Иранские углеводороды и противоборство на мировом рынке

Как известно, США и Великобритания в течение большой части XX века определяли условия реализации углеводородов на мировом рынке, жестко привязав цены на нефть к американскому доллару. В значительной степени они контролировали этот процесс через монопольные биржи в Нью-Йорке и Лондоне, установив стандарты: техасская Light Sweet и английская Brent — условно «легкая» и «тяжелая» нефть. Таким образом, осуществлялась прямая связь интересов нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих транснациональных корпораций с политическими кругами западных держав^{241}.

Однако, начиная уже со второй половины прошлого столетия, крупные поставщики нефти на международные рынки, сначала через ОПЕК, а затем дополнительно через российскую Ural, стали постепенно теснить указанных монополистов в области реализации и ценообразования нефти.

Какова роль Исламской Республики Иран в указанном процессе?

а) ведущие потребители углеводородов

Как известно, крупнейшими импортерами иранской нефти выступают державы Запада, а также Китай и Индия.

Так, в США до 2012 года 90% потребляемой энергии обеспечивали углеводороды (41% — нефть, 26% — газ, 23% — уголь). Причем только по углю национальная экономика полностью опиралась на внутренние источники. С 2012 года США, благодаря интенсивно развивающимся разработкам сланцевой нефти, стали сдерживать рост импорта данной продукции.

В связи с тем, что «сланцевая проблема» вносит сильные изменения в конъюнктуру мирового рынка нефти, а также в доходы традиционных нефтеэкспортирующих стран, представляется необходимым несколько подробнее остановиться на этом вопросе в США.

Так, в частности, штат Северная Дакота является вторым по величине производителем нефти в США, уступая лишь Техасу. В последние два года добыча нефти в Северной Дакоте выросла более чем в два раза, и в пять раз по сравнению с 2006 годом. По добыче нефти Северная Дакота сейчас обгоняет Аляску, она удовлетворяет три процента потребления нефти в США. Здесь добывается десять процентов всей нефти Соединенных Штатов. Баккен является крупнейшим нефтяным пластом, открытым за последние сорок лет. Предполагаемый объем нефти в месторождении в целом составляет, возможно, 900 миллиардов баррелей, что больше, чем во всем Персидском заливе (747 млрд. баррелей). По данным Геологической службы США, это нефтяное месторождение расположено в «бассейне Williston», крупнейшем бассейне «непрерывного типа», простирающемся от Канады до Северной Дакоты и Монтаны. Между тем в мае 2013 г. американский импорт сырой нефти вырос до 8,909 миллионов баррелей в день, что, по данным Управления по энергетической информации (EIA), является самым большим количеством с октября 2011 г. И это несмотря на вклад Северной Дакоты. По итогам 2012 г. импорт нефти составлял 8,492 млн. барр. в сутки (по данным управления по энергетической информации.^{242}

США пока остаются мировым лидером по импорту нефти, около 25%, и природного газа — 16% от мирового импорта. Канада является крупнейшим поставщиком нефти по состоянию на май (2.378 миллиона баррелей в день), Саудовская Аравия занимает второе место (1 465 млн. б/д), Мексика третья (956 000 млн. б/д)^{243}. Из Ирана импорта нефти в США нет. Но ситуация с углеводородной проблемой в США оказывает большое влияние как на позиции ОПЕК на мировом рынке, так и на «нефтяные интересы» Ирана.

Если говорить о перспективах наращивания производства углеводородного сырья в США, следует иметь в виду, что рентабельность сланцевой добычи (во всяком случае в Баккене, Северная Дакота) возможна только при относительно высокой цене на нефть, ибо себестоимость ее добычи равна от 80 до 90 долл./барр. Сравним: себестоимость нефтедобычи в Саудовской Аравии составляет $7, в российской Западной Сибири — $18-22. Данные также показали, что пока рано говорить о взрывном росте добычи нефти в Северной Америке. Так, добыча сланцевой нефти (или газа) гораздо более рискованна технически, экологически и экономически, чем традиционная. Текущая же прибыльность может обернуться убытками уже довольно скоро (из-за структурной неоднородности скальных пород, а также неравномерности наличия в них нефти, из-за возможных землетрясений и из-за неотрегулированности транспортной инфраструктуры. Тем не менее, по прогнозу правительства США, к 2020 году страна сократит поставки нефти из Ближнего Востока, Африки и Западной Европы до 2,5 миллиона баррелей в сутки с нынешних четырех миллионов. Импорт нефти из стран Персидского залива снизится почти в два раза с нынешних 1,6 миллиона баррелей. С этими прогнозами согласны и руководители крупнейших нефтяных компаний. Глава

Conoco Philips Райан Ланс заявил, выступая на недавней сессии ОПЕК в Вене, что «благодаря новейшей технологии добычи нефти из сланцевых пород и нефтеносных песков США и Канада способны к 2025 году стать самодостаточными в производстве нефти и, возможно, из импортеров превратиться в ее экспортеров».^{244}

На сегодняшний день углеводородная проблема по-прежнему выступает одной из главнейших как во внутренней, так и во внешней политике Вашингтона и для американских корпораций.

В еще большей зависимости от импорта углеводородов находятся государства Западной Европы (кроме Норвегии; а самообеспеченностью ТЭР выше среднего за счет собственных разработок обладают лишь Великобритания и Нидерланды). В Евросоюзе находится менее 2% мировых доказанных запасов нефти и 3,5% газа. Причем нефтегазовые месторождения Европы эксплуатируются намного интенсивнее, чем в остальном мире, что быстро ведет к их истощению. Крупнейшими импортерами энергоносителей в данном регионе выступают такие страны, как Италия, Германия, Франция, Испания. Следует отметить, что проблемы, связанные с собственной добычей углеводородного сырья, становятся все существеннее, ввиду сравнительно ограниченных (по экологическим требованиям) возможностей увеличения потребления угля и ядерной энергии. Негативно в этом отношении сказываются и такие факторы, как высокая плотность народонаселения, недостаточные внутренние ресурсы полезных ископаемых и небольшие территории многих европейских государств.

Ныне доля Западной Европы в мировом потреблении нефти составляет 22%. По оценкам, в перспективе для ЕС основной проблемой станет рост зависимости от импорта энергоносителей: к 2030 г. она будет составлять 70%, в то время как импорт нефти в ЕС может вырасти с 76% до 90%, импорт газа — с 40% до 70%, угля — с 50% до более чем 70%. В настоящее время Германия является вторым в мире импортером газа после США — (14%).

В последние десятилетия КНР, благодаря бурному развитию своего экономического потенциала, и прежде всего промышленности, транспорта и энергетики, встала в ряды крупнейших пользователей углеводородов. Потребление нефти в Китае за последние 40 лет увеличилось более чем в 25 раз и составляет 8,55% от общемирового уровня. Причем именно в Китае в первом десятилетии XXI века наметился наибольший рост темпов потребления углеводородного сырья. Так, к примеру, только в 2004 г. он обеспечил 31% общего роста потребления нефти в мире. В 2011 г. Китай увеличил собственную добычу нефти только на 0,3% до 203,6 млн. т, добычу газа — на 6,9% до 102,53 млрд. куб. м. Импорт сырой нефти за тот же год вырос на 6% — до 253,8 млн.^{245} Зависимость Китая от импорта основных энергоносителей — сырой нефти, природного газа и угля — продолжает расти. Объем импорта нефти, преодолевший в 2009 году рубеж в 200 млн. т, в 2013 году достиг 282 млн. т. По данным Главного таможенного управления КНР, в стоимостном выражении импорт нефти вырос с менее чем 100 млрд. долл. США до 219,65 млрд. В том же 2009 году уровень зависимости Китая от внешних поставок нефти впервые перешагнул за критическую отметку 50% — до 58%, а в 2013 году КНР стала крупнейшим импортером этого сырья. За 2013 год Китай также получил 53 млрд. кубометров природного газа за счет импорта (31,6% к уровню внутреннего потребления) и стал третьим крупнейшим его потребителем в мире^{246}.

Китай, учитывая свои текущие и будущие потребности в источниках энергии, и прежде всего в области углеводородов, а также неустойчивое состояние геостратегической ситуации в современном мире, включая богатые энергетическими ресурсами регионы, внимательно следит за политической ситуацией на БСВ, Каспии, в ЮВА. В данной связи проводится соответствующая внешняя политика как в рамках международного сообщества, так и в отношениях с великими державами и соседними странами, а также с государствами, от ресурсов которых в той или иной степени зависят успехи развития национальной экономики.

Особое беспокойство Пекина в последние годы вызывает военно-политический кризис на БСВ, связанный с активным вовлечением западных держав во внутригосударственные дела местных режимов. В Пекине понимают, что происходящие политические перемены в этом регионе способствуют усилению диктата Запада, в том числе в области поставок углеводородов на мировой рынок. Данное обстоятельство задевает интересы Китая, Индии и иных крупных восточных импортеров. Естественно, Китай, как и другие азиатские страны, постепенно осваивает различные регионы мира для приобретения углеводородов. Однако БСВ по-прежнему остается для него ведущим поставщиком этих ресурсов. Поэтому Пекин выступает оппонентом экспансионистской политики США и европейских держав в регионе и придерживается курса, обеспечивающего независимые двусторонние связи с местными режимами. В целом сформировалась своя «восточная» конфигурация межгосударственных отношений, условий и маршрутов доставки энергоносителей в Китай.

б) основные производители и экспортеры углеводородов

Поскольку 61% мировых запасов нефти (в эти расчеты не включены данные по сланцевой нефти. По данным министерства энергетики США, на сегодня существует техническая возможность добыть 345 млрд. баррелей сланцевой нефти, что эквивалентно примерно 10% всех мировых запасов. Крупнейшими запасами обладают: Россия (75 млрд. барр.), США (58 млрд.), Китай (32 млрд.), Аргентина (27 млрд.) и Ливия (26 млрд.)^{247}) и 40,1% запасов газа сосредоточены в странах Ближнего и Среднего Востока, геостратегическую значимость этого региона для крупнейших потребителей Европы, Азии и Америки трудно переоценить.

По запасам углеводородов среди стран ближневосточного региона первенство принадлежит Саудовской Аравии (22% мировых доказанных запасов нефти, 13,5% мирового производства нефти). Затем следуют: Иран (14,9% мировых доказанных запасов газа и 11,5% — нефти); Ирак (9,6% мировых доказанных запасов нефти); Катар (14,3% мировых доказанных запасов газа)^{248}.

В последние годы, наряду с приведенными показателями, в печати стали появляться другие оценки, которые несколько меняют ситуацию в области размещения мировых запасов углеводородов. Не исключено, что появление новых оценок объяснялось интересами главных участников мирового рынка углеводородов, с целью влияния на конъюнктуру цен на указанное сырье и давления как на экспортеров, так и импортеров углеводородов.

Так, в западных источниках активно рекламировались сведения о новых открытиях богатейших залежей сланцевых нефти и газа, добыча которых будто бы должна резко сократить зависимость США и Европы от углеводородов России и БСВ и даже привести к падению мировых цен на них чуть ли не вдвое. Пока к данной информации целесообразно подходить осторожно по двум причинам. Первая связана со сравнительно высокой себестоимостью производства и транспортировки такой продукции на мировой рынок, вторая — с финансовой неспособностью многих стран-потребителей перенастроить в течение ближайших лет действующие системы производственных мощностей и сбытовых сетей.

По некоторым данным западных корпораций, открытые в Ираке новые месторождения нефти выводили эту страну на первое место в мире по ее запасам. Вероятно, такие оценки имели также политический подтекст: напугать Иран, другие страны региона и Китай ростом поставок нефти на мировой рынок и новой конфигурацией ведущих источников углеводородов на БСВ, которая будет подконтрольной преимущественно Западу и подчиненным его диктату местным политическим режимам.

И по Ирану появились новые оценки запасов, и, следовательно, возможностей добычи углеводородов. Так, журнал «The Economist» опубликовал график доказанных запасов нефти и газа по мировым нефтяным компаниям. У Иранской национальной нефтяной компании (ИННК) наиболее выигрышные показатели — это более 300 млрд. баррелей (47,6 млрд. т), а у Саудовской Аравии — чуть меньше. Далее следует Венесуэла — обладает примерно 220-230 млрд. баррелей (35 млрд. т)^{249}. Что касается Саудовской Аравии, то по ее резервам публикуются даже более скромные оценки, причем в авторитетных документах: в докладе «The Future of Saudi Arabian Oil Production», направленного в американский Сенат Комитетом по международной экономической политике, а также в «World Policy and Resources Research». В них сообщается, что запасы нефти в Саудовской Аравии составляют всего лишь около 85 млрд. баррелей (13,5 млрд. т), а не объявленные 260 млрд. баррелей (41 млрд. т).^{250}

Более подробно останавливаясь на Исламской Республике Иран, представляется целесообразным пока опираться на официально утвержденные в мировом сообществе данные по этой стране: В настоящее время по добыче нефти Иран занимает пятое место в мире после России, Саудовской Аравии, США и Китая. Страна обладает третьими крупнейшими в мире доказанными запасами нефти (157,3 млрд. баррелей — данные ОПЕК по состоянию на конец 2012 года) и вторыми крупнейшими запасами газа (33,7 триллионов кубометров). Большая часть запасов принадлежит Национальной иранской нефтяной компании (NIOC) — 137 млрд. баррелей жидких углеводородов и 29 триллионов кубометров газа.^{251}

Добыча до ужесточения международных санкций в 2013 году составляла 4,2 млн. баррелей в сутки, в т.ч. экспорт около 2,7 млн. баррелей (66% всех поставок на внешние рынки приходились на азиатские страны). В течение первого десятилетия XXI века Иран выступал четвертым поставщиком нефти на мировой рынок и вторым среди стран ОПЕК. Иранская национальная нефтяная компания (ИННК) является монополистом в этой стране. Среди нефтяных компаний мира по уровню суточной добычи вплоть до 2013 года она занимала второе место: у АРАМКО (Саудовская Аравия) — 12,5 млн. барр.^{252}

Начавшееся освоение Ираном шельфовых нефтяных залежей в Южном Каспии и его выгодное географическое положение (близость к среднеазиатским и кавказским странам и выход в Индийский океан) позволили ему увеличить доходы в углеводородной сфере путем поставок через межгосударственные трубопроводные коммуникации переработанных на иранских же НПЗ казахстанской, азербайджанской и туркменской нефти как в Южную и Восточную Азию (а также странам Аравийского полуострова), так и в Европу (через Турцию).

Доказанные запасы газа в стране, по данным «British Petroleum», составили на конец 2012 года вторыми крупнейшими запасами газа (33,7 триллионов кубометров. Это 16% мировых запасов природного газа. По данным ВР, добыча газа в Иране в 2011 году составила 151,8 миллиарда кубических метров^{253}. Основные месторождения расположены на шельфе Персидского залива и на юго-западе страны (провинции Фарс, Хузистан), значительно меньше в Серахсе. Три крупнейших обладателя газа в мире — Россия, Иран и Катар, по мнению некоторых экспертов, встали на путь формирования своего «газового картеля» наподобие нефтяного ОПЕК.

Иран поставляет газ в Турцию, Армению, а через газопровод от месторождения Южный Парс транспортирует природный газ до завода по его сжижению на острове Киш в Персидском заливе. Также ведутся работы по развитию крупных поставок через газопровод Иран — Пакистан — Индия. Полная расконсервация и дальнейшее развитие возможностей газопровода в Армению может позволить Ирану экспортировать газ через Украину в ЕС. В качестве альтернативы рассматривается возможность расширения действующего газопровода из Ирана в Турцию до Греции.

Согласно пятилетнему плану развития Иран должен экспортировать около 200 миллионов кубических метров газа в Кувейт, Оман, Бахрейн и ОАЭ. Иран уже подписал контракты на поставку своего топлива в Сирию, Ливан и Ирак. Однако из-за известных санкций США и держав Запада есть угроза их распространения также на газовую сферу, хотя, вероятно, на данном этапе для этого мало признаков, свидетельствующих о намерении ввести санкции в отношении Ирана в газовой сфере. Но такая вероятность существует^{254}.

По уровню экономического развития Исламская Республика занимает второе место после Турции на БСВ. По оценкам Всемирного банка, ВВП Ирана составил в 2011 году 514,059 миллиарда долларов; экономика страны находилась на 25-м месте в мире, а по уровню ВВП на душу населения Иран — на 79-м месте. Причем 45% доходов бюджета поступало от экспорта нефти и газа, а 31% — от налогов и сборов. Учитывая, что в 2012 году в Иране наблюдался экономический спад на уровне 1,9 процента, а национальная валюта в течение прошлого года обесценилась на 40 процентов, ВВП страны по текущему курсу американской валюты оказался даже ниже 482 миллиардов долларов.^{255}

Иран — страна с развитыми промышленными отраслями по добыче нефти, угля, газа, медных, железных, марганцевых и свинцовоцинковых руд. Она располагает нефтеперерабатывающими, нефтехимическими предприятиями; машиностроением и металлообработкой, а также пищевой и текстильной промышленностью. Развито многоотраслевое кустарное производство. В стране орошается 7,5 млн. га земель. Важнейшими сельскохозяйственными культурами являются: пшеница, ячмень, рис, бобовые, хлопчатник, сахарная свекла, сахарный тростник, табак, чай, орехи, фисташки. Животноводство основано на разведении овец, коз, верблюдов, крупного рогатого скота.

Среди других важных факторов иранского потенциала является следующее: Иран — наследник древнейшей национальной и конфессиональной цивилизации. Его население в рамках региона БСВ — сравнительно многочисленное (около 80 млн. чел.). В международных отношениях Иран воспринимается как значимый субъект мирового сообщества. Иранское кино вышло на мировой уровень.

Все вышеприведенные факторы, характеризующие современный Иран, определяют логику текущей внутренней и внешней политики иранского государства. Иран — активный противник вмешательства мировых держав во внутренние дела БСВ. В начале XXI века борьба на мировом рынке углеводородов перешла на новую более опасную для Запада стадию: стал подниматься вопрос о ликвидации монополии доллара при определении нефтяных цен. Так, в феврале 2008 года Иран открыл собственную нефтяную биржу и объявил о намерении продавать нефть за границей не по долларовым расчетам. Об этом стали заявлять и другие заинтересованные партнеры по нефтяным сделкам: как продавцы, так и покупатели углеводородов, в том числе Венесуэла, Китай и др.

Постепенная утрата контроля над мировым углеводородным рынком (уже значительная) весьма насторожила Запад, и прежде всего Вашингтон. Хотя их конкурентная борьба продолжает носить комплексный характер, с вовлечением экономического и внешнеполитического инструментария, в последние два десятилетия начались военные кампании Запада в регионах крупных углеводородных ресурсов, и прежде всего на БСВ и в Северной Африке.

Как известно, в период ирано-иракской войны (1980-1989 гг.) Запад сбросил международные цены на нефть с 35-40 долл./баррель до 8-11 долл., жестко понизив национально-хозяйственные потенциалы Ирана и Ирака. Затем, уже в первом десятилетии XXI века, посредством оккупации Ирака и Афганистана, западные державы создали межгосударственную напряженность на БСВ, стимулировали «местную» гонку вооружений. Таким образом высокие прибыли американо-английских военных корпораций во многом компенсировали Западу потери от дальнейшего роста мировых цен на нефть до уровня 90-115 долл./барр.

При этом Вашингтон и западноевропейские правительства отказывали Ирану, Ливии, Сирии и другим политическим оппонентам в «третьем мире» в свободном приобретении современных технологий на внешних рынках. В конце концов они перешли к развязыванию новых военных компаний на БСВ: в 2011-2012 гг. в Ливии и Сирии. Возникла угроза еще более масштабной военной кампании против Ирана.