31-25. Б.Л. Пастернаку

<20–22 марта 1925 г.>

Б<орис> П<астернак>, когда мы встретимся? Встретимся ли? Дай мне руку на весь тот свет, здесь мои обе — заняты! [354]

Б<орис> П<астернак>, Вы посвящаете свои вещи чужим — Кузмину и другим, наверное [355]. А мне, Борис, ни строки. Впрочем, это моя судьба: я всегда получала меньше, чем давала: от Блока — ни строки, от Ахматовой — телефонный звонок, который не дошел, и стороннюю весть, что всегда носит мои стихи при себе [356], в сумочке, — от Мандельштама — несколько холодных великолепий о Москве [357], от Чурилина — просто плохие стихи [358], от С.Я. Парнок — много и хорошие [359], но она сама — плохой поэт, а от Вас, Б<орис> П<астернак>, — ничего. Но душу Вашу я взяла, и Вы это знаете.

Впервые — HCT. С. 345. Печ. по: Души начинают видеть. С. 107–108.