ПРОВОДА

— Борису Пастернаку.

— «И — мимо! Вы поздно поймете…» [54]

Б. П.

1

Вереницею певчих свай.

Подпирающих Эмпиреи,

Посылаю тебе свой пай

Праха дольнего.

             — По аллее

Вздохов — проволокой к столбу

Телеграфное: «лю-ю-блю…

Умоляю…» (печатный бланк

Не вместит! Проводами проще!)

Это — сваи, на них Атлант

Опустил скаковую площадь

Небожителей…

             Вдоль свай

Телеграфное: про-о-щай…

— Слышишь? Это последний срыв

Глотки сорванной: про-о-стите…

Это — снасти над морем нив.

Атлантический путь тихий:

Выше, выше — и сли-лись

В Ариаднино: ве-ер-нись.

Обернись!.. Даровых больниц

Заунывное: не? выйду!

Это — проводами стальных

Проводов — голоса Аида

Удаляющиеся… Даль

Заклинающее: жа-аль…

Пожалейте! (В сем хоре — сей

Различаешь?) В предсмертном крике

Упирающихся страстей —

Дуновение Эвридики:

Через на?сыпи и рвы?

Эвридикино: у-у-вы.

Не у —

17 марта 1923 г.

2

Чтоб высказать тебе… да нет, в ряды

И в рифмы сдавленные… Сердце шире!

Боюсь, что мало для такой беды

Всего Расина и всего Шекспира.

«…Все плакали, и если кровь болит…

Все плакали, и если в розах — змеи…»

Но был один — у Федры — Ипполит!

Плач Ариадны — об одном Тезее!

— Терзание! — Ни берегов, ни вех!

Да, ибо утверждаю, в счете сбившись.

Что я в тебе утрачиваю всех

Когда-либо и где-либо небывших.

Какие чаянья, когда насквозь

Тобой пропитанный — весь воздух свыкся?

Раз Наксосом мне — собственная кость!

Раз собственная кровь под кожей — Стиксом!

Тщета! во мне она! везде! закрыв

Глаза: без дна она! без дня! И дата

Лжет календарная…

                     Как ты — Разрыв,

Не Ариадна я и не…

                     — Утрата!

О по каким морям и городам

Тебя искать? (незримого — незрячей!)

Я про?воды вверяю провода?м,

И в телеграфный столб упершись — плачу.

18 марта 1923 г.

3

(Возможности)

Все перебрав — и все отбросив

(В особенности — семафор!)

Дичайшей из разноголосиц

Шпал, оттепелей (целый хор

На помощь!) Рукава как стяги

Выбрасывая…

               — Без стыда! —

Гудят моей высокой тяги

Лирические провода.

Столб телеграфный! Можно ль кратче

Избрать? Доколе небо есть —

Дружб непреложный передатчик,

Уст осязаемая весть…

Знай! что доколе свод небесный,

Доколе зори к рубежу —

Столь явственно и повсеместно

И длительно тебя вяжу.

Чрез лихолетие эпохи,

Лжей насыпи — из снасти в снасть —

Мои неизданные вздохи,

Моя неистовая страсть…

Вне телеграмм (простых и срочных

Штампованностей постоянств!)

Весною стоков водосточных

И проволокою пространств.

19 марта 1923 г.

4

Самовластная слобода!

Телеграфные провода!

Вожделений моих выспренных

Крик — из чрева и на? ветр!

Это сердце мое, искрою

Магнетической — рвет метр.

«Метр и меру?!» Но чет—вертое

Измерение мстит! — Мчись

Над метри?ческими? мертвыми —

Лжесвидетельствами — свист!

Тссс… А ежели вдруг (всюду же

Провода и столбы?) лоб

Заломивши поймешь: трудные

Словеса сии — лишь вопль

Соловьиный, с пути сбившийся

— Без любимого мир пуст! —

В Лиру рук твоих влю—бившийся,

И в Леилу твоих уст!

20 марта 1923 г.

Эвридика — Орфею:

Для тех, отженивших последние клочья

Покрова (ни уст, ни ланит!..)

— О, не превышение ли полномочий,

Орфей, твоя оступь в Аид?

Для тех, отрешивших последние звенья

Земною… На ложе из лож

Сложившим великую ложь лицезренья,

Внутрь зрящим — свидание нож.

Уплочено же всеми розами крови

За этот просторный покрой

Бессмертья…

                До самых летейских верховий

Любивший — мне нужен покой

Беспамятности… Ибо в призрачном доме

Сем — призрак ты?, сущий, а явь —

Я, мертвая… Что же скажу тебе, кроме:

— Ты это забудь и оставь!

Ведь не растревожишь же! Не повлекуся!

Ни рук ведь! Ни уст, чтоб припасть

Устами! — С бессмертья змеиным укусом

Кончается женская страсть.

Уплочено же — вспомяни мои крики! —

За этот последний простор.

Не надо Орфею сходить к Эвридике.

И братьям тревожить сестер.

23 марта 1923 г.

Не чернокнижница! В белой книге

Далей денных — навострила взгляд!

Где бы ты ни был — тебя настигну,

Выстрадаю — и верну назад.

Ибо с гордыни своей, как с кедра,

Мир озираю: плывут суда.

Зарева рыщут… Морские недра

Выворочу — и верну со дна!

Перестрадай же меня! Я всюду:

Зори и руды я, хлеб и вздох.

Есмь я и буду я, и добуду

Губы — как душу добудет Бог:

Через дыхание — в час твой хриплый,

Через архангельского суда

Изгороди! — Все уста о шипья

Выкровяню — и верну с одра!

Сдайся! Ведь это совсем не сказка!

— Сдайся! — Стрела, описавши круг…

— Сдайся! — Еще ни один не спасся

От настигающего без рук:

Через дыхание… (Перси взмыли,

Веки не видят, вкруг уст — слюда…)

Как прозорливица — Са?муи?ла

Выморочу — и вернусь одна:

Ибо другая с тобой, и в судный

День не тягаются…

                         Вьюсь и длюсь.

Есмь я и буду я, и добуду

Душу — как губы добудет уст —

Упокоительница…

25 марта 1923 г.

Час, когда вверху цари

И дары друг к другу едут.

(Час, когда иду с горы:)

Горы начинают ведать.

Умыслы сгрудились в круг.

Судьбы сдвинулись: не выдать!

(Час, когда не вижу рук.)

Души начинают видеть.

25 марта 1923 г.

В час, когда мой милый брат

Миновал последний вяз

(Взмахов, выстроенных в ряд)

Были слёзы — больше глаз.

В час, когда мой милый друг

Огибал последний мыс

(Вздохов мысленных: вернись!)

Были взмахи — больше рук.

Точно руки — вслед — от плеч,

Точно губы вслед — заклясть.

Звуки растеряла речь,

Пальцы растеряла пясть.

В час, когда мой милый гость…

— Господи, взгляни на нас! —

Были слёзы больше глаз

Человеческих, и звёзд

Атлантических…

26 марта 1923 г.

Терпеливо, как щебень бьют,

Терпеливо, как смерти ждут,

Терпеливо, как вести зреют,

Терпеливо, как месть лелеют —

Буду ждать тебя (пальцы в жгут —

Так Монархини ждет наложник)

Терпеливо, как рифмы ждут,

Терпеливо, как руки гложут

Буду ждать тебя (в землю — взгляд,

Зубы — в губы! столбняк! булыжник!)

Терпеливо, как негу длят,

Терпеливо, как бисер нижут.

Скрип полозьев, ответный скрип

Двери: рокот ветров таёжных.

Высочайший пришел рескрипт:

— Смена царства и въезд вельможе.

И домой:

В неземной —

Да мой.

27 марта 1923 г.

Весна наводит сон. Уснем.

Хоть врозь, а всё ж сдается: все

Разрозненности сводит сон.

Авось увидимся во сне.

Всевидящий, он знает, чью

Ладонь — и в чью, кого — и с кем.

Кому печаль мою вручу,

Кому печаль мою повем

Предвечную (дитя, отца

Не знающее и конца

Не чающее!) О, печаль

Плачущих — без плеча!

О том, что памятью с перста

Спадет, и камешком с моста…

О том, что заняты места,

О том, что наняты сердца

Служить — безвыездно — навек,

И жить — пожизненно — без нег!

О заживо — чуть встав! чем свет —

В архив, в Элизиум калек!

О том, что тише ты и я

Травы, руды, беды, воды…

О том, что выстрочит швея:

Рабы — рабы — рабы — рабы.

5 апреля 1923 г.

С другими — в розовые груды

Грудей… В гадательные дроби

Недель…

             А я тебе пребуду

Сокровищницею подобий.

По случаю — в песках, на щебнях

Подобранных, — в ветрах, на шпалах

Подслушанных… Вдоль всех бесхлебных

Застав, где молодость шаталась.

Шаль, узнаешь ее? Простудой

Запахнутую, жарче ада

Распахнутую…

                    Знай, что чудо

Недр — под полой, живое чадо:

Песнь! С этим первенцем, что пуще

Всех первенцев и всех Рахилей…

— Недр достовернейшую гущу

Я мнимостями пересилю!

11 апреля 1923 г.