1814 год

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[600]

Ее Императорскому Высочеству

Госпоже наследной великой Герцогине

Саксен-Веймарской

Франкфурт-на-Одере

21 января 1814 года.

Мне кажется, все это мне снится[601], что я пишу Вам отсюда, дабы сказать, что надеюсь иметь удовольствие обнять Вас в Веймаре менее чем через 6 дней. Вот уже пять недель, как каждое мгновение мне кажется, что я просыпаюсь ото сна, но сна очень приятного, в котором преобладает мысль о том, что я, быть может, в скором времени увижу Вашего Брата и определенно в самом скором времени увижу свою Матушку, все мое Семейство и мои родные места, Вам нетрудно представить, любезная Сестрица, что происходит со мной при этой мысли. ___ Какой для меня радостью будет также обнять Вас, любезная Сестрица, оказаться рядом с Вами и Вашими Детьми! Столько счастья и радости вполне достаточно, чтобы стереть из памяти немного усталости, неизбежной при столь длительном путешествии и в такую погоду. – Снег преследует нас повсюду, он уже заставил меня потерять несколько дней, испортив дороги в Пруссии – надеюсь, что, продвигаясь к югу, я не встречу более подобных разочарований и что моему терпению более не надобно будет выдерживать сих испытаний. У меня, правда, они будут еще завтра в Берлине, но я там останусь не более чем на полтора дня и по-прежнему льщу себя надеждой увидеться с Вами в Веймаре 26-го. Сколько всего нам надобно будет друг другу рассказать, скольких радостных тем коснуться. Мысль о счастье, которое на моем месте испытала бы Императрица, и все, что Она мне по этому поводу сказала, омрачает немного ожидаемое мною удовольствие, и это единственное сожаление, которое примешивается к моим чувствам. –

Прощайте, любезная Сестрица, позвольте мне надеяться, что я вновь обрету в Вашем лице ту дружбу, которую Вы мне всегда выказывали и которая мне столь дорога. Прощайте и до свидания.

Элизабет.

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[602]

Берлин,

24/12 января 1814 года.

Прибыв сюда, любезная Сестрица, я получила Ваше любезное письмо от 12/24 д[екабря], которое меня ожидало. Только моя большая занятость все это время может объяснить то, что уже целые сутки прошли, а я Вас все еще за него не поблагодарила. Я приехала вечером 22-го и надеялась, как я Вам об этом писала из Франкфурта, быть уже 26-го вечером в Веймаре, но поскольку мне пришлось провести здесь еще и сегодняшний день, я буду иметь счастье обнять Вас лишь 27-го. Не буду Вам здесь повторять все, что Вам говорила на этот предмет в моем последнем письме, в любом случае радость моя будет очень и очень велика. Я наконец имела удовольствие познакомиться с моей Кузиной Марианной[603], и Вы можете легко догадаться, что мы много говорили о Вас. Из-за нее мне будет жалко покидать Берлин. Я надеюсь увидеть Ее Сестрицу и Братца[604] послезавтра 26-го в Дессау, где остановлюсь на несколько часов и переночую затем в Лейпциге, а четверг, если не возникнет дополнительных препятствий, будет счастливым днем, когда я смогу увидеть Вас в Веймаре… А пока, любезная Сестрица, обнимаю Вас от всего сердца и весьма поспешно, Вы сами знаете, что представляют из себя эти кратковременные пребывания, налагающие столько обязанностей, которые следует выполнять, и заставляющие испытывать чувства, о которых следует молчать. Я отправляюсь в Шарлотенбург, где отдам бедной Королеве последнюю дань уважения[605], которое я еще в силах ей выказать за всю ту дружбу, коей она меня всегда одаривала.

Э.

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[606]

Брухзаль[607],

16/28 марта 1814 года.

Поверьте, любезная Сестрица, что я полностью разделяю Ваше счастье от встречи с Вашими Братцами Николаем и Михаилом и даже могу судить об этом по той радости, которую доставило мне их пребывание здесь[608]. Я тем более радовалась справедливому удовлетворению их желания, что была в Петербурге свидетельницей тяжелого состояния, в которое их повергла неопределенность их положения. Отказ Императора видеть их в армии мог бы сказаться на всей их жизни, мировоззрении и с этого дня вверг бы их в состояние весьма вредного упадка духа. Все эти обстоятельства вместе взятые могли бы превратить время, что они провели здесь, в истинные минуты счастья для меня, столь искренно их любящей, если бы на следующий день после их прибытия до меня не дошло известие, которое меня всю потрясло, – известие о гибели молодого Строганова[609] от разрыва пушечного ядра на поле боя. Вам известна, любезная Сестрица, дружба, которую я питала к Родителям<?> этого Молодого человека, и в особенности дружба, которая связывала меня с его Матерью[610], и потому я могу сказать, что все мое существо было омрачено горем, подробности которого невозможно исчислить. Простите, что так долго пишу Вам о предмете, который касается меня лично, в то время как мне надобно поговорить с Вами о данном мне поручении, что заставит меня просить еще несколько минут Вашего внимания.

Не знаю, любезная Сестрица, известно ли Вам, что моя Гомбургская тетушка[611] получала при жизни своей Сестры, моей Русской Тетушки[612], от нее пенсию, которая ей выплачивается до сих пор Вашей Матушкой. Вы знаете, без сомнения, что моя Гомбургская Тетушка не была слишком обеспечена в средствах и по воле обстоятельств несколько лет назад она потеряла из-за плохого обмена значительную ее <нрзб.> часть. И потому теперь ей бы очень хотелось, чтобы пенсия переcылалась ей в два приема, поскольку этот способ представляется ей наиболее выгодным, но я не могу брать на себя смелость обращаться самолично с этой просьбой к Императрице, поскольку считаю подобную просьбу за столь близкую родственницу неделикатной. И потому я решила обратиться к Вам, любезная Сестрица, поскольку для меня это единственная возможность донести до сведения Вашей Матушки желание Тетушки. Император слишком занят важными предметами, чтобы беспокоить его делами столь второстепенными. Мне показалось, что Ваши отношения с некоторыми представителями дома Гомбургов делают вполне естественным Вашу осведомленность о пожеланиях Тетушки и о состоянии Ее дел, к тому же, ecли Вы находите <нрзб.>, я оставляю Вам полную свободу действовать по Вашему усмотрению, я бы даже обратилась непосредственно к Вашей Матушке, пренебрегая принципами деликатности, причина которой Вам хорошо понятна. Но у Императрицы могут быть свои причины не соглашаться с желанием Тетушки; это поставит Ее в необходимость мне отказать и будет ей, я думаю, столь же неприятно, как и мне. Будем надеяться, что этого не произойдет, но все же мне показалось более уместным прибегнуть в Вашей дружбе, любезная Сестрица. Вы приучили меня на нее рассчитывать, она мне очень дорога, и я молю Вас о ее сохранении. Я должна добавить еще, что половина этой пенсии выплачивается Кабинетом[613]. В том, что касается этой половины, я сама берусь поговорить об этом с Императором, речь здесь, следовательно, может идти лишь о сумме, которую Ваша Матушка дает из своей казны.

Передавайте привет Вашему Мужу и обнимите от меня Ваших Малюток. Николя мне сказал, что Мари меня еще не позабыла, и я сим совершенно польщена. Прощайте, любезная Сестрица, я обнимаю Вас и прошу верить в мою нежную к Вам привязанность.

Элизабет.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[614]

Нанси[615],

23 июня / 5 июля [1814 года.]

Тысяча благодарностей, любезный Друг, за Ваше письмо от 10/22. Я даю полное свое согласие на брак[616], но не очень понимаю, как это может свершиться до окончания Кампании, поскольку все мои войска уже давно оставили Веймар, а заставлять офицера покинуть войско в тот момент, когда оно преследует противника, есть дело, на которое ни один офицер, которому дорога его честь, пойти не согласится. Поскольку Кампания, как представляется, по милости Божественного провидения не будет слишком долгой, брак может быть заключен сразу же после ее окончания. Дела продолжают идти замечательно, и в настоящее время мы находимся всего лишь в 8-ми армейских переходах от Парижа. –

Прощайте, любезный Друг, весь Ваш сердцем и душой до гроба.

______

Надеюсь, что известие о Принце Бернхарде ложное[617]. Целую тысячу раз Ваших Детей.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[618]

Брухзаль,

12 июля 1814 года.

Наконец, любезный Друг, у меня появилась надежда увидеть Вас снова, поскольку завтра я отправляюсь отсюда в Петербург, где рассчитываю провести месяц, прежде чем отправиться в Вену[619]. Предупреждаю, что пробуду у Вас не более пары часов. Путешествие совершается incognito, и потому никаких приемов и прочих церемоний. Я бесконечно радуюсь тому, что увижу Вас снова. Весь Ваш сердцем и душой до гроба.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[620]

Каменный остров,

13 августа [1814 года].

Надеюсь, любезный добрый Друг, что Ваши слова о нашей небольшой сцене при расставании в Веймаре были всего лишь шуткой и что у Вас не остается сомнений, что гнев мой прошел; но в будущем не подвергайтесь ему вновь. Я с трудом успеваю перевести дыхание от обилия дел, которыми завален выше головы[621], но то, что остается непреложным, это любовь моя к Вам, идущая от сердца. Ваш до гроба

–

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[622]

Брюссель,

19 сентября / 1 октября [1814 года.]

Любезный добрый мой Друг, вот я уже и вне этого чертового Парижа[623]. Я здесь со вчерашнего вечера и отправляюсь через пятнадцать минут в Дижон, откуда направлюсь в Берлин, минуя Веймар, который мне не по пути. В Берлине я буду 8 / 20 oкт[ября]. В соответствии с нашей венской договоренностью Вы собирались туда приехать, и это было бы очень мило с Вашей стороны и дало бы возможность насладиться счастьем провести с Вами 10 дней. Оттуда, я надеюсь, что Вы отправитесь в Россию, как уже было условлено между нами. Прощайте, любезный Друг, для меня увидеть Вас праздник – Вас, которую я люблю всеми фибрами своей души. Тысяча поклонов Герцогине.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[624]

[12 ноября 1814 года.]

Сегодня вечером отправится курьер. Я жду Вашего письма. Но прошу Вас датировать его не позднее 30 окт[ября] /11 ноя[бря], не упоминая соответственно о письмах, полученных сегодня. Весь Ваш

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[625]

[Ноябрь 1814 года].

Тысяча благодарностей, любезный Друг, за Ваше милое внимание. Оно подарит мне приятные сны. Спокойной ночи. Весь Ваш.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[626]

[Ноябрь 1814 года.]

Я очень благодарен, любезный Друг, за Вашу милую предупредительность; если Вам все равно, то пусть это будет в любой другой день, кроме завтрашнего. Что касается выбора, то я целиком и полностью полагаюсь на Вас и обнимаю Вас от всего сердца.