотрудничестве в реализации планов модернизации афганской энергетики, чтобы направить местные афганские газовые ресурсы на внутреннее производство электроэнергии. Если в прошлые десятилетия, когда мировые цены на углеводороды были сравнительно низкими, афганские месторождения рассматривались как малорентабельные и даже нерентабельные, то при новой углеводородной конъюнктуре возникла международная потребность в их освоении. Турция выразила желание обеспечить значительные капиталовложения в их разработку. При этом Анкара рассчитывала не только на средства отечественных компаний, но и на привлечение международных финансовых ресурсов: в первую очередь, имелись в виду кредиты регионального международного Банка торговли и сотрудничества (БТС) с капиталом в 1 млрд. долларов, учредителями которого являлись Анкара, Тегеран и Исламабад. Такой расчет делался в связи с тем, что в мае 2009 года афганские власти официально пригласили заинтересованные международные компании принять участие в разработке нефтегазовых месторождений на севере страны. Афганский министр С.И. Адель заявил о ведущихся афганским правительством переговорах с представителями ряда иностранных добывающих компаний на предмет выявления интереса с их стороны к сотрудничеству с афганцами по освоению национальных нефтегазовых месторождений. По оценкам министерства горнорудной промышленности и шахт Афганистана, запасы месторождений провинции Джаузджан и Сари-Пуль по газу превышали 50 млрд. кубометров, а по нефти составляли примерно 7-10 млн. тонн. Афганские власти рассчитывали получать доходов ежегодно от добычи этих полезных ископаемых до 1,5 млрд. долларов.

Однако инвестирование и освоение нефтегазовых месторождений на севере Афганистана оказалось невозможным из-за продолжавшегося обострения ситуации в Джаузджане, Сари-Пуле и Фарьябе. Таким образом, реализации экономических интересов турецких компаний помешали активные действия афганского правительства по наведению порядка в северных «узбекских» провинциях.^{39}

Возвращение северных афганских провинций под контроль центрального правительства Афганистана было важно для всех сторон: администрации президента X. Карзая и генерала А.Р. Дустума, США и Турции. Причем генерал Дустум вновь стал одной из ключевых политических фигур как на севере Афганистана, так и на президентских выборах 2009 года. Считалось, что он мог бы сыграть немалую роль в формировании успешного партнерства США и НАТО с Узбекистаном.

Чтобы обеспечить A.R Дустуму общественную поддержку для легитимного возврата в Афганистан накануне президентских выборов, сторонники узбекского генерала провели многотысячные митинги и демонстрации в северных провинциях — Фарьябе, Джаузджане и Самангане, а также в провинциях Тахар и Бадахшан на северо-востоке Афганистана. Демонстранты требовали возвращения в страну Дустума до выборов, иначе они угрожали их бойкотировать.^{40}

Как же прошли в августе 2009 года президентские выборы в Афганистане?

Прежде всего следует сказать, что политическая и военная обстановка в стране была напряженной в связи с тем, что талибы усилили вооруженные нападения на иностранные воинские контингенты, особенно на американцев и англичан (причем именно в этот период последние понесли наибольшие потери военнослужащих за весь период нахождения в этой стране). Кроме того, талибы поставили под свой контроль несколько провинций. Это позволило ряду экспертов сказать, что вне контроля центрального правительства оказалось более половины провинций Афганистана. Что касается тактики талибов в период выборов, то они заявили, что сделают все, чтобы сорвать их, а в провинциях применят физическую силу против принимающих участие в голосовании.

Афганские власти, в свою очередь, провели полную мобилизацию административного аппарата и силовых органов для подавления вылазок талибов, а американские и английские вооруженные контингенты расширили масштабы карательных операций против талибских и аль-каидовских партизанских группировок. Кроме того, в городах и деревнях, особенно в местах избирательных пунктов и подходов к ним, усилилось патрулирование совместными (то есть местными и иностранными) военно-полицейскими силами.

Как известно, ключевым регионом талибского сопротивления всегда был юг страны, и прежде всего провинция Гильменд (которая считается главной для пуштунов), а также провинции Пактия и ряд других. В преддверии президентских выборов администрация президента США Б. Обамы решила нанести упреждающий удар по усилившимся в последние месяцы позициям талибов в провинциях страны. Так, 2 июня 2009 года США начали крупномасштабную операцию в афганской провинции Гильменд. Операция «Ханджар» («Удар меча») началась с массированной вертолетной атаки по позициям боевиков движения «Талибан». После чего в наступление перешла морская пехота. Всего, по словам бригадного генерала Лари Николсона, в армейской операции было задействовано 4 тысячи солдат США и 650 афганских военных. В провинции находились еще 8 тысяч британских военнослужащих, к которым в конце мая должны были примкнуть 10 тысяч военнослужащих Пентагона. Всем им предстояло шаг за шагом зачистить Гильменд от боевиков и восстановить контроль Кабула над провинцией.

Талибы в Гильменде действительно чувствовали себя вольготно, и операция «Хаджар» не сломила их сопротивления. 22 июня 2009 г. они напали на колонну морских пехотинцев США. По словам американских военных, в тот день они оказались под мощным минометным обстрелом. Бой шел несколько часов, а натиск был такой силы, что пришлось вызывать на выручку авиацию.^{41}

Карательные действия США продолжились, и поэтому эксперты заключили, что «похоже, что Белый дом и Пентагон подготовились к победному броску». Причем одновременно с развертыванием наступления на талибов в июне 2009 года американская администрация произвела рокировку в командовании США и НАТО в этой стране. На смену генералу Дэвиду Маккирнану пришел генерал Стенли Маккристал, которому была поставлена задача использовать новую стратегию борьбы с террористами. В Пентагоне заранее дали понять, что военная операция «Ханджар» — это «вещественное доказательство» смены руководства коалиционных сил в Афганистане. Реформам подверглись также военные структуры, где пошли по пути «разделения труда». Так, если одна часть сил НАТО и США стала заниматься ликвидацией боевиков, то другая — подготовкой афганских военнослужащих^{42}.

Таким образом, президентские выборы в Афганистане, как накануне, так и в день голосования, проходили в обстановке ожесточенного противоборства между законными властями Афганистана при вооруженной поддержке сил международной коалиции (во главе с США), с одной стороны, и талибами в содружестве с «Аль-Каидой» — с другой.

20 августа 2009 года по всей стране были открыты 6,6 тыс. избирательных центров, на которых могли проголосовать примерно 17 млн. человек. Афганскими силами безопасности и военнослужащими НАТО осуществлялся жесткий контроль за ситуацией в стране, и прежде всего в Кабуле. Основными соперниками Карзая являлись эксминистр иностранных дел Абдулла Абдулла, а также бывший министр финансов Ашраф Гани Ахмадзай и депутат Рамазан Башар-дуст. В итоге подсчета голосов принявших участие в голосовании избирателей уже в первом туре действовавший президент Афганистана Хамид Карзай победил большинством голосов и сохранил свой высокий пост на следующий президентский срок.

Зарубежная реакция на итоги афганских выборов была следующей.

Удовлетворение прошедшими выборами выразил президент США Барак Обама. Он сказал: «В Афганистане прошли успешные выборы, несмотря на попытки «Талибана» их сорвать». Всего, по данным афганских властей, за день голосования талибами было совершено 73 нападения в 15 провинциях страны и убито 26 человека, а в Кабуле в столкновении были уничтожены двое боевиков. Однако в миссии ООН в Кабуле по завершении голосования отметили, что «в целом ситуация в сфере безопасности была лучшей, чем того опасались»^{43}.

Успешными и эффективными назвал афганские выборы и генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен, а СБ ООН принял резолюцию с поздравлением афганскому народу и осуждением талибов и членов «Аль-Каиды» за насилие и террористическую деятельность. «Члены СБ приветствуют проведение в Афганистане президентских и региональных выборов», — говорилось в тексте резолюции.

Вместе с тем, несмотря на оптимизм, выраженный официальными лицами мировых держав и международных организаций в связи с победой X. Карзая на прошедших выборах, о стабильности внутриполитической ситуации в Афганистане говорить было рано — высокий процент голосов, отданных за оппозиционного кандидата, убеждал в том, что в стране будут продолжаться сложные времена.

Опасения оказались не напрасными. Так, в начале сентября 2009 года талибами был передан «горячий привет» канцлеру ФРГ А. Меркель, связанный с ее визитом в «гости» к немецкому контингенту, расквартированному на севере Афганистана. Афганские партизаны в провинции Кундуз напали на караван бензовозов, убили и ранили при этом нескольких немецких военнослужащих и похитили 2 машины. Вызванные германским командованием американские бомбардировщики разбомбили эти бензовозы в деревне на переправе через реку, когда местным жителям раздавалось топливо — в итоге погибли 95 человек, и среди них от 30 до 40 мирян (по ряду других оценок, количество жертв составило около 400 человек). Разразился международный скандал (начиная с протеста афганского правительства и требования наказать виновных за жестокость со стороны оккупантов, а также срочного обсуждения инцидента министрами иностранных дел держав на саммите в Стокгольме). В Кундуз срочно прибыл представитель НАТО адмирал Д. Смит, чтобы на месте разобраться с таким вопиющим кровавым фактом. В Германии же против политики А. Меркель выступили не только «зеленые», но и ХСС-ХДС, которые потребовали приступить к выводу немецкого военного контингента из Афганистана^{44}.

Талибы в дальнейшем продолжили применять такую тактику борьбы: они стали избегать контактов с крупными подразделениями американцев, а наносили точечные удары по их соучастникам в коалиции. Вслед за ударами по англичанам и немцам летом и в начале сентября они во второй половине сентября убили шесть итальянских военнослужащих, а в октябре потери понес польский двухтысячный военный контингент (в итоге общие потери только поляков за время пребывания в этой стране составили 15 человек)^{45}. Смысл таких действий талибов состоял в том, чтобы из международной коалиции выбивались наиболее слабые, по их мнению, «фигуры», чтобы усиливалась в мировом сообществе критика политики Вашингтона в Афганистане. Тактика сыграла свою роль: англичане и канадцы решили (пока что на уровне заявлений правительств) вывести свои контингенты к 2011 г., а итальянцы — сократить свое присутствие в Афганистане. Учитывая нараставшие протесты пацифистов в странах Европы, и итальянцы, и поляки, а вслед за ними и другие участники коалиции стали склоняться к мысли в кратчайшие сроки покинуть Афганистан. Что касается американских войск, то президент Б. Обама пока не смог определиться с датой их ухода из страны.^{46}

Талибы почувствовали и другие слабые места власти X. Карзая и иностранного карательного контингента в глубинных районах страны. Так, при помощи партизанских методов талибские группы «наощупь» внедрялись в провинциальные селения, а затем в более крупные населенные пункты, и таким образом шаг за шагом расширяли свой контроль в Афганистане. По оценкам иностранных экспертов и даже американского командования, фактически талибы к концу десятилетия установили свою власть почти над тремя четвертями афганской территории, да и жизнь в Кабуле и других городах оказалась небезопасной. Генерал Стенли Маккристал призвал переориентироваться с военных мер на борьбу с коррупцией, иначе, по его словам, «Талибан» победит в контроле над страной^{47}.

В Вашингтоне тоже поняли, что, несмотря на увеличение своего военного контингента, международная коалиция оказалась не в состоянии справиться с талибами (даже при продолжавшихся американских бомбежках талибских баз не только на афганской территории, но и в приграничных районах Пакистана). Поэтому, по утверждению газеты «Лос-Анджелес тайме», было решено изменить тактику в Афганистане путем усиления деятельности ЦРУ на местах: таким образом рассчитывали, что в этой стране секретных агентов будет больше, чем в Ираке во время обострения там боевых действий^{48}. Упорство американцев, их борьба «за удержание Афганистана за собой», по словам Фредерика Стара, теоретика «Большой Средней Азии» (от Сибири до северной Индии), объяснялись тем, что США создали на БСВ 19 военных баз. Афганистан же был им нужен, чтобы держать под контролем огромный регион от Средиземного моря до Китая, включая Среднюю Азию и Индостан^{49}. Несмотря на все эти меры, Вашингтон тогда так и не решил задачу победить талибов и искоренить «Аль-Каиду».

В ноябре 2009 года политическая ситуация еще более осложнилась. Дело в том, что под давлением критики, указавшей на большие нарушения в подсчете голосов на местах за того или иного кандидата в президенты Афганистана, и в связи с нараставшим недовольством в стране политикой правительства, было принято решение о проведении второго тура голосования между двумя ведущими выдвиженцами на президентский пост: Хамидом Карзаем и Абдуллой Абдуллой. Однако кандидат от оппозиции Абдулла Абдулла сделал внезапный ход — он отказался от участия в новом туре голосования, сославшись на то, что коррупция все равно не позволит достичь справедливой результативности выборов. Тогда X. Карзай был провозглашен победителем президентской гонки в Афганистане. Вашингтон тут же признал легитимность такого финала и подтвердил свою полную поддержку X. Карзаю, а также заявил о своей решимости довести до конца войну с «Талибаном» и «Аль-Каидой». Что касается оппозиции, и тем более талибов, то они не признали такого итога афганских выборов.

Таким образом, противостоявшие политические силы в Афганистане (включая и внешний фактор) не отказались от своих позиций и методов действий в остром взаимном противоборстве за власть в стране и еще более осложнили здесь политическую и военную обстановку. Причем США и Великобритания предполагали значительно увеличить численность своих войск в Афганистане (по информации из правящих кругов указанных держав, от 10 до 80 тысяч военнослужащих), чтобы окончательно переломить ситуацию в свою пользу.^{50}

По прошествии первого десятилетия XXI века делать какие-либо выводы о перспективах политической ситуации в Афганистане было еще рано — ожесточенная борьба продолжалась. Ни одна из сторон не хотела отступать от своих принятых решений на вооруженные методы «диалога». Основной путь к нормализации ситуации в этой стране виделся тогда в наращивании усилий всего международного сообщества по мирному (экономическому, социальному и политическому) восстановлению Афганистана.