Политическая ситуация в Иране в период президентских выборов 2009 года

Сложное (и во многом запутанное) международное положение ИРИ, вызванное мощной обструкцией со стороны США, Израиля и их западных союзников, наложило отпечаток на характер прошедших 12 июня 2009 года перевыборов президента Ирана.

В Вашингтоне и в других западных столицах надеялись, что их жесткое давление на иранскую общественность заставит ее отступить не только в военных программах, но и в выборе кандидатуры на пост президента. Их целью было привести к власти более уступчивого политического лидера.

Согласно итогам прошедших президентских выборов с явным преимуществом победил действующий глава государства Махмуд Ахмадинежад. Согласно официальным данным, он набрал 62-63 процента голосов, а его главный соперник Мир Хусейн Мосави — всего 33,75%.^{142} Оппозиция, преимущественно сторонники М.Х. Мосави, будучи разочарованными такими итогами, вышли на массовые демонстрации, которые привели к жестким санкциям со стороны властей и жертвам среди оппозиции.

Вот как описывались эти события в российской прессе.

Как сообщала «Российская газета», «Выборы в Иране закончились в Тегеране масштабными столкновениями тысяч сторонников оппозиции с полицией. Более ста представителей «реформаторов» были арестованы, включая брата бывшего президента страны Мухаммада Хатами. Такого столица не видела со времен исламской революции 1979 года. Причем волнения в Тегеране приняли скандальный характер, задевший не только представителей местной оппозиции, но и иностранцев».

Та же газета писала: «На Западе принялись раздувать события, происходившие в Иране. В итальянском порту Триест министры иностранных дел «большой восьмерки» обсудили иранский кризис. Глава МИД Германии Франк-Вальтер Штайнмаер назвал ситуацию в Иране возмутительной. А британец Дэвид Милибенд отметил, что «убийства в Тегеране являются свидетельством неспособности иранского правительства навести порядок». Однако глава МИД России Сергей Лавров не согласился с оценкой своих западных коллег: «Мы выражаем серьезнейшую озабоченность применением силы, гибелью мирных граждан. При этом мы не вмешиваемся во внутренние дела Ирана и исходим из того, что все вопросы, которые возникли в контексте выборов, будут решены в соответствии с демократическими процедурами»^{143}.

Далее московская пресса отмечала: «Усмирив с помощью сил правопорядка демонстрации протеста внутри страны, власти Ирана обратили взоры на внешних врагов, обрушившись с критикой на западные правительства и СМИ. Пресссекретарь иранского МИДа Хасан Кашкави обвинил их в поддержке «распространения анархии и вандализма». По его словам, действия Запада по поддержке протестующих против результатов президентских выборов в Иране носили «антидемократический характер». Тем временем стали известны результаты субботнего противостояния демонстрантов с полицией. По данным СМИ, было арестовано 457 человек, около 40 полицейских получили ранения. По неофициальным сообщениям, за двое суток погибли, по меньшей мере, 19 человек».^{144}

Постепенно волнения на улицах Тегерана пошли на убыль, а отдельные столкновения оппозиции с полицией уже не стали носить столь масштабного, как прежде, характера. Однако о том, что в действительности происходило в Иране, писали иностранные СМИ, можно лишь строить версии — многие западные журналисты после начала волнений были высланы из страны, а среди сотрудников оппозиционных иранских СМИ прошли аресты^{145}.

Следует отметить, что когда временному аресту подверглись некоторые сотрудники иностранных посольств и других служб, западные правительства и СМИ еще более обрушились с критикой на Иран. «Российская газета» так описывала этот факт под заголовком «Мадемуазель была неправа»:

«В Иране волна послевыборных репрессий докатилась до иностранцев. Два сотрудника посольств Британии и Франции Хусейн Рассам и Назак Афшар вместе с французским преподавателем Клотильдой Рейсе были обвинены в шпионаже, незаконном сборе информации и провоцировании беспорядков. По иранским законам эти преступления «тянут» минимум на пять лет тюрьмы. Британский МИД уже назвал обвинение в адрес Рассама, занимающего должность главы аналитического отдела английской дипмиссии в Тегеране, «грубым нарушением существующих договоренностей». Не менее жестко отреагировал на задержание французских граждан Елисейский дворец. Евросоюз же планирует отозвать из Ирана всех послов государств ЕС и ввести в отношении этой страны новые, более жесткие санкции»^{146}. Хотя француженку через два дня освободили, факт ее ареста послужил поводом для политических спекуляций за пределами Ирана.

Выждав, когда послевыборные страсти в стране улягутся, иранские власти провели инаугурацию нового президента. Она состоялась в начале августа 2009 года. В Тегеране при участии духовного лидера Исламской Республики аятоллы Сейеда Али Хаменеи состоялась процедура утверждения Махмуда Ахмадинежада (которому в октябре того же года исполнилось 53 года) в качестве главы государства. Мало кто сомневался, что на этом в процедуре инаугурации «нового старого» лидера Ирана, несмотря на все попытки оспорить результаты выборов 12 июня, будет поставлена жирная точка. В течение двухнедельного срока после вступления в должность президент представил в парламенте новый состав правительства, который затем утвердили депутаты^{147}. А духовный лидер ИРИ Али Хаменеи призвал народ страны к единству и одобрению итогов демократически проведенных выборов президента.

США признали Ахмадинежада президентом Ирана, но отказались поздравлять его^{148}.

Зато поздравления пришли из многих стран мира, особенно тепло поздравили М. Ахмадинежада с победой президенты Венесуэлы Уго Чавес и КНДР Ким Чен Ир.

Таким образом, правящие круги ИРИ подтвердили свои твердые позиции, касавшиеся создания мощного экономического потенциала, включая становление современной индустрии, атомной промышленности и национальных вооруженных сил, оснащенных передовыми технологиями и средствами. Однако такой иранский курс расходился с интересами США и Израиля, что определяло высокий градус напряженности в международных отношениях Ирана.

Что касается политики Вашингтона в отношении ИРИ, то в ней просматривались как радикальный, так и сравнительно прагматичный подходы. Не следует забывать, что сверхдержава уже имела в регионе БСВ военные и политические проблемы (осложнение ситуации в оккупированных Ираке и Афганистане). Обратимся к любопытной, с нашей точки зрения, статье «Результаты президентских выборов в Иране подогрели глобальные споры», опубликованной в журнале «The Wall Street journal»^{149}. В ней сообщалось: «Некоторые активисты ближневосточных демократических движений выразили опасения, что Вашингтон, судя по его нынешней реакции, рискует легитимизировать переизбрание Ахмадинежада и тем самым подорвать крепнущее реформистское движение внутри Ирана, подстегнутое недавними избирательными кампаниями». Эти активисты и некоторые отставные американские дипломаты, говорилось в статье, призвали Обаму публично оспорить факт победы Ахмадинежада, дабы продемонстрировать, что США поддерживают иранских сторонников перемен. Но вице-президент Джо Байден и другие высокопоставленные представители американской администрации подчеркнули, что «интересам национальной безопасности США лучше всего отвечает прямой диалог с иранским режимом». Авторы данной статьи отмечали, что, по предположениям некоторых источников в администрации США, все решения по ядерной программе принимал не президент, а высший духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи.

Несколько представителей администрации США заявляли, что «переизбрание Ахмадинежада потенциально поможет Вашингтону добиться международного консенсуса по вопросу о сдерживании иранской ядерной программы». По мнению дипломатов Израиля и некоторых арабских государств, победа умеренного политика типа Мусави могла бы оградить Хаменеи от международного давления по ядерному вопросу: в таком случае Россия и Китай предложили бы, чтобы Вашингтон дал Тегерану больше времени для ответа на дипломатические инициативы Запада. Американские и европейские дипломаты же заметили, что переизбрание Ахмадинежада прояснило намерения Ирана в ядерной сфере.

Еще накануне иранских президентских выборов некоторые дипломаты из арабских стран утверждали, что переизбрание Ахмадинежада чревато обострением конфликта Ирана с США и их союзниками в ближайшие месяцы. По их мнению, Тегеран не пойдет ни на малейшие уступки по ядерному вопросу, и Вашингтону следует готовиться к принятию более жестких мер. Иран сделался главным экзаменом для внешнеполитического курса Б. Обамы»^{150}. Дело в том, что подавляющая часть иранского нефтяного экспорта приходилась не на США, а направлялась в азиатские страны (КНР, Индию, Японию и т.д.) — 43,3%, а также в Европу — 32,4% и Африку — 5,7%.^{151}Иранская же национальная нефтяная компания (ИННК) в последние годы первого десятилетия XXI века усиленно развивала инвестиционные контакты с фирмами неамериканского сектора: с китайскими, японскими, индийскими и европейскими.^{152}

Что касается Израиля, то он прибег к новой тактике развития политики на БСВ. Учитывая требование западных правительств к Тель-Авиву прекратить строительство новых израильских поселений на Западном берегу Иордана, премьер-министр Н. Нетаньяху во время августовских (2009 г.) официальных визитов в столицы Западной Европы (Лондон, Париж, Берлин) жестко поставил перед Западом вопрос об ужесточении международных санкций против Тегерана, в случае если тот не откажется от своей ядерной программы. То есть был навязан «торг»: согласие на начало переговоров об образовании палестинского государства обусловливалось требованием применения международных санкций в отношении Ирана. При всесилии сионистского лобби в западных державах позиция Тель-Авива, не исключено, учитывалась при принятии тех или иных решений западным сообществом по иранскому вопросу.

В 2010 году ирано-американское противоборство на международной арене продолжилось с неменьшим напряжением. Важной ареной для политического диспута явилась конференция по выполнению Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), состоявшаяся в первой декаде 2010 года в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке (участниками ДНЯО являются все страны — члены ООН, кроме Израиля, Индии, КНДР и Пакистана. Обзорная конференция по выполнению ДНЯО проводится каждые пять лет и должна завершаться единогласным принятием декларации. Отсутствие итогового документа, как на конференции 2005 года, считается свидетельством провала форума).

Однако в ходе проведения конференции возникли противоречия. Так, состоялась «дуэль» между президентом Ирана Махмудом Ахмадинежадом и госсекретарем США Хиллари Клинтон. Эта полемика проходила на фоне продолжавшихся дискуссий о возможных новых санкциях Совета Безопасности ООН против Тегерана (ранее отказ Ирана от обмена низкобогащенного урана на ядерное топливо из России и Франции, с которым изначально он согласился в октябре 2009 года, стал одним из поводов для разработки новой резолюции СБ ООН о санкциях по инициативе США).

Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад выступил на форуме с пространной критической речью. Так, он заявил о согласии с идеей обмена низкообогащенного урана на ядерное топливо из России и Франции, но одновременно обрушился с резкой критикой на США за двойные стандарты в системе мировой ядерной безопасности, которую, по мнению иранского лидера, необходимо было кардинально изменить. Далее, Ахмадинежад выступил с целым рядом предложений по реформированию этой системы. Он предложил начать со структуры руководящих органов МАГАТЭ, в частности, приостановить членство в Совете управляющих МАГАТЭ Соединенных Штатов и других ядерных стран, «угрожающих неядерным странам применением ядерного оружия». Ахмадинежад сказал: «Как может правительство США быть членом Совета управляющих МАГАТЭ, если оно не только применило ядерные бомбы против Японии, но и использовало оружие с обедненным ураном в войне против Ирака?» Еще одной мерой по установлению справедливой, на его взгляд, системы ядерной безопасности в мире он назвал «демонтаж ядерного оружия, дислоцированного на военных базах США и их союзников в других странах, включая Германию, Италию, Японию и Нидерланды».

Ахмадинежад также призвал к немедленному выполнению решения Конференции по ДНЯО 1995 года о создании на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия, препятствием для которого является позиция Израиля. Кроме того, иранский лидер поставил вопрос о необходимости полного уничтожения ядерного оружия и трансформации ДНЯО в Договор о ядерном разоружении и нераспространении ядерного оружия, а также создания специальной группы по контролю за разоружением и нераспространением. «Группа должна работать с эффективным участием независимых государств, установив крайний срок для полного уничтожения всех ядерных вооружений по конкретному графику», — пояснил Ахмадинежад.

Среди обвинений в адрес США иранский президент назвал тот факт, что Вашингтон никогда не выполнял своих обязательств по ДНЯО: «Правительство Соединенных Штатов не только применило ядерное оружие против Японии, но и продолжает угрожать применением его против других стран, включая Иран… США в последние десятилетия неоднократно начинали войны против тех, кто когда-то был их союзником… Разведывательные службы США и сионистский режим (так иранские политики называют Израиль) оказывают поддержку крупным террористическим сетям»^{153}. В свою очередь, госсекретарь X. Клинтон в своем выступлении на конференции в штаб-квартире ООН обвинила Иран в нарушении обязательств по ДНЯО, обогащении урана свыше дозволенного уровня вопреки резолюциям СБ ООН, а резкие выпады Ахмади-нежада в адрес Америки назвала «дикими обвинениями». Госсекретарь США дала понять, что Вашингтон не закрыл окончательно дверь в решении иранской ядерной проблемы иными, нежели санкции, способами. Вместе с тем, она указала на то, что за невыполнение обязательств перед МАГАТЭ Иран должен отвечать^{154}.

Выступление иранского президента на конференции ДНЯО вызвало в основном одобрительный резонанс среди мировой общественности (исключая, естественно, правительства ядерных держав). Так, отражая настроения в разных странах и в СМИ, агентство Рейтер сообщало, что «утверждение иранского президента о том, что «ядерное разоружение и нераспространение не стали реальностью и МАГАТЭ не смогло выполнить свой мандат», очень близко к истине. ДНЯО разваливается не только потому, что не смог помешать таким странам, как Северная Корея, Израиль, Пакистан и Индия, разработать ядерное оружие, но и потому, что он основан на ошибочной предпосылке, будто никому, кроме пяти постоянных членов Совета безопасности ООН, нельзя позволять разрабатывать, испытывать и иметь ядерное оружие». Кроме того, Сенат США, форсируя антииранские санкции, одобрил многомиллиардную ядерную сделку с Индией, в которой не проводилось никакого разграничения между гражданским и военным сегментами индийской ядерной программы.

Касаясь позиции президента ИРИ по вопросу превращения Ближнего Востока в безъядерную зону, агентство Рейтер сделало вывод: «Соединенные Штаты отказались поддержать свою собственную приверженность свободной от ядерного оружия зоне на Ближнем Востоке из-за еще большей приверженности озабоченности, связанной с охраной ядерного арсенала Израиля от международных проверок. Глупо думать, что мы можем сконцентрировать все свое внимание на ядерных амбициях Ирана, игнорируя другие ядерные государства в регионе — Израиль, Индию и Пакистан, — которые получают миллиарды долларов из США, несмотря на свои незаконные программы по производству ядерного оружия».

Таким образом, противоборство между ИРИ и США продолжалось и перспективы его смягчения оставались неопределенными. Иран, отстаивая свою позицию, после конференции ДНЯО подписал в Тегеране соглашение с Бразилией и Турцией о взаимных поставках необогащенного урана для нужд своих мирных атомных объектов^{155}. Это стало еще одним подтверждением того, что Иран не отступит от реализации своего права на развитие отечественной атомной технологии.