ПРИБЫТИЕ

ПРИБЫТИЕ

Наступила вторая ночь. И снова Мишель ждал сигнала, что побег подготовлен. Прошло около трех часов ожидания, и Мишель опять протиснулся к капитану П. Оказалось, что осуществлению побега мешало отсутствие ножовки. Мишель в отчаянии протянул капитану оставшееся у него лезвие.

Эшелон замедлил ход и остановился. Подтянувшись к окну, Мишель прочел название станции: Аврикур. Это был последний город на территории Франции. Двери вагона раскрылись, и конвоиры стали искать признаки готовящегося побега. Затем, к удивлению заключенных, на платформе появился огромный контейнер с горячим кофе. Каждый заключенный получил свою порцию.

Много времени спустя Мишель узнал, что благотворителем оказался француз — начальник станции Аврикур, подкупивший конвоиров. Горячий кофе спас жизнь многим заключенным, измученным голодом и жаждой за два дня пути.

Эшелон отправился из Аврикура задолго до рассвета. Хотя теоретически эшелон двигался уже по германской территории, заключенные еще могли рассчитывать на дружественность местного французского населения. Конечно, дальше, в Лотарингии, побег был бы уже бесполезен. Значит, нужно было бежать сейчас или совсем отказаться от мысли о побеге.

Мишель еще раз отыскал капитана П. Тот спокойно лежал, стеснив соседей. Увидев Мишеля, капитан пробормотал какие-то извинения, и Мишель сразу понял, как глупо он поступил, доверившись этому человеку. Побег был простой иллюзией, и никакой подготовки никто не вел. Последняя надежда на побег исчезла.

От злости Мишель не нашел слов, чтобы выразить капитану свое негодование, и, резко повернувшись, стал пробираться к своему месту.

Разочарование Мишеля было бы гораздо большим, если бы он тогда знал то, о чем ему рассказали позже. В ту самую ночь сорок пять заключенных успешно совершили побег из другого вагона. Ими оказались те самые молодые люди, к которым Мишель собирался примкнуть до встречи с капитаном П. Если бы он остался тогда с ними, теперь тоже был бы на свободе.

Как выяснилось позднее, за время пребывания в компьенском лагере группа молодых парней обзавелась небольшими пилками, с помощью которых они и вырезали отверстие в стене вагона. Как только эшелон замедлил ход на подъеме, заключенные выломали доску и один за другим выпрыгнули из вагона. Побег был обнаружен конвоем только в Аврикуре.

Состав безостановочно двигался по территории Германии. Утром Мишель снова подтянулся к окну и увидел, что дорога проходит через густой хвойный лес. Но этот пейзаж не только не успокоил Мишеля, а, наоборот, лишь усилил в нем сознание того, что он находится на чужой, незнакомой и враждебной ему территории.

С восходом солнца в вагоне снова воцарилась удушающая атмосфера. Два дня и две ночи заключенные провели стоя, не получая ни пищи, ни воды, если не считать чашки кофе.

Поезд прибыл в Кельн. Через щели в стенках вагона доносился шум, характерный для крупного железнодорожного узла. «Скорый поезд Гамбург — Париж отправляется», — услышал Мишель голос дежурного по вокзалу. Мысль о том, что в нескольких метрах люди, удобно устроившись в купе, едут в Париж, повергла Мишеля в отчаяние. А через мгновение раздался свисток и послышался стук колес покидающего станцию поезда.

Вскоре двинулся в путь и эшелон с заключенными, но, конечно, не к Парижу. Несколько часов спустя эшелон снова остановился, на этот раз на станции Бергдорф, восточнее Гамбурга.

За дверью послышались шаги и звуки открываемых замков на дверях вагонов. Кошмарное путешествие кончилось.

Люк на крыше вагона открыли, и впервые за долгое время взору Мишеля открылась ужасающая картина: заключенные походили скорее на живые скелеты, чем на людей. Многие из них все еще продолжали стоять, не имея возможности сесть или лечь, не потревожив соседей.

Наконец двери вагона распахнулись, и заключенные, не дожидаясь приказа, стали выпрыгивать на перрон. Ослепленные ярким солнечным светом и ослабленные жуткой дорогой, они с трудом держались на ногах. Эсэсовцы в черных мундирах сразу же набрасывались на упавших, жестоко избивая резиновыми дубинками и плетьми каждого, кто не смог быстро подняться.

В течение трех дней с заключенными обращались хуже, чем с животными. Теперь они стали рабами.

Еще не зная, куда их отправляют, некоторые из заключенных дорогой договорились подать жалобу начальнику конвоя или начальнику лагеря сразу же по прибытии на место назначения. Они не могли себе представить, чтобы кто-то умышленно держал их в таких нечеловеческих условиях. Наивность этих людей поражала. Достаточно было один раз посмотреть на эсэсовцев, чтобы понять, в чьи руки они попали.

В Верне и других немецких тюрьмах во Франции и даже в компьенском пересыльном лагере охрана была укомплектована солдатами и офицерами местных частей вермахта. В большинстве своем это были пожилые люди, призванные после начала войны. Даже в военной форме они оставались гражданскими людьми и вели себя пристойно.

Эсэсовцы же были совершенно другой кастой. Они убивали во имя величия гитлеровского рейха. Они потеряли человеческий облик, стали самыми настоящими чудовищами в образе человека, жестокими, злыми и беспощадными. Мишель заметил, что даже в своей среде они никогда не смеялись и не улыбались. Их лица всегда выражали тупость и полное безразличие.

Заключенных построили в колонну. Выйдя из душных вагонов, многие из них почувствовали облегчение, а тех, кому было трудно подняться и идти, подгоняли удары плетьми, действовавшие подобно электрическому току. И все же некоторые заключенные не смогли обойтись без помощи товарищей. Те, кто не мог подняться на ноги после выгрузки из вагонов, так и остались лежать у того места, где остановился эшелон.

Колонна медленно двигалась по совершенно голой местности. Ни деревца, ни кустика, ни строения вокруг. Однако вскоре взорам заключенных открылись ряды бараков, окруженные забором из колючей проволоки. Изоляторы на проволоке свидетельствовали о том, что изгородь находилась под током.

Заключенные шли по бетонной дороге. Колонна свернула вправо и вошла на территорию лагеря, минуя огромные деревянные ворота, тщательно охраняемые вооруженными эсэсовцами. Вдоль всего проволочного забора также стояли охранники.

Колонна проследовала к центру лагеря и остановилась на большой площади за лагерными строениями. С этого места был виден весь лагерь.

По обе стороны площади вытянулись две группы бараков, по двадцать в ряду. Это были строения, облицованные кирпичом и выкрашенные в серо-зеленый цвет. Еще два здания строились в конце обоих рядов. Одежда работавших на стройке людей была самых различных расцветок. Головных уборов на них не было, и поэтому сразу бросались в глаза выбритые от лба до шеи полосы. Эти люди смотрели на вновь прибывших с полным безразличием.

Неожиданно перед колонной появился еще один заключенный — старожил. На голове у него была потрепанная бескозырка, но на одежде, как и у других заключенных, ярко выделялся желтый крест. Он быстро прошел вдоль колонны, отдавая приказания. Это был лагерный староста, один из тех, кому было предоставлено право распоряжаться другими узниками лагеря. Обычно на эту должность назначались уголовники-немцы. Лагерный староста был непосредственным начальником узников и отвечал за поддержание порядка в лагере.

Вскоре к колонне подвезли большую бочку. Видимо, узников решили накормить. Заключенным, находившимся в первом ряду, роздали котелки с едой. Котелки были дырявыми, и людям приходилось пальцами зажимать отверстия, чтобы не упустить драгоценные капли лагерного супа. Освободившиеся котелки наполнили вновь и передали во второй ряд.

Безвкусный суп показался Мишелю вполне сносным, как, впрочем, и другим заключенным, изголодавшимся и измученным жаждой за время пути. Пока вновь прибывшие утоляли голод, староста по-немецки объявил, что вода в лагере непригодна для питья. Мишель выступал в роли переводчика и, воспользовавшись этим, спросил старосту, где они находятся.

— Вы находитесь в концентрационном лагере Нойенгамм, — ответил тот.

Прозвучала команда, и колонна пришла в движение. Вскоре первые ряды подошли к зданию, от двери которого крутые ступеньки вели вниз, в подвал. Двери были узкими, из-за чего образовался затор и колонна остановилась.

Вдруг задние ряды рванулись вперед. Оказывается, охранники, сопровождавшие колонну, начали избивать палками заключенных, шедших в конце колонны. Чтобы избежать ударов, люди бросились вперед, толкая стоявших перед ними, а те, в свою очередь, поторапливали передних. Вскоре колонна исчезла в подвале здания.

Затем последовали долгие часы ожидания. Сотни людей в абсолютной темноте стояли, прижавшись друг к другу. Наконец начали вызывать примерно по сто человек и отправлять в баню. После бани на голове каждого узника выбривали широкую полосу и выдавали лагерную одежду: куртку и брюки. Выдавались они без учета роста заключенного. Как правило, на одежде не хватало пуговиц и во многих местах зияли дыры. В таком виде заключенные походили на цирковых клоунов.

Сначала комичный вид одежды вызвал у узников смех. Но это был ложный смех. Скорее всего, подобную реакцию людей можно было назвать инстинктивным протестом против унижения, которое им приходилось испытывать.

Одетые заключенные поочередно подходили к стоявшим у выхода из бани двум конвоирам, которые, быстро орудуя кистями, наносили желтой краской крест на спине куртки, по две вертикальные полоски спереди и горизонтальные полосы поперек брюк. Кроме того, к куртке и брюкам пришивался кусок брезента с лагерным номером узника. Мишель получил номер F (француз) 33 948.

Ритуал посвящения в узники лагеря на этом закончился, и новичков развели по баракам. Таких бараков было всего четыре. Здесь узники должны были находиться в течение карантинного срока — десяти дней.

В бараке не было никакой мебели, кроме деревянных топчанов, покрытых тонкими матрацами, и длинного стола. Почти на каждом топчане шириной около семидесяти сантиметров располагались два узника.

В девять часов вечера свет в бараке выключался, и узники должны были занять свои места на топчанах. При этом полагалось снимать брюки. Каждого, кто ложился на топчан одетым, подозревали в попытке к побегу и жестоко избивали.

После трех суток стояния в вагоне Мишель наконец получил возможность прилечь. Он так устал, что ни неудобства, ни голод не могли помешать ему уснуть.

В течение всего карантинного срока вновь прибывшие были изолированы от остальных узников лагеря и не работали.

Большую часть времени они выстаивали в строю перед бараками или в пространстве между ними. Бесконечные часы проходили в полном безмолвии. Большинство узников все еще не могло оправиться от последствий переезда и тех потрясений, которые им пришлось пережить в день прибытия в лагерь. Заключенные замкнулись в себе и вряд ли были способны на какие-либо действия, если их к этому не принуждали.

Каждый вечер, когда рабочие команды возвращались с работы, весь состав лагеря выстраивался на центральной площади для переклички, продолжавшейся иногда больше двух часов.

Вновь прибывшие впервые участвовали в этой процедуре на второй день своего пребывания в лагере. Колонны выстраивались в два ряда, образуя огромный квадрат, центр которого оставался свободным. В этот центр затем выходил духовой оркестр с дирижером.

Как только построение кончилось, дирижер взмахнул палочкой и оркестр заиграл военный марш. Строй с одной стороны разомкнулся, и через образовавшийся проход четверо заключенных пронесли какое-то массивное устройство. Это были две стойки, соединенные широкой доской, на которой болталась толстая веревка.

Под звуки оркестра соорудили виселицу и у ее подножия установили небольшую деревянную подставку. Оркестр вдруг замолк. К виселице подвели молодого парня в обычном лагерном костюме.

Староста лагеря, на голове которого была бескозырка — символ власти над узниками, подошел к парню и накинул ему на шею петлю.

Затем, обратившись к заключенным, он громко пояснил, в чем повинен приговоренный к повешению: в попытке к бегству и краже продуктов.

— Разве он не заслуживает быть повешенным? — спросил староста.

— Заслуживает, — послышались нестройные голоса.

Одобрительные возгласы раздались из передних рядов строя. Эти голоса принадлежали тем узникам, которые всячески старались доказать свою преданность лагерному начальству и этим облегчить свою судьбу.

Из всего того, что Мишелю пришлось видеть в лагере, это зрелище произвело на него наиболее кошмарное впечатление.

Над лагерем уже спустилась ночь, когда длинные колонны узников двинулись к баракам. Их ждал ужин, но, несмотря на мучивший людей голод, никто из новичков даже не притронулся к еде.

На старожилов лагеря, уже привыкших к подобным сценам, казнь внешне не произвела впечатления. Они знали, что не проходит дня без того, чтобы кто-нибудь из узников не умер. Заключенных вешали и расстреливали за малейшую провинность, они погибали от болезней, голода и непосильного рабского труда. Днем и ночью из труб крематория поднимался дым.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Прибытие автозака

Из книги Тюремная энциклопедия автора Кучинский Александр Владимирович

Прибытие автозака Автозак остановился: послышалось лясканье сдвигаемых ворот так называемого «шлюза»; машина въезжает в «шлюз» – закрываются первые ворота, и открываются еще одни. Автозак въезжает во двор тюрьмы. Все меняется: интонации голосов конвоя, лай овчарок,


Прибытие в Кению

Из книги Белая масаи [litres] автора Хофманн Коринна

Прибытие в Кению В аэропорту Момбасы нас встретил изумительный тропический воздух, и уже там родилось предчувствие: это моя страна, здесь мне будет хорошо. Видимо, эту восхитительную ауру ощущала я одна, поскольку мой друг Марко сухо заметил: «Тут воняет!»Пройдя таможню,


ПРИБЫТИЕ МНИМОГО МОЖЕНЕ

Из книги Европа в огне. Диверсии и шпионаж британских спецслужб на оккупированных территориях. 1940–1945 [litres] автора Кукридж Эдвард

ПРИБЫТИЕ МНИМОГО МОЖЕНЕ На Бейкер-стрит продолжали обмениваться информацией по радиопередатчикам Мадлен и Пиккерсгиля, давно уже захваченным немцами. Сообщение о предстоящем прибытии агента SOE в Юру было послано не только Габриелю (Джону Янгу), но также и упомянутым


Город. Прибытие

Из книги Хроники разрушенного берега автора Кречмар Михаил Арсеньевич

Город. Прибытие Шаркет подкрадывался к Городу в самое тёмное время суток. Он терпеливо продрейфовал большую воду, которая пришлась на восемь часов вечера – в это время солнце пекло практически в полуденном режиме. На крыше рубки появилась коротковолновая станция


ПРИБЫТИЕ

Из книги В иудейской пустыне автора Колкер Юрий

ПРИБЫТИЕ Самолет в Израиль был на следующий день. Утром на Marxergasse 18-10 появилась еще одна семья из СССР. Увидев моих новых компатриотов, я мысленно сжался: какие мы разные! Что у нас общего с этими, может, и замечательными, но совершенно чужими людьми из чужих мест, чьи манеры


Глава 15 Крит. Прибытие

Из книги Вторая мировая война автора Черчилль Уинстон Спенсер

Глава 15 Крит. Прибытие Стратегическое значение Крита во всех наших средиземноморских делах уже было доказано и доводами, и событиями. Английские военные корабли, базирующиеся в заливе Суда или имеющие возможность пополнять там запас топлива, могли бы хорошо защищать


Прибытие в Лондон

Из книги Литвиненко. Расследование [Доклад по делу о смерти Александра Литвиненко] автора Оуэн Сэр Роберт

Прибытие в Лондон 6.67 Луговой и Ковтун прилетели в Гатвик утром 16 октября на борту самолета «Трансаэро», рейс UN333. Самолет прибыл в 10:48 утра. Регистрационным номером самолета, совершавшего перелет тем утром, был номер EI-DDK.6.68 В отличие от всех других самолетов, на которых


Прибытие Андрея Лугового и его группы

Из книги автора

Прибытие Андрея Лугового и его группы 6.232 Как я говорил, первыми из группы Лугового во вторник 31 октября 2006 были Татьяна Луговая и ее молодой человек Максим Бегак. Они прилетели в Хитроу на рейс 881 «Британских авиалиний», который приземлился в то утро в 7:11. Регистрационный


Прибытие Дмитрия Ковтуна

Из книги автора

Прибытие Дмитрия Ковтуна 6.237 Дмитрий Ковтун вылетел в Лондон на рейсе "Germanwings" ранним утром среды 1 ноября 2006 года.6.238 Я уже ссылался на показания Марины Валль относительно того, что Ковтун забронировал свой предстоящий перелет в Лондон через Интернет в воскресенье 29