27-26. Б.Л. Пастернаку

<Около 27 марта 1926 г.>

Борис. А пока вы с Ахматовой говорили обо мне в Москве, я в Лондоне говорила с эстрады тебя и Ахматову. Послед<овательность>: Ахматова, Гумилев, Блок — Мандельштам, Есенин, Пастернак, я. Маяковского за недохв<атом> глотки не говорила, сказала стихи к нему. Слушали меня — но этих имен писать не должно [710]. Достаточно будет сказать тебе, что моим лучшим слушателям запрещено было прийти. Борюшка, сообрази. Из того, что прочла стих к Маяковскому, выведи, кто были слушатели.

Больше всего — странно — дошел Есенин. (Ореол ли сканд<ала> — Айседоры [711] — смерти?) Слушали изумленно и — благоговейно. В воздухе: что же нам говорили??? Вроде откровения. Невинно. Трогательно.

В Лондоне увид<ела> приблизительно всех уцелевших, близких родственников. Необычайный зал. В воздухе была доброта, оттяжка <вариант: отпуск> струны, доверие. Я знала <оборвано>

_____

Лондон. Посылаю тебе — бандеролью — старинный Лондон до пожара [712]. Эт<от> не тот. Не твой. Первое мое впечатление — никто не пони<мает>! — изумл<ение>, что дома из кирпич<ей>, улицы из домов. Лондон из улиц. Город распад<ался> на моих глазах. Я ничего не узнавала. Мой Лондон был загиб улицы и фонарь. И весь кругом — сизый как слива. (М<ожет> б<ыть> созвучие с голубь?) Кстати, голуби есть, — много, у Вестминстерского аббатства.

То же самое, как стих, который знаешь с голосу (поворот голоса тут правее, тут левее), вдруг увид<еть> напечатанным. Буквы — строчки — строфы — Где же стих? (Оно.)

Потом опять восстанов<ился>. У меня благородная (неблагодарная) память. Я, пожалуй, и смотрю-то, чтобы забыть (выделить).

_____

Голуби. — Лебяжий. — Тот <нрзб.> конечно. А твоя канареечная клетка в Лебяжьем [713], конечно, лондонская моя (9, Tow<er> Sq<uare>!) Теперь я уехала <оборвано>

_____

Кстати, нас с тобой на громком диспуте вместе ругали. Белиберда, вроде Пастернака и Цветаевой. Мы за границей до смешного ходим в паре. У всех на устах.

Борис, только твою современность мне я признаю.

_____

Я бы с тобой совсем не умела жить. Я бы тебя жалела на жизнь — даже с собой! А м<ожет> б<ыть> — именно с собой, п<отому> ч<то> я дома не живу. Что бы мы делали?! Я бы не хотела обедать с тобой. (Ужинать да.) Я бы не хотела, сидя с тобой, есть сладкое. Я бы не хотела, ничего не хотела от тебя, что не последний — ты. Я бы не хотела, чтобы ты входил в комнату, п<отому> ч<то> ты в ней живешь. П<отому> ч<то> я в ней живу. Но одного бы я от тебя хотела — до такой <оборвано>

Страсть, что и сейчас, даже по стар<ому> следу мысли (мечты) у меня <оборвано>

_____

В Россию никогда не вернусь. Просто п<отому> ч<то> такой страны нет. Мне некуда возвращаться. Не могу возвр<ащаться> в букву, смысла которой не понимаю [714] (объясняют и забываю).

Впервые — Души начинают видеть. С. 158–159. Печ. по тексту первой публикации.