ГЛАВА 6. ССАГПЗ — военная опора на Запад за нефтедоллары

Как уже упоминалось, в состав Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) вошли восточно-аравийские страны с господством суннитского религиозного направления. Это абсолютные монархии, чье экономическое благополучие (причем с лихвой) обеспечивалось богатейшими запасами и разработками местных углеводородов.

В течение более чем двух десятилетий с момента образования в 1981 г. в ССАГПЗ произошли значительные перемены. Несмотря на большие усилия властей по сохранению традиционных устоев, на Аравийском полуострове происходил, хотя и заметно заторможенный, процесс модернизации общественного сознания. Это проявлялось в нескольких областях: 1) если ранее еще бытовали традиционные трения, и даже определенная враждебность, во взаимоотношениях между представителями суннитских «мазхабов» (богословско-юридических школ), которых веками придерживались разные племенные образования, то на современном этапе они постепенно нивелировались и, наконец, исчезли; 2) внутри аравийских монархий все более усложнялись социальные проблемы, ввиду появления в них больших масс иммигрантов со своими национальными и религиозными особенностями, которые нарушили традиционную моноэтничность и монотонность местного населения (хотя в последние годы правящие элиты стали предпринимать меры по ограничению иммиграционных потоков); 3) по-прежнему важными в межгосударственных противоречиях остались неурегулированные проблемы в суннитско-шиитских взаимоотношениях, а также между приверженными к религиозности аравийскими странами, с одной стороны, и светско-республиканскими режимами на БСВ — с другой. Все эти обстоятельства негативно влияли на стабильность власти правящих кругов на Аравийском полуострове, подталкивали к оппозиционным настроениям против господствующих суннитских режимов не только шиитов, но и часть иммигрантов. Определенная политическая и социальная напряженность начала возникать и среди просвещенных слоев аравийцев, особенно в среде, проявлявшей интерес к современным модернистским течениям.

Все вышеуказанные факторы вызывались не только невозможностью богатых нефтедолларами монархий отгородиться от внешнего мира, но и тем, что они соседствовали со сравнительно многонаселенными, а также хозяйственно и в военном отношении более сильными государствами (см. таблицу 2).

ТАБЛИЦА 2.

Численность населения и армий стран Персидского залива в первом десятилетии XXI века^{168}

^{Страны …… Численность населения (млн. человек) — Численность армий (тыс. человек)}

Ирак …… 25,0 — 162,0

Иран …… 70,0 — 520,0

Бахрейн …… 0,606 — 8,2

Катар …… 0,589 — 11,8

Кувейт …… 1,9 — 15,5

Оман …… 2,5 — 34,0

ОАЭ …… 2,4 — 65,5

Саудовская Аравия …… 20,9 — 171,5

ССАГПЗ …… 28,895 — 5 дивизий (совместные ВС)

Поэтому в первом десятилетии XXI века они по-прежнему функционировали в условиях жесткой финансово-экономической привязанности к странам Запада, что давало аравийским режимам возможности политического и хозяйственного маневрирования^{169}. Вместе с тем, будучи участниками мирового рынка углеводородов, страны ССАГПЗ были вынуждены соизмерять свои цели с интересами западных держав, которые занимали весьма солидные позиции на этом рынке, были в числе крупнейших импортеров и оказывали мощное воздействие на международную обстановку, в том числе на экономические и политические позиции государств Аравийского полуострова.

Таким образом, вкратце основные проблемы национальной внутренней и внешней безопасности аравийских стран указанного региона (то есть ССАГПЗ) в указанном десятилетии можно сформулировать следующим образом:

- внутренняя — пока незначительная — была связана с брожением в обществе социальных процессов, которые подогревались со стороны мигрантов и внутренней арабской оппозиции;

- региональная — зависела от того, насколько вероятной была возможность военного столкновения с Исламской Республикой Иран, а также от радикального воздействия политической неустойчивости в Республике Ирак;

- финансовая — могла возникнуть в случае резкого падения международных цен на углеводороды, а также в результате нарушения безопасности международного мореплавания в водах Персидского залива, как основного канала доставки сырой нефти и нефтепродуктов из аравийских стран, что могло осложнить ситуацию в местных бюджетах и социальную стабильность в обществе.

Таким образом, существовала необходимость поддержания на высоком уровне национальных вооруженных сил, чтобы противостоять потенциальному агрессору, сдерживать его при соответствующей поддержке извне, а также чтобы быть готовыми к защите внутренней политической стабильности.

Регион Персидского залива и государства — члены ССАГПЗ, ввиду широкой вовлеченности в мирохозяйственные связи, благодаря тому, что экономическую безопасность не только развитых западных держав, но и государств других регионов — потребителей углеводородов — во многом обеспечивали энергоресурсы Залива, не могли быть изолированными от глобальной системы международной безопасности, а следовательно, и от влияния на них внерегиональных сил.

Благодаря глубокому военному и экономическому внедрению во внутреннюю жизнь Залива, США и Великобритания все глубже реформировали систему региональной безопасности в соответствии со своими интересами. Именно американское видение военных угроз и создало здесь необходимый для названных держав баланс политических и военных сил. При этом западное военное присутствие (большей частью — американское), в условиях недостаточности странового и интеграционного потенциала ССАГПЗ, явилось основным фактором сдерживания потенциальных угроз для региона как внутреннего, так и внешнего происхождения. Немаловажным достижением американской дипломатии в зоне Персидского залива стало обеспечение фактической лояльности аравийских режимов к Израилю. В целом же она способствовала созданию некоей особой политической, социальной и экономической модели этих стран Залива, во многом оторванной от общеарабского курса на формирование зоны самостоятельной общеарабской безопасности, а также от достижения более тесной экономической интеграции арабского ареала в целом.

А если рассматривать значение создавшейся в Заливе военной ситуации для интересов мировых держав, то политика Вашингтона, поощрявшая закупки местными режимами крупных партий вооружений и технологических разработок у американских компаний, стимулировала таким образом полноценное развитие ВПК самих США, а также частично и других членов НАТО.

При этом Вашингтон в своей политике в зоне Персидского залива всегда учитывал наличие определенных разногласий между членами ССАГПЗ. Так, если большинство аравийской «шестерки» выступало против полной интеграции альянса в военной области, то Эр-Рияд, наоборот, настаивал на форсировании этого процесса, на формировании единых вооруженных сил. США старались не встревать в решение данных вопросов, так как они для стратегии этой супердержавы носили второстепенный характер. Но в Вашингтоне тактически использовали особенности взаимоотношений внутри альянса и внимательно реагировали на перемены в нем. Так, Кувейт и Саудовская Аравия в некоторые годы, чувствуя достаточность насыщения своих вооруженных сил иностранной техникой, а также испытывая определенные финансовые трудности по обеспечению общих бюджетных планов, несколько сокращали свои военные расходы. Тогда американская дипломатия и Пентагон переключали свои основные усилия, в том числе средства давления, на соседние аравийские режимы. В Вашингтоне учитывали опасения во многих странах Аравийского полуострова в отношении Ирана, который по параметрам своей территории, населения, численного состава вооруженных сил и мобилизационных ресурсов намного превосходил таковые призаливных государств, вместе взятых. В частности, США использовали обеспокоенность ОАЭ нерешенной проблемой с Ираном, связанной с тремя спорными островами в Персидском заливе, использовали противоречия между Катаром и Бахрейном, ОАЭ с Оманом по пограничным вопросам для того, чтобы навязывать этим странам дополнительные контракты и развертывание новых военных баз и центров управления своими войсками в Заливе.

Членам ССАГПЗ они объясняли свои действия, как необходимые для взаимных союзнических отношений и следования оптимальному варианту обеспечения общей безопасности, призывали их как к укреплению национальных вооруженных сил, так и к координации их функций в рамках ССАГПЗ. Таким образом, в значительной степени мобильность коллективной системы безопасности ССАГПЗ определяли несколько главных факторов: развитие «международно-скандальных» спекуляций вокруг Ирака, Афганистана и Ирана, конъюнктура мирового нефтяного рынка и состояние внутриполитической ситуации государств Аравийского полуострова.

Исходя из своих интересов, США стали фактически актором военной доктрины по обеспечению региональной безопасности, они же по существу навязали странам ССАГПЗ свою военную технологическую систему и принципы построения и подготовки вооруженных сил. В результате именно американская военная продукция преобладала в силовых структурах аравийских государств. Их ВВС составляли в основном американские военные истребители и штурмовики F-15, F-16, F-18 и др., транспортные самолеты, вертолеты, ВМС — американские и западноевропейские морские суда от катеров до эсминцев и подводных лодок, бронетанковые силы натовского происхождения — танки, включая и модель М1А1, бронетранспортеры, а также — американское техническое обеспечение ПРО, станции и средства электронного управления и слежения и другие современные виды оружия.

Что касается собственно доктрины ССАГПЗ по обеспечению коллективной безопасности, то, хотя основные положения по ее практическому осуществлению были изложены в отдельных официальных документах Совета, вместе с тем не было достигнуто единства по ряду важных вопросов. К ним относились принципы финансирования контингентов объединенных вооруженных сил и соответствующего финансово-материального обеспечения утвержденных к реализации военных программ. Определенным препятствием на пути оптимального варианта укрепления ССАГПЗ нередко выступало то, что каждое государство — член Совета, опираясь на свое понимание внешних угроз и источников политической и военной опасности, заботилось в первую очередь о собственной обороне своими силами, оставляя на втором плане программы коллективной безопасности. Однако и после подписания странами ССАГПЗ 31 декабря 2000 г. в Манаме (Бахрейн) соглашения о совместной обороне с целью укрепить коллективные вооруженные силы, независимые от внерегиональных союзников, не приходилось говорить о существовании четко и детально сформулированных военных доктрин у каждого из членов Совета.

В итоге и в первом десятилетии XXI века военная и политическая интеграция аравийских монархий в рамках ССАГПЗ носила несовершенный характер. Поэтому, сравнительно, в частности, с военным потенциалом Ирана, эффективность объединенных вооруженных сил данной организации считалась недостаточной, и, по оценкам местных и западных специалистов, в случае военной угрозы члены ССАГПЗ рассчитывали в основном на военную помощь США и блока НАТО. Как известно, западные державы в течение последних десятилетий, опираясь на договоренности с аравийскими монархиями, на постоянной основе содержали в регионе Залива «дежурные» группы своих вооруженных сил. Во время же возникновения вооруженных конфликтов концентрировали здесь крупные контингенты для ведения полномасштабных межгосударственных военных действий. Так, например, в периоды ирако-кувейтского конфликта в 1990-1991 гг. и вторжения войск международной коалиции в Ирак в 2003 году американский военный контингент здесь составлял от 450 до 600 тысяч военнослужащих.

Как уже отмечалось выше, в связи с напряженной политической и военной обстановкой в регионе Персидского залива в течение последних десятилетий и будучи неуверенными в собственной безопасности, государства Аравийского полуострова были вынуждены использовать свои нефтедолларовые доходы во многом на содержание чрезвычайно обременительного военного потенциала. Они шли на закупки иностранной военной и другой технологии и техники, на осуществление тесных контактов с иностранными компаниями и правительствами. Эти расходы осуществлялись как для собственной обороны, так и совместной,в рамках ССАГПЗ. На фоне таковых у других развивающихся стран они были весьма внушительными (см. таблицу 3)[11].

Как видно из таблиц 2 и 3, наименьшими были расходы на военные нужды в Бахрейне, Катаре и ОАЭ. Поэтому они поставили перед ССАГПЗ вопрос о срочной необходимости создания совместных сил быстрого реагирования. Они учитывали, что в Заливе произошли две крупные войны между государствами региона, существовали определенные спорные проблемы и здесь же присутствовали, как бы для «защиты», военные группировки иностранных держав (в частности, в Заливе фактически на постоянной основе дислоцировался 5-й флот ВМС США). В результате страны «шестерки» в рамках подписанного в 2000 г. соглашения о совместной обороне решили сформировать объединенные силы быстрого реагирования в составе одной мотопехотной и штурмовой дивизии (16 тыс. человек), а также подразделений ВВС и ВМС, вооруженных современными боевыми самолетами и кораблями с ракетными установками. Их дислокация была определена на территории Саудовской Аравии. Также было обусловлено создание единого центра связи и современной системы раннего оповещения. В октябре 2002 года члены ССАГПЗ для усиления координационной функции системы управления совместной обороны приняли решение о создании Высшего военного комитета по обеспечению коллективной безопасности и повышению обороноспособности.

ТАБЛИЦА 3.

Военные расходы стран Персидского залива (млн. долл. в постоянных ценах 1996 г.)^{170}

Подписанные документы обязали членов ССАГПЗ неукоснительно откликаться на возникшую военную угрозу или вооруженное нападение на любую аравийскую страну со стороны внешних противников, чтобы они были обязаны оперативно принять участие в совместных вооруженных действиях. Однако к практической реализации принятого решения о создании совместных сил быстрого реагирования члены Совета относились по-разному и не торопились проявлять активность, ссылаясь на собственные бюджетные затруднения. Поэтому коллективные силы обороны ССАГПЗ так и не достигли предусмотренного контингента и уровня технического оснащения (по крайней мере наполовину).

Следует отметить, что среди стран, входивших в ССАГПЗ, создание мощных, оснащенных и универсальных национальных вооруженных сил было по плечу только Саудовской Аравии, и, хотя данное обстоятельство несколько настораживало ее аравийских соседей, они одновременно считали целесообразным использовать это в своих интересах. Для диверсификации размещения центров подготовки кадров при содействии американских и английских академий были организованы военные учебные заведения разных профилей (для наземных войск, ВВС и ВМС) в нескольких странах: в Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратах и Кувейте.

Дело в том, что призаливные монархии считали потенциальным носителем военной опасности для них соседнюю Исламскую Республику Иран: не могла же она забыть, что когда случилась ирано-иракская война, буквально все аравийские режимы встали на сторону арабского Ирака. В дальнейшем Тегеран, исходя из своей дипломатической программы, что «Персидский залив должен быть очищен от присутствия внерегиональных вооруженных сил», был настроен на создание трехполюсной системы безопасности «Иран-Ирак-ССАГПЗ». Одновременно он налаживал дружественные контакты в отдельных областях на Аравийском полуострове. Но там по-прежнему рассматривали Иран в качестве «неблагонадежного соседа». Аравийские режимы считали, что ИРИ стремится стать доминирующей державой не только в регионе Персидского залива, но и на БСВ в целом.

В антииранском негативном настроении аравийцев немалую роль играла, как уже упоминалось выше, дипломатическая игра главного «гаранта безопасности в Персидском заливе» — США. Причисление Вашингтоном ИРИ к разряду государств так называемой «оси зла» также мешало развитию политических связей между Ираном и странами ССАГПЗ.

Другими немаловажными факторами в нагнетании антииранских настроений среди политических кругов аравийских монархий выступали: независимая в отношении США политика ИРИ и ее активное развитие национального экономического и военного потенциалов. Заметим, что совокупные людские ресурсы стран ССАГПЗ (37,5 млн. чел.) более чем вдвое уступали иранским; такой же разрыв был в численности вооруженных сил и мобилизационных возможностях. В последние годы первого десятилетия XXI века аравийские режимы особенно обеспокоились новыми военными разработками Ирана. К ним относилось развертывание в этой стране серий ракетных комплексов среднего и малого радиусов действия, начиная с серии ракет средней дальности «Шехаб», а, по сообщениям за 2008 год, и дальнобойных образцов (Шехаб-4 — Шехаб-5 и т.д.), способных наносить многочисленные удары по любым целям на территории государств ССАГПЗ. Причем эти средства из года в год технологически совершенствовались, а их количество увеличивалось. Самым беспокоящим фактором, вслед за ракетами, стали ядерные разработки Тегерана, так как соседи начали усматривать в них и возможное военное предназначение.

Кроме того, Тегеран являлся носителем идеологии шиизма в ее фундаменталистской и активной форме: она выступала в качестве интернациональной идеологии защиты «мировой исламской революции». Однако при этом она относила к числу своих противников не только США и Израиль, а также НАТО, но и так называемые «неправильные мусульманские страны». Последние рассматривались как потенциальные соучастники возможной агрессии США против Ирана.

Поэтому в аравийских столицах пришли к выводу: поскольку в ближайшее время противостояние США — Иран скорее всего никуда не исчезнет и США продолжат свою функцию «сторожевого пса» — гаранта безопасности в регионе, в Персидском заливе сохранится «статус-кво» баланса сил в треугольнике: США — ИРИ — ССАГПЗ.

До оккупации Ирака войсками международной коалиции в 2003 году и последовавшего фактического разобщения граждан этой страны на три противоборствующие этноконфессиональные силы — суннитов, шиитов и курдов, в аравийских столицах (особенно в Кувейте) рассматривали и Ирак в качестве государства, которое потенциально представляло угрозу странам ССАГПЗ. Однако в дальнейшем правящие режимы Аравийского полуострова стали считать, что подогреваемое извне в Ираке внутреннее межконфессиональное и межнациональное противоборство не позволит этому государству предпринимать какие-либо наступательные военные акции в отношении своих соседей.

Вместе с тем, несколько осложнились политические отношения между главным участником ССАГПЗ — Саудовской Аравией, с одной стороны, и главным гарантом незыблемости власти местных режимов — США, с другой. Как уже говорилось, деятельность террористических организаций Бен Ладена, богатого выходца из саудовской знати, а также причастность саудовцев к ряду террористических акций против американцев и европейцев вынудили Вашингтон обвинить саудовские власти в завуалированной, но очевидной поддержке международного терроризма.

Однако процесс развития сотрудничества Саудовской Аравии в рамках ССАГПЗ с внешними «гарантами» сохранился. Так, продолжилось расширение странами ССАГПЗ объединенной региональной системы ПВО «Щит мира», которая опиралась прежде всего на саудовскую противовоздушную оборону. Она состояла из сети радаров и была оснащена оптико-волоконными коммуникациями для обеспечения совершенной системы предупреждения на всем пространстве Персидского залива. Опираясь на эту систему, стали проводиться совместные учения стран ССАГПЗ: «Сокол полуострова» (ВВС и ПВО), «Солидарность» (ВМС) и «Щит полуострова» (сухопутные войска), а в рамках совместной оборонной инициативы «Игл Резлов» ежегодные военные маневры под руководством Пентагона (в которых, наряду с государствами Совета, участвовали также Иордания и Египет).

В феврале 2001 г. начала функционировать построенная компаниями Raytheon и Ericsson единая система раннего радиолокационного обнаружения самолетов, а затем идентификации и слежения за самолетами, получившая название «Пояс сотрудничества». Система была способна обеспечивать одновременное отслеживание нескольких сот самолетов в регионе Персидского залива, а также на подступах к нему — на БСВ, в Афганистане и Аравийском море. Она являлась наиболее крупным совместным оборонным проектом аравийских монархий. Вместе с тем предусматривалось модернизировать эту систему, чтобы в ее рамках гарантировать раннее предупреждение запусков баллистических ракет Ираном или другими соседними государствами.

Аравийские монархии, будучи преимущественно оснащенными американским вооружением, технологией и учебными центрами, а также не отказываясь от проамериканской внешней ориентации, вместе с тем, начиная еще с 80-х годов, постепенно расширяли географию приобретения военной продукции, закупая ее и у других западных держав. Заинтересованность в сотрудничестве была обоюдная: с одной стороны, массы нефтедолларов, с другой — современная военная продукция на высоком технологическом уровне. Из европейских держав особенно активными партнерами в военной области были Франция и Великобритания. Что касается Германии, то ее участие по существу сводилось только к подготовке специалистов в области отражения атак оружием массового поражения.

Аравийские же режимы стремились, по возможности, проводить более диверсифицированную политику на Западе, то есть самостоятельно выбирать партнеров и союзников. В этом отношении наиболее независимо проявили себя ОАЭ, они единственные в ССАГПЗ отказались предоставить свою территорию для американских военных баз.

Итак, с началом ирано-иракской войны аравийские режимы стали увеличивать военные закупки у Франции (фирма Дассо и другие), которая на местных рынках заняла свою технологическую нишу. Вместе с Ираком они приобретали самолеты «Супер-Этандар», «Мираж» новых модификаций, ракеты «Экзоссе», а далее последовало сотрудничество и в других областях. Так, если ОАЭ и Катар закупали французские штурмовики Mirage (в частности, в 1998 г. ОАЭ подписала с Францией контракт на сумму 3,4 млрд. долл. на приобретение 30 новых штурмовиков «Mirage 2000-9» и модернизацию 33 «Mirage 2000 SAD-8S»), то Саудовскую Аравию французские компании оснастили оборудованием для системы ПВО, а также поставили ей военные корабли.

В первом десятилетии XXI в. сотрудничество стран-членов ССАГПЗ с Францией продолжилось, включая закупки вооружений, военной технологии, подготовку офицерских и технических кадров для военных сил и учреждений. Это позволило развернуть на территории ряда стран Совета учебные центры. Были также определены места дислокации складов и транзитных пунктов для французских контингентов, вовлеченных в состав сил международных коалиций, участвовавших в кампаниях в Ираке и Афганистане. Так, в мае 2009 года президент Франции Саркози открыл новую военную базу Франции в Абу-Даби во время своего визита в ОАЭ.^{171}

К каким итогам в целом пришли США к началу второго десятилетия XXI века в рамках Персидского залива, претворяя в жизнь американскую концепцию «Большого Ближнего Востока»?

Встретив в лице Исламской Республики Иран весьма серьезного оппонента, препятствующего установлению американского господства в Заливе, Вашингтон, наряду с мерами по устрашению Тегерана при помощи международных санкций и других форм давления, сосредоточил развертывание своих вооруженных сил в рамках сотрудничества с ССАГПЗ. Таким образом, США обеспечили свое масштабное военное присутствие в Персидском заливе крупными военно-морскими, военно-воздушными и сухопутными контингентами.

Размещение американских вооруженных сил по странам Залива было следующим:

В Саудовской Аравии на базе «Принц Султан» действует «Центр Управления аэрокосмическими операциями США на Ближнем Востоке», а ВВС США используют саудовскую авиабазу в Дахране (Восточная провинция) и 2 аэродрома на севере и северо-западе страны вблизи границы с Ираком и Иорданией для воздушного контроля над всей территорией БСВ. Кроме того, в 2011 году ЦРУ построило секретную базу беспилотных летательных аппаратов в Саудовской Аравии.

В 28 км от столицы Катара Дохи на базе ВВС США «Эль-Удейд» расположен штаб ВВС СЕНТКОМа США. Эта база позволяет принимать самые тяжелые транспортные самолеты, а также самолеты АВАКС, осуществляющие радиоэлектронный шпионаж всей ЮЗА, включая страны ССАГПЗ, Ирак, Иран, Афганистан и Пакистан. База «Эль-Удэйд» рассчитана на размещение до 100 боевых самолетов.

Через «Эль-Удейд» осуществляется транзит американских войск и военных грузов в Афганистан. Там же находится подразделение спецназа, которое обеспечивает безопасность семьи катарского эмира, так как вооруженные силы собственно Катара весьма малочисленны — всего около 6 тыс. чел. В катарской столице также разместилась крупная база складирования и хранения военной техники, включая тяжелые вооружения (танки, бронетранспортеры и артиллерия) для их использования в случае развертывания масштабных боевых действий в регионе, чтобы не везти технику из США.

Ввиду того, что Кувейт в конце XX века был оккупирован иракскими войсками, а также испытывал опасения за свою безопасность, в связи с территориальной близостью не только к Ираку, но и к Ирану, его территория стала местом наиболее крупного сосредоточения американских войск численностью свыше 15 тыс. чел. на основе соглашения о совместной обороне от 1991 года и продленного в 2011 году еще на 10 лет. Американские вооруженные силы получили права пользования на льготных условиях территорией эмирата и его инфраструктурой, в том числе воздушными и морскими портами. Так, американские войска активно используют кувейтские авиабазы «Али ас-Салем», «Ахмад аль-Джабер» и «Абдалла аль-Мубарак», а также портами и гаванями Эль-Кувейта, островов Бибиян и Файлака.

Эти же войска составляют основу сил быстрого реагирования (СБР) в Персидском заливе. В них входят механизированная, пехотная бригады, а также бригада армейской авиации. Они дислоцированы в Кувейте на постоянной основе. Кроме того, в эмирате развернуты многочисленные тыловые подразделения, осуществляющие техническое обслуживание, ремонт и подготовку к отправке вооружений и военной техники, выведенной из Ирака. Для них действуют многочисленные военные базы и лагеря, крупнейшая из которых — «Кэмп Арифджан», а также полевые лагеря «Бьюэйринг», «Пэтриот», «Вирджиния». Порядка 8 военных баз типа «Навистар», «Нью-Джерси», «Доха», «Пенсильвания» и т.д. были законсервированы после войны в Ираке.

В свою очередь, в качестве встречной инициативы Вашингтон в 2004 году подписал с этим государством соглашение о предоставлении Соединенными Штатами Кувейту статуса основного союзника Вашингтона вне рамок НАТО. Кувейтяне получили максимальный приоритет при импорте вооружений и военной техники, возможность пользоваться льготными кредитами при закупке американских вооружений и пр.

Мощная группировка ВС США расположена на Бахрейне. Там базируется штаб 5-го оперативного флота США, находится военно-морская база (под нее «выделена» почти треть территории королевства), и инфраструктура по обслуживанию до 30 боевых и вспомогательных кораблей, включая авианосцы. Численность американского персонала в Манаме доходит до 5 тыс. чел. На авиабазе «Шейх Иса» базируются самолеты-заправщики.

На постоянной основе ВВС США используют авиабазу «Эль-Дафра» в ОАЭ. Имеется соглашение с Оманом по использованию аэродромов «Масира», «Маскат» и «Марказ-Тамариз», а также пункта военно-морского базирования «Маскат». Остров Диего-Гарсиа (британское владение в Индийском океане), находящийся в центре Индийского океана, может быть использован для базирования «самолетов-невидимок» В-1 и В-52.

На постоянной основе в Персидском заливе находятся до 30 боевых кораблей ВМС США, включая 2 авианосные ударные группы, носители крылатых ракет «Томагавк», более 100 самолетов боевой и вспомогательной авиации, и порядка 25 тыс. военнослужащих сухопутных войск, корпуса морской пехоты и подразделений спецназа, включая «морских котиков», не считая военных вспомогательных и технических служб. В Кувейте, Катаре, на Бахрейне и в ОАЭ в 2010 году было также размещено несколько батарей ЗРК «Пэтриот» якобы для отражения возможных авиаударов «возмездия» Ирана в случае попытки Израиля разбомбить ядерные объекты на территории ИРИ (Владимир Ефимов, Доктор политических наук, «Военное присутствие США в Персидском заливе — для чего оно нужно?», специально для Иран.ру, Iran.ru, 23 сентября 2013).

Основными целями военного присутствия США в Персидском заливе являются обеспечение безопасности поставок из стран ССАГПЗ нефти и газа на Запад и в Японию, поддержание местных консервативных режимов арабских стран Аравийского полуострова, прежде всего Саудовской Аравии — главного политического союзника США на Ближнем и Среднем Востоке, сдерживание Ирана, как главного конкурента США и Саудовской Аравии в этом стратегически важном районе. Через контроль месторождений и путей транспортировки нефти и газа в Персидском заливе Вашингтон рассчитывает обеспечить себе в длительной перспективе решающее влияние на мировую энергетическую политику. Кроме того, Ближний Восток является источником рисков и угроз для США — палестинская проблема, сирийский конфликт, напряженность в Ираке, деятельность целого ряда арабских экстремистских и террористических группировок, неурегулированность с точки зрения Вашингтона ядерного вопроса Ирана и возможность Тегерана в любой момент перекрыть Ормузский пролив, создав энергетическую катастрофу для стран НАТО и ЕС.

Отсюда — сохранение масштабного военного присутствия США в Персидском заливе, которое реализуется крупными военно-морскими, военно-воздушными и сухопутными силами. Кроме того, Вашингтон всячески укрепляет свое военное партнерство со странами ССАГПЗ, проводя совместные учения с их вооруженными силами и поставляя им вооружения в количестве, которое выходит далеко за рамки разумного в плане поддержания их обороноспособности. Это — своеобразная плата аравийских монархий за обеспечение их безопасности Вашингтоном как от внешних, так и внутренних угроз. Во внешнем плане ими рассматриваются в первую очередь Иран и в меньшей степени Ирак.