Глава III Исполнение желаний

Глава III

Исполнение желаний

Осинский не стал дожидаться Дадеша. Он вошел в комнатку, зажег свет, разделся. Долго не решался встать на руку. При первой же попытке закололо сердце, задрожали пальцы. Пришлось сесть на койку, отдышаться.

— Спокойнее, спокойнее, — сказал он вслух, — это же пустячный трюк! Да, надо запереться: вдруг войдет кто-нибудь.

Он поднялся, закрыл дверь на крючок, снова подошел к койке, встал на корточки, уперся здоровой рукой о пол, раненой — о край койки.

«Ну, что же ты, Левка? Не медли, делай рывок!»

Он оттолкнулся от пола ногами, задрыгал ими в воздухе.

«Сбился... Потерял баланс... — подумал Осинский с тоской. — Что же делать?.. Что делать?.. Потерял чувство... Совсем...»

Он стоял у стены, бледный, дрожащий.

«Ну, успокойся, успокойся. Это от волнения не получается...»

Вторая, третья, пятая, шестая попытки тоже не удались.

«Ну, давай еще! Еще пробуй! Смелей!»

Трюк удался после двух десятков попыток.

— Ай да Пушкин! Ай да молодец! — радостно воскликнул Осинский, стоя на руке.

Он долго стоял так, словно боясь, что не сможет повторить трюк.

— Теперь без опоры, — решил он, вставая на ноги, — на манеже койки не будет, опираться не на что!

Трюк удался с пятого раза.

— Ну, хватит, можешь и отдохнуть, заслужил, — сказал он себе и, замирая от счастья, уселся на койку.

В дверь постучали.

— Минуточку, Шурка! — крикнул Осинский и, желая обрадовать и удивить Дадеша, на цыпочках подошел к двери, бесшумно снял крючок, подбежал к койке и после третьей попытки повторил стойку. — Входи!

В комнату, пыхтя, вошел конюх с мешком картошки, нагруженный свертками.

— Вот черт неугомонный! — воскликнул конюх.

— Вернулся? С приездом!

Они расцеловались.

— Гостинцев из деревни привез! — сказал конюх.

Снова раздался стук.

— Ты, Шурка?

— Я.

— Минуточку подожди, мы тут мебель переставляем, не войдешь. — Он подбежал к койке и после второй попытки встал на руку. — Теперь можно входи!

Дадеш сделал вид, что вовсе не удивлен.

— Стоишь?

— Стою, Шурка, стою, милый!

— Ну и стой, кто тебе мешает! Разве я против?

Осинский подбежал к Сандро, обнял так, что затрещали кости.

— С ума сошел, даю честный слово! Задушишь, медведь! Ну что, уверовал в себя?

— Уверовал. Но будто заново ходить учусь, будто младенец!

— И ума, как у младенца, не больше! Точно! Гляди, сколько ссадин, сколько синяков! И из культи кровь проступила, гляди-ка! Совсем ишак, даю честный слово!

— Ничего. Это от напряжения. Получилось, а это — самое главное!

— Получилось... А я что говорил? Я знал, что получится, только не знал, что ты такой законченный ишак!

Он долго еще распекал Осинского, а в заключение сказал с улыбкой:

— А сейчас, ребята, ко мне! Заранее шашлык приготовил по этому поводу. Конечно, что за шашлык не из вырезки, что за шашлык не на шампурах, а на примитивной сковородке, срам один! Пародия, даю честный слово! Не вымоченный в уксусе! Позор на мою голову! Но все-таки шашлык. Считай, что шашлык репетиционный. После войны настоящим угощу!

— А у меня к шашлыку тоже кое-что найдется. Спирту есть немного. В госпитале хирург подарил на дорогу.

— И у меня найдется, — сказал конюх. — Яичница. В три десятка. Обожремся.

— Еще гостей позовем! Пир будет горой! — сказал Дадеш. — Ну, одевайся быстрее! В трусах, что ли, пойдешь?..

На другой день Дадеш и Осинский пришли к Кузнецову.

— Пожалуй, смогу, Евгений Михайлович! — сказал Осинский.

— Давайте тогда запросим Волжанского. Он в Ереване.

Составили телеграмму:

«ОСИНСКИЙ ВЕРНУЛСЯ ИНВАЛИДОМ ТЧК ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ВОЗВРАЩЕНИЯ ВАШ НОМЕР ЗПТ СООБЩИТЕ ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ СРОК ТЧК КУЗНЕЦОВ».

Ответ из Еревана пришел в тот же день.

«В ЛЮБОМ СОСТОЯНИИ ЗПТ БЕЗ РУК ЗПТ БЕЗ НОГ ЗПТ БЕЗО ВСЯКОГО ИСПЫТАТЕЛЬНОГО СРОКА СОГЛАСЕН ВОЗВРАЩЕНИЕ ОСИНСКОГО НА ПРЕЖНИХ УСЛОВИЯХ ТЧК ВОЛЖАНСКИЙ».

— Ну, вот, Левушка, все в порядке, — дрогнувшим голосом сказал Кузнецов. — Будем оформлять!

— А я что говорил! — воскликнул Дадеш каким-то низким, незнакомым голосом. — Иначе и быть не могло! Все правильно! А он не верил! Поглядите на него, Евгений Михайлович, ревет белугой! Есть хоть платок-то? Возьми у меня в кармане! Чудак, даю честный слово. Плачет!

— А вы сами почему плачете, Сандро? Почему отвернулись?

— Я не плачу, Евгений Михайлович. Просто вчера шашлык жарил, много луку резал...