1821 год

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[759]

Лайбах,

6/18 января 1821 года.

В соответствии с нашей с Вами, любезная Сестрица, договоренностью, сообщаю Вам, что я чувствую себя очень хорошо. Мои дела идут вполне удовлетворительно. Мне остается лишь сообщить Вам о прибытии сюда короля Неаполя[760].

Примите уверения в моей нежной и искренней привязанности.

Александр.

P.S. Ее Величество Императрица поручила мне передать Вам свои поклоны.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[761]

Лайбах.

25 января / 7 февраля 1821 года.

Я получил, любезная Сестрица, Ваше письмо от 9 /21 января из Веймара, и спешу вас за него поблагодарить.

Сообщаю Вам, что я чувствую себя отлично, мои дела идут очень хорошо. Мне остается лишь сообщить Вам, что я еще не получил Вашего письма № 2, в то время как № 3[762] мне уже доставлено.

Примите уверения в моей нежной и искренней привязанности.

Александр.

P.S. Ее Величество Императрица поручила мне передать Вам свои поклоны.

В скором времени я Вам напишу более подробно с оказией.

МАРИЯ ПАВЛОВНА – АЛЕКСАНДРУ[763]

Веймар,

27 января / 8 февраля 1821 года.

Вчера, любезный Друг, я написала Вам свое первое письмо, отложив все свои дела, и какое же удовольствие для меня взяться сегодня вновь за перо, чтобы сообщить Вам о счастливом прибытии вчера вечером с почтой [вашего письма]: – любой повод напомнить Вам о себе и иметь возможность побеседовать с Вами слишком для меня драгоценны, чтобы я не поспешила им воспользоваться, и если я и становлюсь болтлива, то лишь по Вашему поводу. Несмотря на то что мне нечего сообщить Вам сколь-либо нового со вчерашнего дня, скажу, что все мы пребываем в добром здравии, что вот уже как три дня у нас установилась замечательная погода, хотя там, где Вы сейчас[764], она должна быть еще лучше, и что никогда Ваш образ так явственно не стоит перед моими глазами, как когда я могу благодарить Создателя Природы за все ее благодеяния: __я наслаждаюсь этим с Детьми, с ними мы гуляем пешком, Малютка ходит уже отлично и совершает довольно длинные для своего возраста прогулки, так что истинное удовольствие видеть всю эту детвору подле себя: Старшие меня часто спрашивают о Вас, и я в подробностях поведала Мари о надежде, которую питаю, увидеть Вас вновь. Она меня отлично поняла и одобрила, поскольку я часто, когда это возможно, представляю ей положение дел так, чтобы она сама могла решить, что бы сделала на моем месте в том или ином случае; и я испытываю особенную радость, когда вижу, что Ее чувства совпадают с моими мыслями, и что я не одна искренне Вам предана, когда речь идет о чем-то, Вас касающемся. Я присутствую на учебных занятиях моих Детей утром, в послеполуденное время мы работаем и читаем вместе с Мари, вечером они собираются подле меня, я редко хожу в театр и покидаю семейный кружок лишь когда возникает необходимость принимать вечером гостей – дело, к которому вынуждают обстоятельства, и в этом распорядке трудно что-либо изменить, поскольку к нему здесь привыкли. Как мухи осмеливаются усаживаться подле Слонов, так и я рассказываю Вам о своих мелочах, которые представляют такой разительный контраст Вашим великим и обширным перемещениям, что если я и позволяю себе, вопреки всему, повторение одного и того же, то по крайней мере в основе этого лежит всего лишь одно желание: чтобы Вы имели ясное как день представление обо всех моих делах и поступках, не нуждаясь при сем в помощи телескопа. ____ В то время, как я дописывала последнюю фразу, ко мне в спальню вошла моя Свекровь и, поинтересовавшись, кому я пишу письмо, поручила передать Вам уверения в своем глубочайшем почтении: здоровье Ее сносно.

За сим я завершаю, любезный Друг, дабы не пропустить почту, и в мыслях обнимаю Вас от всего сердца в сладкой надежде вскоре вновь увидеть Вас. __ Передайте, прошу Вас, мои поклоны Имп[ератрице] и продолжайте присылать мне Ваши печатные формуляры, один из которых доставит мне конечно же повеление ехать к Вам: Ваша навеки.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[765]

Лайбах,

29 января / 10 февраля 1821 года.

Я получил, любезная Сестрица, Ваше письмо от 4 /16 янв. № 2, а также письмо от 15/27 № 4, и спешу Вас за них поблагодарить.

Сообщаю Вам, что я чувствую себя очень хорошо, мои дела идут своим чередом. Мне остается лишь сообщить Вам, что Австрия официально объявила: что она не просит и не согласится ни на какую компенсацию за счет своего вооружения[766].

Примите уверения в моей нежной и искренней привязанности.

Александр.

P.S. Ее Величество Императрица поручила мне передать Вам свои поклоны.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[767]

Лайбах,

8/20 февраля 1821 года.

Я получил, любезная Сестрица, Ваше письмо от 19/31 января № 5 и спешу вас за него поблагодарить.

Сообщаю Вам, что я чувствую себя очень хорошо, мои дела идут своим чередом. __ Мне остается лишь сообщить Вам, что Её Величество Императрица имела несчастье потерять Свою Младшую сестру[768] и очень этим удручена, как и следовало ожидать.

Примите уверения в моей нежной и искренней привязанности.

Александр.

P.S. Ее Величество Императрица поручила мне передать Вам свои поклоны. Тысяча поклонов от меня Великой Герцогине, Великому Герцогу, и уверения в дружбе Вашему Мужу и Детям.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[769]

Лайбах,

12/24 февраля 1821 года.

В соответствии с нашей договоренностью, любезная Сестрица, сообщаю Вам, что я чувствую себя очень хорошо. Мои дела идут своим чередом. Мне остается лишь сообщить Вам, что ни одно письмо от Вас до меня не дошло.

Примите уверения в моей нежной и искренней привязанности.

Александр.

P.S. Ее Величество Императрица поручила мне передать Вам свои поклоны.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[770]

Лайбах,

19 февраля / 3 марта 1821 года.

Я получил, любезная Сестрица, Ваше письмо от 2/14 февраля № 48 и спешу Вас за него поблагодарить.

Сообщаю Вам, что я чувствую себя отлично, мои дела идут более оживленно. __ Мне остается лишь сообщить Вам об отбытии Короля Неаполя для возвращения в свои Государства[771].

Примите уверения в моей нежной и искренней привязанности.

Александр.

P.S. Ее Величество Императрица поручила мне поблагодарить Вас за участие в Ее горе. Тысяча поклонов от меня Великой Герцогине и Великому Герцогу и уверения в дружбе Мужу.

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[772]

Петербург,

24 февраля / 11 марта 1821 года.

Я ожидала оказии, любезная Сестрица, чтобы иметь возможность сопроводить изъявления моей благодарности за Ваше постоянное ко мне внимание присылкой новых барельефов Графа Толстого. Со времени моего первого отправления появилось всего лишь два медальона, но мне доставляет такое удовольствие Вам их посылать, что я решила быть предельно точной в этом отношении. Отъезд Николя[773] в Берлин предоставляет мне желанную оказию, и он совершенно согласен выполнить роль моего посланника. Тысяча благодарностей, любезная Сестрица, за то, что Вы так любезно вспомнили о моем Дне рождения, он стал уже таким обыденным, что, как мне кажется, должен наскучить другим так же, как он порой делается скучным мне. Мы все еще пребываем в ожидании Императора. С каждым днем надежда растет, но до сих пор эти ожидания основывались исключительно на предположении, поскольку Сам Он никакой уверенности нам не дает; Он даже не позволяет нам предвидеть возможность возвращения, которое и в самом деле зависит теперь только от Неаполя. Мы не знаем еще результата декларации Короля[774], но к тому времени, когда это письмо до Вас дойдет, он, конечно же, будет известен. Да будет он такого свойства, чтобы позволить Имп[ератору] поскорее вернуться домой, в этом пожелании <нрзб.> меньше эгоизма, чем заботы об общественном благе, я пишу об этом, чтобы объяснить Вам, насколько все жаждут Его возвращения и считают его необходимым; с другой стороны, Его присутствие было столь же необходимым и там, где Он провел эту зиму, а потому разумные и беспристрастные люди не будут сожалеть о времени, которое он там провел, однако же не все умеют и не все могут быть беспристрастными, сожаления порождают нетерпение, нетерпение – досаду, досада – толки, и когда до меня подобные толки доходят, то я могла бы сильно огорчаться, если бы не говорила себе: «Как только Он появится, все это исчезнет, как дым»; и все же ко всему этому я не могу не испытывать внутреннего противления. Вот и все, любезная Сестрица, что я могу рассказать Вам наиболее интересного о себе, это лишь крупицы по сравнению с тем, что Вас занимает и представляется Вам наиболее важным, если не самым важным. Вы к тому же достаточно осведомлены о делах и событиях при Дворе, к которым я могу иметь отношение; в остальном же мое существование очень однообразно и малоинтересно. Я была очарована знакомством с Принцем Мекленбургским[775], он кажется мне существом совершенно прелестным. Вы, должно быть, будете счастливы оказаться снова среди Своих, и их присутствие возместит Вам то, что вы потеряли, покинув Троппау. Прощайте, любезная Сестрица, поблагодарите за меня Вашего Мужа за его внимание, передайте ему тысячу добрых слов от меня и позвольте мне все еще надеяться на дружбу, на давнюю привязанность, в которой Вы меня постоянно уверяете, и будьте уверены, что имеете дело не с неблагодарной особой.

Э.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[776]

Лайбах,

3/15 марта 1821 года.

Я получил, любезная Сестрица, Ваше письмо от 16/28 февраля, № 4 и спешу вас за него поблагодарить.

Сообщаю Вам, что я чувствую себя очень хорошо, мои дела идут своим чередом. __ Мне остается лишь сообщить Вам о победе, которую Г. Вальмоден одержал над Г. Пепе в Риети[777].

Примите уверения в моей нежной и искренней привязанности.

Александр.

P.S. Ее Величество Императрица поручила мне передать Вам свои поклоны. Я еще не получил Вашего письма № 10.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[778]

Лайбах,

13/25 марта 1821 года.

Я получил, любезная сестрица, Ваше письмо от 12/24 фев. № 10 и письмо от 24 фев./8 марта № 13 и спешу Вас за него поблагодарить.

Сообщаю Вам, что я чувствую себя очень хорошо, мои дела идут восхитительно, несмотря на Пьемонт[779]. __ Мне остается лишь сообщить Вам о самых счастливых новостях касательно дела Неаполя, которое можно рассматривать как решенное[780]. Эта война стоила Австрии потери всего лишь 50-ти человек. Не в обиду будь сказано карбонариям, но воодушевление их осталось более на бумаге.

Примите уверения в моей нежной и искренней привязанности.

Авангард в составе 10 000 русских солдат и офицеров будет приведен в действие в том случае, если Пьемонт не успокоится.

Александр.

P.S. Ее Величество Императрица поручила мне передать Вам тысячу добрых слов. Мои уверения в полнейшей преданности Вашим Родителям и Мужу. Целую Ваших Детей.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[781]

Буда[782],

3/17 мая 1821 года.

Это правда, любезный Друг, что я не писал Вам уже длительное время, истинная же правда заключается в том, что у меня совершенно не было свободного времени, наши занятия – в особенности если принять во внимание характер передвижения войск и все договоренности, которые в этот момент понадобились, а также этот новый греческий эпизод[783] – похитили у меня все время; к тому же, когда события принимали сомнительный характер, я в точности оповещал Вас, в тех случаях напротив, когда вновь воцарялось спокойствие, мои сообщения Вам казались мне потерявшими всякий смысл.

Я обещал, любезный Друг, написать Вам в более непринужденной манере, воспользовавшись надежной оказией. Подобного рода оказии до настоящего времени найти было невозможно, и я решился отправить к Вам нарочного, чтобы выполнить свое обещание и объяснить, почему не предложил Вам приехать в Лайбах. __ И вот мое объяснение. ___ В Петербурге с нетерпением, возможно, безрассудным, ждали моего возвращения. __ Ваш приезд или скорее даже Ваш отъезд в Лайбах вызвал бы в Петербурге отчаяние и был бы воспринят как приговор мне, поскольку в нем увидели бы опасность более длительного моего пребывания в этом городе. __ К этому добавились еще и иные причины, которые я Вам объясню при нашей первой встрече.

Я покинул Лайбах 1/13 мая. Проездом я оказался в Буде, чтобы увидеться с Иосифом и его женой[784], с которыми я очень приятно провожу этот день. Завтра я продолжу свой путь.

Не смогли бы Вы приехать к нам этим летом? ___ Матушка остается одна. ____ Александрин и Николя отправляются на воды[785]. Мишель в походе и возможно тоже со своей стороны собирается посетить Карлсбад[786]. Подумайте об этом, любезный Друг, это было бы прелестно. В ожидании остаюсь преданным Вам сердцем и душой навеки.

А.

Тысяча уверений в полнейшем почтении Вел[икому] Г[ерцогу] и Вел[икой] Г[ерцогине] и Вашему Мужу и поцелуйте Детей от моего имени.

____

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[787]

[Конец мая 1821 года.]

Матушка написала Вам обо всем в подробностях, любезный и добрый мой Друг, и мне остается лишь отослать Вас к содержанию Ее письма, которое я прилагаю здесь к моему.

Мысль о том, что я смогу вновь увидеть Вас, доставляет мне невыразимую радость. Да позволит Божественное Провидение осуществиться этому намерению. __ Почти год назад Оно нас соединило и позволило нам провести бок о бок два месяца. Нам многое надо будет друг другу поведать. Пока же скажу, что все, что сообщает Вам Матушка о происходящих событиях, истинная правда, но, судя по Вашим письмам, на Вас сильнейшее воздействие оказали этеристы, буршеншафты, радикалы и т. д[788]. Ко времени Вашего прибытия сюда я постараюсь добыть явные и непреложные доказательства, которые я Вам представлю.

__ Прощайте, любезный Друг, прижимаю Вас тысячу раз к сердцу, которое Вас так нежно любит. __ Тысячу приветов от меня Вашему Мужу, Великому Герцогу и Великой Герцогине, а также Вашим Детям. __ Вы совершите большую ошибку, если не привезете сюда Племянниц[789]. – Весь Ваш сердцем и душой навеки.

____

МАРИЯ ПАВЛОВНА – АЛЕКСАНДРУ[790]

№ 26

Вильгельмсталь подле Эйзенаха,

24 июня / 6 июля 1821 года.

Любезный Друг, я пишу Вам эти строки накануне моего отъезда в Эмс; очень желаю, чтобы они нашли Вас в добром здравии и совершенно оправившимся от недомогания, которое случилось с Вами по возвращении вследствие перенесенных в дороге трудностей, о чем мне сообщила Матушка. Первые дни Вашего пребывания [на родине], должно быть, наполнены самыми разнообразными делами, и посреди всех беспокойств и забот, которые Вас занимают, я не устаю воссылать молитвы, чтобы результат стольких приложенных Вами усилий был для Вас благотворен: о том же, как это конкретно произойдет, мне остается вопрошать время и Вас Самого. Матушка сообщает мне с Ваших слов о смотре войскам, который Вы произвели в пути, и я радуюсь, воображая себе удовольствие, которое Вы от того испытали[791]. Восстановление Царского Села уже должно быть завершено за время Вашего отсутствия; иллюзию старины, стало быть, воскресили, так что глаза Ваши избавлены от созерцания следов катастрофы прошлого года[792]. Это письмо отправится по почте: я ограничиваюсь в нем темами, о которых можно переговариваться в присутствии любопытствующих, и не касаюсь тех вещей, о которых бы с удовольствием рассказала при другой возможности: новости, которые я могу Вам сообщить о здешней жизни, сводятся к немногому: мы живем здесь очень спокойно в самое что ни есть ненастье; сами мы чувствуем себя при этом хорошо и принимаем погоду такой, какая она есть. – Обитатели этого края обладают ярко выраженным естественным свойством: они внутренне очень зависимы от благоприятной погоды, и мне очень нравится видеть последствия сего; не было дня, чтобы я не находила тому доказательства, потому что, к счастью, мы живем на природе, в непосредственной близости от тех, кто жизнь свою посвятил ее возделыванию, и где все истинное становится заметнее. – Я не сожалею о том, что лишусь вихря светской жизни в Спа, поселившись в Эмсе, где, конечно же, буду жить довольно уединенно: развлекаюсь я мало, но радуюсь тому, что оказалась здесь вместе с Анной и Гийомом посреди всего того рассеяния, которое по необходимости их окружает[793]. Моему образу жизни д?лжно быть более умеренным; я предложу им перебраться куда-нибудь в долину Рейна и надеюсь, что они на это решатся. Возможно, я увижусь также с Николя и его женой до их возвращения в Россию. Что касается Мишеля, то я еще не знаю, где и когда мы с ним встретимся: возможно, это будет по моем возвращении, которое намечено на середину августа. В моем письме чувствуется, что я все время отвлекаюсь, причина этому – мой Сын: он играет в спальне, где я пишу письмо, и, будучи весьма подвижным, шалит и дергает меня в разные стороны, на письме в результате появились две кляксы; это сказывается и на моих мыслях, они скачут и не доходят до цели, поэтому я так и не смогла объяснить Вам тот род привязанности, который жители этих мест испытывают к своему краю. Я хотела также Вам сказать, что они проявляют истинную радость при виде нас и чувства, выражения которых весьма красноречивы, однако я вынуждена избавить Вас от доказательств, которых у меня в избытке, ибо время мне того не позволяет, и Вам придется поверить мне на слово; к тому же я слышала, что лучший стиль – это тот, который позволяет излагать мысль, не слишком ее перегружая. Прощайте же, горячо любимый Братец, воспринимайте каждую строчку моего письма как выражение моей дружбы к Вам, способ выразить ее более лаконично и интересно; не забывайте же меня и позвольте себя <нрзб.>, в то самое время, как Принц передает Вам уверения в своей беспрекословной преданности. Ваша

____

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[794]

Царске Село,

12/24 октября 1821 года.

Трудно было бы добавить что-либо еще к моей благодарности, любезная Сестрица, за еще один знак Вашего внимания по случаю моего Праздника, о котором Вы снова вспомнили в этом году; если это внимание позволит мне к тому же рассчитывать на продолжение Вашей дружбы, позвольте мне засвидетельствовать Вам также и свою, столь же неизменную. Вы держите нас по-прежнему в неопределенности на предмет Вашего приезда, но пусть Вам не послышится упрек в тех словах, которые я Вам говорю, никто не поймет так, как я, то отвращение, которое можно испытывать, говоря <нрзб.> о таком всегда неопределенном предмете, который становится все более неопределенным по мере того, как места пребывания и обязанности увеличиваются. Поверьте же, любезная Сестрица, что я очень хорошо представляю себя на Вашем месте, и единственное, о чем я беспокоюсь, что Вам придется путешествовать в плохое время года. Но каким бы оно ни было в момент Вашего приезда, не беспокойтесь о моем приеме, он не будет слишком отличаться от того, что в остальном Вас ожидает здесь.

Вы знаете, что мы продлеваем наше пребывание за городом на как можно более длительный строк. Это стало возможным без всяких усилий с нашей стороны, потому что до сих пор осень несколько восполнила дурное лето, которое мы пережили и все подробности которого Вам известны. Как Вам уже поведали, я провела его между Царским Селом и Каменным островом, который нисколько не утратил в своих правах. В этих двух местах Вы найдете улучшения, которыми, уверена, будете очень довольны.

Прощайте, любезная Сестрица, будьте, пожалуйста, посредницей между мной и моим Кузеном; я весьма виновата перед ним, но он слишком добр, чтобы сердиться на меня за мое молчание, и знак внимания с его стороны, в котором Вы меня уверили, внушает мне надежду. Скажите ему, что я полагаюсь на его доброе сердце и люблю его потому, что могу на его сердце положиться. Позвольте мне, любезная моя Сестрица, весьма сердечно Вас обнять.

Э.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[795]

Царское Село,

[1821 год.]

Константин собирается поговорить, любезный мой Друг, со мной о делах[796], а я слишком занят в настоящий момент, чтобы иметь возможность назначить ему какое-либо иное время, кроме обеда. Тем самым я вынужден Вас просить перенести на другой день ту договоренность, которая была между нами достигнута вчера: надеюсь, любезный Друг, что Вы не рассердитесь на меня за невозможность в точности сдержать данное Вам слово. Весь Ваш сердцем и душой.

____

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[797]

Четверг, утро.

Сожалею, любезный Друг, и зная, как Вы обеспокоены, оказываюсь тем самым лишенным удовольствия получить Вас в полное свое распоряжение. Хочется надеяться, что больная выздоровеет[798].

Весь Ваш сердцем и душой

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[799]

[Б.д.]

Любезный Друг, Гурьев мне только что сказал, что на Елагин Остров невозможно попасть до субботы[800]. Предлагаю Вам тем самым отложить наш выезд и обед до субботы. __ И поскольку я рассчитывал отобедать в этот день у Николя, я попрошу его перенести обед на сегодня.

Наша прогулка будет проходить, если Вы не возражаете, как обычно. Весь Ваш