К читателю
К читателю
Эта книга об Адольфе Гитлере.
И не ждите от нас дежурных оправданий по схеме «плюрализм» – «гласность». Этот способ хорош, когда речь идет о реанимации некогда запрещенных имен, будь то Петлюра, Троцкий или генерал Власов. К этому способу прибегают тогда, когда не уверены в своей правоте. И у нас тоже был искус прибегнуть к этому способу.
Но помимо юридического словоблудия существует и другое – память, совесть, ответственность. Ребенок, родившийся в России, одним из первых узнаёт имя «Адольф Гитлер» как символ беды, поразившей его страну в 1941 году, и уже тогда начинает ненавидеть это имя. Взрослея, он узнаёт все новые и новые подробности, ненависть его становится осознанной, он видит, что происходит в мире и вокруг него, он понимает: для возрождения «чумы» в любой момент могут быть воссозданы все условия, и он боится этого... Но вот парадокс – именно его страх и его ненависть – палка о двух концах... впрочем, об этом вы прочитаете в книге.
Нам нелегко было решиться на издание «Оккультного мессии», Гитлер – не Троцкий и не Петлюра. Повторяем, существуют вещи, которые выше новоизобретенных «плюрализмов», тем более в России, где культ коллективной нравственности всегда стоял над законотворчеством, и где всякое действие оценивается прежде всего с позиции соответствия идеалам народной морали, вырабатывавшейся столетиями и вопреки всем усилиям не похороненной до сих пор.
И все-таки мы издаем эту книгу.
Нам надо знать своих предков. Каждый из нас – сын своей матери и своего отца, и в то же время мы – дети общей Истории, чей родник, открытый Первым Днем Творения, породил океан, имя которому – Мы, Мы и наш мир, Мы и наши войны, Мы и наши победы и поражения, Мы и наша любовь и ненависть, Мы и наша История. Вот и книга эта о нашей Истории, а значит – обо всех нас.
Написал эту книгу Валентин Пруссаков, русский писатель-эмигрант, живущий ныне в Соединенных Штатах Америки – этом оплоте традиционно западного «либерализма» и имеющий там репутацию «правого», «реакционера»... К фигуре Валентина Пруссакова можно относиться по-разному, но вот в чем ему не откажешь, так это в железной, доходящей норой до жестокости, логике фактов и событий, что и характерно для «Оккультного мессии». Отсутствие каких-либо эмоций, симпатий и антипатий является необходимым признаком серьезного исторического исследования, тем более если предмет его столь одиозен.
Пруссаков оценивает своего героя не как «правый» или «левый», а как ученый, исследователь анализирует он появление и развитие того, что мы называем «феноменом Гитлера»... Ведь все мы знаем, к чему это привело, но кто из нас с уверенностью сможет дать ответ на вопрос «почему?»
«Оккультный мессия и его Рейх» впервые выходит в России. Мы издаём его очень маленьким тиражом, собственно говоря подобным тиражом (4000 экземпляров) книги вообще не издаются, по крайней мере в России, но у нас есть свой расчет. И заключается он в том, что «Оккультного мессию» купят не те, кто жаждет прочитать очередную порцию фраз о «человеконенавистнической идеологии» и «союзе наиболее реакционной части буржуазии». Здесь нет кровавых концлагерных сцен, здесь вы не прочтете душераздирающих подробностей пыток и опытов над людьми, да и антифашистское сопротивление тоже весьма мало интересовало автора. Зато здесь есть главное – Политика, Экономика, Идеология – три кита, опираясь на которых, серьезный читатель, как мы надеемся, сумеет правильно понять события, происходившие в Великой Европейской державе в первой половине XX столетия.
Мы публикуем в приложении главы из книги «Моя борьба», завещание Гитлера, воспоминания соратников нацистского фюрера, другие первоисточники. Все это также издается у нас впервые. Мы полностью осознаем свою ответственность по поводу этих публикаций и надеемся быть правильно понятыми; можно сколько угодно писать об Адольфе Гитлере и о его Рейхе, но без опубликования первоисточников нам не поверит ни один серьезный читатель, точно так же как историю античности мы изучаем по античным рукописям, а историю России по древне-славянским свиткам. В конце концов, имеем ли мы право отказаться от научного подхода ради наших и ваших чувств! История – это зеркало, глядя в которое мы видим наше будущее, и зеркало это должно быть открыто взору.
Д.В. Лаптев
Главный редактор издательства
Более 800 000 книг и аудиокниг! 📚
Получи 2 месяца Литрес Подписки в подарок и наслаждайся неограниченным чтением
ПОЛУЧИТЬ ПОДАРОКЧитайте также
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ Еще не так давно (а может быть, даже и совсем не «давно») мы не только с снисходительностью, но даже с крайним равнодушием взирали на гражданские и нравственные убеждения людей, с которыми нам приходилось идти бок о бок в обществе. Нам сдавалось, что убеждения
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ Два отрывка доцензурной редакции1Только доведенная до героизма мысль может породить героизм и в действиях; только непреклонности логики дана роковая тайна совершать чудеса. В древности Самсон употреблял ослиную челюсть, чтоб внести смятение и страх в лагерь
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ Впервые — в журнале «Современник», 1862, № 2, стр. 601–642 (ценз. разр. — 9 марта), с подзаголовком «Прозаическая сатира». Подпись: Н. Щедрин. Сохранился неполный черновой автограф очерка (конец утрачен) и три рукописных фрагмента — «особые листы», — содержащие
К читателю
К читателю Книга Александра Кадетова «Как Виктор Суворов предавал „Аквариум“», вышедшая в 2002 году, быстро приобрела популярность у широкого круга читателей и стала бестселлером.За короткий период времени она трижды переиздавалась и не залеживалась на книжных
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ Любому чилийскому школьнику известно: на национальном гербе Чили изображен кондор. Создатели герба избрали изображение этой птицы в качестве геральдической фигуры — своего рода символа страны — потому, быть может, что пернатому гиганту Анд свойственно
К читателю
К читателю Я написал эту книгу[1] за 13 дней во время болезни; вероятно, так на меня подействовала лихорадка. Это должно извинить нестройную композицию и неизящный стиль. Я писал с военной точки зрения и для того, чтобы развеять скуку. Писано в декабре месяце 1732
К читателю
К читателю Эта книга об Адольфе Гитлере.И не ждите от нас дежурных оправданий по схеме «плюрализм» – «гласность». Этот способ хорош, когда речь идет о реанимации некогда запрещенных имен, будь то Петлюра, Троцкий или генерал Власов. К этому способу прибегают тогда, когда
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ Далеко от Москвы, в южной части Кольского полуострова, лежит Терский берег, пересеченный Полярным кругом. Жизнь здесь нелегка, природа сурова, однако первые русские поселенцы пришли сюда даже раньше, чем вышли на Северную Двину и начали заселять Летний и Зимний
К читателю
К читателю В нашем современном мире вдруг начал возрождаться интерес к литературе о лошади, появляются издания, целые сборники художественных произведений, пользующиеся спросом у читателей. Замечательные писатели различных стран в своей жизни соприкасались с лошадьми,
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ Увенчается ли наше стремление к новому мировому порядку успехом, зависит от того, выучим ли мы уроки Холокоста. Я. Дж. Кадеган Эта работа была задумана несколько лет тому назад и складывалась по частям долго и трудно.Тема оказалась чрезвычайно сложной и
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ Положение мое, как русского фрондёра, имеет ту выгоду, что оно оставляет мне много досужего времени. Никто от меня ничего не ждет, никто на меня не возлагает ни надежд, ни упований. Я не состою членом ни единого благотворительно-просветительного общества, ни
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ Впервые — журн. "Отечественные записки", 1873, № 4. Все главные вопросы, поставленные в настоящем очерке, сходятся к одной из главнейших в понимании Салтыкова проблем современной ему русской жизни — к проблеме "о б у з д а н и я", то есть насилия."Обуздание"
К ЧИТАТЕЛЮ
К ЧИТАТЕЛЮ В основе работы лежит мое представление о повседневной жизни как совокупности форм практической реализации норм и стандартов отношений между людьми; повседневность включает труд, быт и отдых, причем быт может быть индивидуальным (семейным) и общественным.
К читателю
К читателю Хотя на страницах этой книги немало разного рода подробностей как былой, так и нынешней жизни Парижа, в ней нет последовательного рассказа об этом городе. Скорее – просто вспышки памяти, настоянные на долгих наблюдениях, размышлениях, на прочитанных
К читателю
К читателю Из всех писателей 20 – 30-х годов XX века Михаил Афанасьевич Булгаков, наверное, в наибольшей мере сохраняется в российском общественном сознании. Сохраняется не столько своей биографией, из которой вспоминают обычно его письма Сталину и единственный телефонный
К читателю
К читателю Памяти сына"Я не спеша, собрал бесстрастноВоспоминанья и дела..."Александр БлокУдивительны свойства памяти музыканта. За долгие годы, казалось бы, навсегда стираются из памяти отдельные факты и даже значительные события, и в то же время в голове