1806

Разные примечательные вещи, которые я видела.

Видела у Гете в апреле месяце гравюру одной из самых замечательных картин Клода Лоррена, которая когда-либо попадалась мне на глаза; это прибрежный морской пейзаж[1190], границу которого на заднем плане образуют скалы и высокие горы; слева, на переднем плане картины – храм Венеры, архитектура которого необычайно благородна, насыщенна и внушительна. Справа, выдаваясь вперед, – группа людей, жертвенной процессией направляющихся к храму, на ступенях которого изображено множество других фигур, по-разному сгруппированных. Невозможно представить себе что-либо более прекрасное, чем эта гравюра, исполнение которой также очень тщательное: автор ее Гмелин из Карлсруэ, она посвящена, кажется, Принцу Жану Лихтенштейну[1191].

Берлинский арсенал показался мне красивым готическим[1192] зданием, так же как и замок; самая красивая конная статуя есть статуя Великого Курфюрста[1193], которая находится на мосту через Шпре, подле замка[1194]. Статуи на Вильгельмовской площади мне не нравятся, из них статуя Цитена[1195] кажется мне наиболее удачной.

Видела у Гете в среду 2/14 мая арабески, выполненные художником по фамилии Рунге из Померании; они восхитительны; Гете сказал, что это мистически-христианские арабески, и он уверен, что они содержат тайный смысл: слушая, как Гете их разъяснял, можно было подумать, что он знает их значение; неизвестно, чем восхищаться больше: воображением, которое создало эти орнаменты, умелой рукой, которая их так хорошо начертала, или гением, объяснившим их нам. Я никогда не забуду этого впечатления[1196]. Рисунок состоит из четырех гравюр; их смысл мистический[1197], потому что они были предназначены для часовни г-на фон Буксдорфа в Цибенгине, городе, имя которого взяла себе секта: я затрудняюсь сказать, кто к ней принадлежит[1198]. По мнению Гете и согласно его объяснению, первая из этих гравюр изображает утро; Иегова, который говорит: Я тот кто есмь, одним словом, Бог и есть тот сюжет, которому первая гравюра, так сказать, посвящена; вся символика находится в ней в соответствии с данным сюжетом[1199]. Вторая гравюра посвящена одному из персонажей Троицы: Богу-отцу; она изображает полдень[1200]. Третья гравюра посвящена Спасителю как сыну Божию и второму лицу Троицы; этот лист изображает полдень[1201]. Четвертая гравюра посвящена Святому духу, и на ней изображена ночь[1202]. Трудно было бы высказать, до какой степени все детали выразительны и проработаны, композиция прекрасна, и заметно, что выполнена она весьма методично: в ней все можно уразуметь, слушая объяснения Гете, вплоть до мельчайших подробностей, которые в большинстве своем есть атрибуты и мистические эмблемы секты. В этих гравюрах есть детали, связанные с цветочным и растительным орнаментом, которые необъяснимы. На первой гравюре из земли произрастает лилия, эмблема любви[1203], на лепестках которой можно рассмотреть многочисленные группы детей; на соседних стебельках также сидят дети и своим весом наклоняют их до земли. На второй гравюре любовь и материнскую заботу символизирует женщина, окруженная своими детьми, каждый из которых чем-либо занят, она сидит в очаровательной роще, возле тихого пруда. На третьей гравюре лилия, изображенная на первой гравюре, погружается в землю и почти исчезает, что является аллюзией на закат дня; трудно выразить, насколько это прекрасно.

Была в субботу 5/17 мая на обеде в Дорнбурге[1204], маленьком замке в трех часах езды от Веймара. Дорога, которая к нему ведет, не заключает в себе ничего особенно примечательного. В Кетшау, чтобы попасть на Йенскую дорогу, надо с мостовой взять влево, по мере приближения к Дорнбургу красоты местности открываются, можно увидеть горы, леса, жилища; но дорога все еще остается довольно вязкой, особенно после дождя. Местоположение Дорнбурга восхитительно, на самом деле там три замка, в старом[1205], напоминающем Вартбург близ Эйзенаха, сейчас проживает бальи[1206]; там находится зала, в которой Император Оттон держал один из своих рейхстагов[1207]. Во втором замке[1208] мы обедали, в нем проживает Герцог, когда приезжает в Дорнбург; вид, с него открывающийся, божественен: третий замок превращен ныне в дом фермера[1209]. Под вторым замком находится род каменного бастиона, платформу которого превратили в балкон, вид оттуда действительно волшебный. Туда можно добраться по тропинке и затем очень крутой лестнице: вообще же весь склон горы удивительно крутой, и тем не менее по склону растут виноградники и деревья.

Я попробовала Дорнбургского вина; оно очень кислое: местные жители, однако, утверждают, что оно очень крепкое. Мне показали маленькую фигурку, сделанную из железа, величиной в ладошку, олицетворяющую бога Дора[1210], которому когда-то поклонялись в этих краях и от которого Дорнбург получил свое имя. Если я не ошибаюсь, Гете мне однажды показывал слепок с этой статуэтки. Утверждают, что во время Тридцатилетней войны барабанщик, преследуемый врагом, прыгнул вместе со своей лошадью с вершины горы вниз, не причинив себе никакого вреда[1211]. Дорнбургский замок, который я назвала вторым замком, был построен лишь около 60-ти лет назад. Первый же замок, напротив, очень древний, и если на него смотреть, находясь у подножия горы, то он очень напоминает архитектуру Вартбурга. Должно быть, этот первый замок был крепостью, потому что вокруг сада, окружающего дом, можно увидеть остатки огромной крепостной стены и башенки, в которых еще различимы бойницы для артиллерийских орудий, форма которых однако совершенно отличается от бойниц, предназначенных для пушек, которые можно увидеть на крепостях, построенных в нынешнее время. Здешние бальи и бургомистры утверждают, что эти отверстия использовались для стрельбы из лука. По дороге из Дорнбурга в Йену, которая идет вдоль Заале, можно увидеть слева старый замок, называющийся Куницбургом[1212]; эти возвышенности получили известность из-за хорошего винограда; из него делается также вино. Ближе к Йене во впадине можно увидеть башню, которая называется Fuchsturm[1213], откуда в прежние времена студенты наблюдали за прибытием в город своих товарищей.

Йена. Видела кабинет естественной истории. Коллекция минералов восхитительна; я нашла там очень красивые куски необработанных кристаллов: топазы, опалы и т. д. Как считает профессор Ленц, в моей маленькой коллекции есть кусок аквамарина в форме колонны, который превосходит аквамарины йенского кабинета[1214]. Яшмы здесь более красивы, чем в России, но не хватает в особенности одной разновидности, о которой я всегда слышала, что она самая замечательная: это желтая полосатая яшма. Я видела железный рудник в Нассау, который называется Гё, там очень красивые окаменелости, среди них лапа животного, профессор Ленц считает, что это весьма замечательная Меrkatze[1215]. Зуб слона, внутренность которого также представляет собой окаменелость, коллекция мраморных головок, найденных и известных в особенности в Италии; камни (метеориты), упавшие с Луны; среди них один огромный, это первые метеориты, которые я видела. Гете сказал, что трудно себе представить, сколько усилий надо прилагать, чтобы сохранять минералогическую коллекцию в хорошем состоянии, чтобы она не пришла в упадок. Что касается его самого, то его коллекции вот уже тридцать лет, но она не столь хороша, как раньше; воздух, свет влияют на минералы. Он мне сказал также, что минералоги могут назвать не только область, район, но даже карьер, откуда добыты камни, если им показать образец: он сравнил это с тем, как если бы кто-то, кого мы знаем, разговаривал в соседней комнате, звук его голоса обнаружил бы нам его; на это я ему возразила, что мне кажется узнать камень еще проще, чем чей-то голос, поскольку камень обладает, так сказать, постоянными характерными признаками, тогда как звук подвержен изменениям. Он нашел, что я права.

Видела также в Йене множество червей солитеров, которых хранят в спирте. Пр[офессор] Ленц сказал, достав кусочек одного из них, что представление о том, что они растут в человеческом организме, неверно.

Видела скелет тигра, совершенно сохранившийся; удивительно, насколько у этого животного маленькие мозги. Пр[офессор] Фукс[1216] показал нам колоссальных размеров деревянные модели уха: он объяснил нам механизм слуха: внутри уха находится маленькая косточка, называющаяся шпорой, когда она начинает колебаться под воздействием окружающей ее жидкости, то прогибается внутрь уха, к той его части, которая называется лабиринт, это-то и обеспечивает слух.

Видела утром 11/23 мая у г[осподина] Гора[1217] виды Индии, очень хорошо выполненные. Их авторами являются братья Томас и Вильгельм Дэниэл[1218], которые были в Индии в течение 12 лет. Я уже видела эти виды в Петербурге. Один эстамп стоит луидор, а их всего, если я не ошибаюсь, тысяча, но не все эти эстампы уже появились в продаже. Надо заметить, что с течением времени цвет их тускнеет. Гете, который присутствовал на этом завтраке у г[осподина] Гора, сказал, что он предполагает, что художники сделали пропорции зданий, которые они срисовывали с натуры, более правильными, чем они являются на самом деле, потому что элегантность, отличающая все эти сооружения, поразительна.

Видела 12/24 мая в готическом павильоне парка[1219] картины здешней церкви, написанные Лукасом Кранахом[1220], восстановить которые поручено Мейеру[1221]. На алтарной картине изображена Голгофа; на ней можно увидеть распятие с распятым на нем Христом. Вокруг располагаются группы людей и мистические символы; Моисей, держащий в руках скрижали, ад, ангел, пронзающий копьем демона, и т. д. Самая примечательная группа – это изображение Лютера, самого художника Кранаха и Иоанна Крестителя. Портрет Лютера производит очень сильное впечатление. Кровь нашего Спасителя стекает на голову Кранаха, что, по объяснению Мейера[1222], означает его вдохновенность, одухотворенность собственным искусством.

На второй и третьей картине изображены Курфюрст Иоганн Фридрих, его жена и их семейство, молящиеся Богу стоя на коленях. Они великолепны, исполнены истины и очень выразительны. Есть еще четвертая картина, которая обычно находится перед алтарем; на ней можно прочитать латинскую надпись, которая гласит, что курфюрст И.Ф. велел поместить в 1555 году все эти картины в так называемую городскую церковь (Stadtkirche).

Видела у Г[ерцогини] – матери[1223] множество рисунков Тишбейна Гамбургского, среди прочих голову льва, каверну фальшивомонетчиков, копии некоторых картин Тенирса, отлично срисованные и очень приятные[1224].

Видела у Мадемуазель фон Гёххаузен[1225] эскиз Ангелики Кауфман[1226], на котором изображена Сильвия из Аминты Тасса[1227]. Очень красиво.

Видела здесь в библиотеке в пятницу 30/18 мая множество кубков из слоновой кости с искусно выполненной резьбой[1228], Гете считает, что они XVI века: видела нож, ложку и вилку Герцога Вильгельма Веймарского[1229]. В ложку инкрустирован камень, меняющий свой цвет, если его поднести к яду.

Была 5 июня сего года в Готе[1230]. Видела по пути замки Глейхен[1231]. Один из них сохранился до наших дней в таком состоянии, что человек, кажется, сторож, может в нем жить: один из них принадлежит Г[ерцогу] Готскому, два других находятся во владениях Пруссии. Проезжала мимо Зиблебена, где похоронена покойная гос[пожа] фон Бухвальт, грандметресса Готы, столь известная своим остроумием. Вольтер называл ее великой владычицей сердец[1232]. Видела в Готе замок, когда-то называвшийся Гримменштейн, затем переименованный в Фриденштейн. Он очень высокий и раньше был укреплен, но последний Герцог велел снести укрепления и превратил оборонительные сооружения в место для прогулок, которое представляет собой в основном садовые насаждения во французском вкусе.

Внутренность замка довольно древняя, потолки низкие, украшенные орнаментом из искусственного мрамора очень большого размера, что делает покои довольно унылыми. Я никогда не видела кессонов, которые казались бы столь тяжелыми, однако сами фигуры выполнены неплохо, да и в остальном украшения выполнены очень художественно[1233]. Надо подняться очень высоко, чтобы выйти к бельэтажу. В одной из комнат покоев, в которой расположился Принц и которая находилась рядом с моей, висит очень красивая картина Тишбейна Гамбургского, на которой изображен Конрадин, играющий в шахматы со своим кузеном Фридрихом, Герцогом австрийским, в тот самый момент, когда им сообщают о том, что они приговорены[1234]. Это очень красивая картина, я видела ее копию в Петербурге, в Эрмитаже[1235], Мейер находит, что эта копия, которая несравненно меньше по размерам, чем оригинал, выполнена с тем же тщанием. В той же комнате висят две картины Хаккерта[1236], на одной из них изображен пейзаж, на переднем плане которого весталки везут божественный огонь на повозке, запряженной быками; другая картина также представляет собой пейзаж: справа можно увидеть античный храм очень красивой архитектуры. И все же, несмотря на все это, по совершенству, тщательности и выразительности я предпочитаю две картины Хаккерта, которые находятся здесь, в Веймарском замке[1237]. Я никогда не видела ничего им подобного. Все в той же комнате замка Готы, в которой висят три картины, о которых я только что писала, перед последним окном, если считать от комнаты, которую занимал мой муж, и перед дверью залы, примыкающей к комнате, о которой я говорю, находится круглое отверстие[1238], проделанное в полу и доходящее до церкви, находящейся ровно под комнатой; считается, что Герцог Саксен-Гота, который не хотел ходить в церковь то ли по причине плохого здоровья, то ли из лености, велел проделать это отверстие, дабы слушать проповедь из своих покоев. Из предосторожности его закрыли решеткой, так что к нему теперь невозможно подобраться никаким образом. Это отверстие шире большой тарелки. Видела залу, в которой Герцогиня Готская принимает гостей; зала очень красивая и элегантная; в ней помещены ее собственный портрет и портрет Герцога ее мужа в натуральную величину, и тот и другой кисти Грасси[1239], это довольно красивые произведения, в особенности хороша цветовая гамма; обе эти фигуры написаны словно на одном дыхании. Видела еще две картины Грасси; первая – еще один портрет Герцогини, но погрудный, другая – портрет маленькой Принцессы Луизы Готской. Была в кабинете медалей. Профессор Шлихтегроль[1240], известный своей книгой, кажется, о нумизматике, называющейся Neckrolog, его директор. Он обратил мое внимание на то, насколько афинские медали выглядят менее совершенными по качеству по сравнению с другими греческими медалями, несмотря на высокий художественный вкус, которым отличалось афинское искусство; на всех медалях, которые я держала в руках, с одной стороны была изображена голова Минервы, а с другой стороны сова, эмблема Афин, и имя архонта. Этот профессор показал мне прекрасную древнюю ржавчину, называемую патиной, которую так ценят на медалях. Видела собрание сиракузских медалей, они все сделаны из золота, что подтверждает богатство и могущество города, очень редко можно увидеть подобные образцы этого времени, тем более в золоте. Видела знаменитую медаль с изображением Калигулы и его сестер Друсулы, Юлии и Агриппины, чрезвычайно редкая медаль и кроме того известная тем, что Наполеон хотел ее заполучить для своего музея в Париже, но покойный Герцог Готский послал ему лишь несколько слепков[1241]. Видела несколько византийских медалей, относящихся к эпохе упадка всех искусств и искусства гравюры; видела несколько японских и индийских медалей; видела индийскую монету, называемую рупией. Видела индийские монеты, перелитые в Англии и имевшие обращение в качестве английских. Англичане владеют искусством использовать уже имеющуюся чеканку на монете и изменять ее по своему вкусу.

Была в библиотеке Готы[1242]. Мне показали там очень древние библии, переписанные монахами: среди них есть и такие, в которых все буквы выписаны золотом[1243]. Видела библию, дарованную Оттоном II[1244] монастырю [ – ], в котором он совершал покаяние. Видела библию, напечатанную в 15[ – ] году, год спустя после изобретения печатного станка, которая является второй печатной книгой в истории. Видела требник, по преданию принадлежавший Карлу V. Видела в той же библиотеке Готы множество оригинальных писем Герцога Бернхарда Веймарского: всего их 14 листов in-folio[1245], какое сокровище! Библиотека содержит всего 50 000 фолиантов, и поскольку многие из них представляют собой переплетенные под одной обложкой две или несколько книг, то директор утверждает, что на самом деле их гораздо больше. Библиотека особенно богата рукописями.

Видела в Готе сад, в котором велел себя похоронить покойный Герцог; он находится на острове, куда сейчас невозможно попасть, потому что сломали мост, который соединял его с сушей[1246]. Герцог хотел быть похороненным без гроба, и чтобы на место, куда его положат, посадили дерево. Нынешняя Герцогиня сказала мне, что туда посадили Trauer-Weide[1247].

Видела растение, называющееся fracsinelle[1248], весьма примечательное.

Путешествие отсюда в Пирмонт[1249].

Покинула здешние места в пятницу 20 июня 1806 года, обедала в Готе; по выезду из города можно увидеть терму, в которой я узнала ту, что изображена на гравюре, помещенной на обложке греческой книги, написанной Г[ерцогом] Гота и опубликованной под именем [ – ][1250]. Герцог уверяет, что обнаружил ее одним прекрасным утром, но менее доверчивые люди знают руку, создавшую эту статую[1251]. Довольно хорошая дорога от Эйзенаха до Касселя[1252], хотя это все время мостовая, мостовые дороги в Гессене нельзя назвать ни приятными, ни удобными, они вымощены маленькими камушками, которые делают их весьма неприятными. Виды очень красивые, особенно со стороны Крецбурга. Дороги становятся вновь весьма приятными за Бишхаузеном по мере приближения к Касселю, куда ведет красивейшее авеню, и, что вообще редко для больших городов, превосходнейшим образом возделанные поля, простирающиеся до Кассельской заставы. Но, несмотря на это, в Гессене легко заметить, что крестьяне и жители вообще имеют вид оборванцев; они почти все попрошайничают. Направо от Эйхенаха и до въезда в Кассель можно увидеть большое здание, это дом призрения. Мы остановились в Касселе на площади, именуемой Королевской, она округлой формы, окруженная красивыми зданиями[1253], среди которых выделяется особняк ландграфа Ротенбургского; лавки и торговые ряды занимают одну из сторон площади. Посетила музей[1254], красивое здание, находящееся на площади, называющейся Площадью Фридриха. Античное собрание здесь очень красивое, есть действительно изысканные экспонаты, среди прочих Минерва, гладиатор и т. д. Посмотрела медали, и хотя их здесь большое количество, кабинет Готы более красив и пользуется б?льшим признанием. Посетила собрание восковых фигур, представляющих гессенских ландграфов и их супруг, начиная с Филиппа Великодушного. Они все в костюмах своего времени, в натуральную величину, но изображены сидящими[1255]. На это интересно посмотреть. В соседней комнате нам показали картину, нарисованную с двух сторон, то есть двойную, на которой с одной стороны изображена голова юной особы, а с другой [ – ]

В тех же покоях множество образцов оружия и американских инструментов, среди прочего восковая фигура дикаря. Имеется целый гардероб старинных немецких костюмов. Этот музей имеет также богатое собрание гравированных камней, среди которых можно обнаружить гарнитур, или украшение, принадлежавшее греческой Принцессе. Есть еще комната, в которой выставлено изрядное количество старинных часов, их интерес заключается в том, что по ним можно проследить постепенное усовершенствование часового дела; к одним из этих часов приделан так называемый вечный двигатель[1256]. В той же комнате находится много иных достопримечательностей, янтарных стаканов для питья, раскрашенных как витражи, золотых и алых кубков и т. д. Далее можно увидеть красивую мозаику, библиотека заслуживает того, чтобы ей уделили особое внимание. Она состоит из [] томов, в ней находятся также ценные рукописи[1257]. Еще дальше – оптические инструменты, а если спуститься вниз, пересекаешь галерею, она примыкает к первой галерее, по которой, войдя в музей, мы шли, и которая наполнена статуями, барельефами и т. д., антиками, в то время как последняя предназначена скорее для современных художников. Меня заинтересовали маленькие макеты зданий, руин и т. д. Рима и его окрестностей, выполненные из пробковой коры и очень художественно сделанные[1258]. Кабинет естественной истории располагается в том же здании; пирамида, сооруженная из образцов различных пород, имеющихся в Гессене, меня в особенности заинтересовала. Обсерватория почти примыкает к музею; пажеский корпус есть довольно красивое здание весьма своеобразной формы; он находится напротив музея. Посетила художественную галерею: она расположена в довольно красивом здании: архитектура той его части, в которой выставлено большинство картин, удачно подходит для этой цели; б?льшая часть картин собрана в самой большой зале; в смежных помещениях их выставлено гораздо меньше: в этом собрании обращают на себя внимание прежде всего четыре полотна Клода Лорена самой совершенной красоты: на них изображены утро, полдень, [ – ][1259]

Путешествие из Веймара в Берлин, причиной которого была война 1806 года[1260].

Я выехала из Веймара 11 октября / 29 сент[ября] в субботу в 6 часов вечера: это было на следующий день после злополучной битвы при Заальфельде[1261], в которой погиб Пр[инц] Луи Прусский: я направилась в сторону Альштедта через Эттерсбург, Буттельштедт и Вие, дорога была очень плохая, к тому же темнота препятствовала нашему продвижению, и поскольку от Веймара до Альштедта шесть миль, мы приехали туда только в пять часов утра. Я остановилась в здании бальяжа: на следующий день после обеда я осмотрела немного окрестности города. Местоположение Альштедта действительно восхитительное: старый замок, так же как и новый, где находится здание бальяжа, расположены внутри крепостной стены на высоте, вдали от поселения: здесь есть остатки старых стен и башен, неподалеку находится фруктовый сад, который был когда-то увеселительным: Альштедт полностью окружен горами; река [ – ][1262] протекает за городом. В старом замке я видела покои, в которых жил импер[атор] Оттон [ – ]; говорят, что он сюда возвращается[1263]. Недавно в старом замке разместили фабрику по изготовлению бумажных обоев. Покинула Альштедт в понедельник утром 13/1 октября и продолжила свой путь в Берлин через Магдебург: проехала через Гарц. Местоположение и виды здесь восхитительны; видела издалека слева Зондерхаузен[1264], старый замок Мансфельд[1265]; справа – Петерсберг близ Халле[1266]; по этой дороге много [ – ] Berg-Warte[1267]: я заметила залежи торфа; много машин в [ – ] для обработки [ – ]. Поменяли лошадей в Эйслебене, где родился Лютер: это довольно красивый городок, проехали через Ашерслебен[1268]: прибыли в Магдебург[1269], около 10 часов вечера я расположилась в резиденции прево, большом и красивом здании, которое служило местом обитания покойного Пр[инца] Луи[1270], убитого французами в Заальфельде, когда он покидал принадлежавшую ему маленькую деревню подле Магдебурга, чтобы отправиться в город. На следующее утро во вторник 14/2 октября посетила Кафедральный собор, древнее и очень красивое готическое здание: он очень просторный, весьма высокий, с поистине замечательными сводами[1271]. В нем находится кафедра, корпус которой и даже лестница сделаны из алебастра, украшенная скульптурным орнаментом. Ее создал итальянец по имени [ – ][1272]. Вокруг алтаря расположены скамьи для капитула и епископов, потому что собор в Магдебурге управляется капитулом, покойный Пр[инц] Луи был его великим каноником, а всего там [ – ] каноников. Перед алтарем можно видеть маленькую весьма ветхую винтовую лестницу, словно опоясывающую одну из капителей церкви, нужно, чтобы каждый каноник поднялся по ней в свой час богослужения, это, по-видимому, род испытания. Из любопытства я поднялась по этой лестнице. Позади алтаря, если я хорошо помню, находится гробница одной [ – ], и реликвии, как, например, туфли апостолов и т. д. Между кафедрой и алтарем, окруженные балюстрадой, располагаются гробницы Оттона I и его супруги[1273]; когда-то саркофаг Оттона был из золота или серебра, но в настоящее время он мраморный, если я хорошо помню. Справа при входе в церковь на одном из пилястров, примыкающих к боковой стене здания, находятся две скрепленных друг с другом фигуры: они малы по размеру и представляют собой [ – ], которые изображены в этом состоянии за то, что [ – ][1274]. Если идти вдоль этой стены, то можно обнаружить недалеко от того места, где часть церкви, что находится по другую сторону алтаря, отделена от остального помещения железной решеткой, обнесенный оградой участок, где когда-то лица, вступавшие в капитул, постились и молились прежде, чем быть туда допущенными. Решетка, которая отделяет часть церкви, включающей в себя и остаток нефа, сделана из железа и была, по преданию, изготовлена дьяволом за одну ночь: там не хватает одного гвоздя, но говорят, что дьявол сделал это нарочно[1275]. За этой решеткой находится бронзовая гробница епископа [ – ] Магдебургского[1276], фигура епископа во всем его церковном облачении выполнена как барельеф, положенный сверху на саркофаг; верхняя часть его жезла развинчена, четыре бронзовых факела окружают памятник. Выйдя из ограды и пойдя направо встречаешь различные памятники; иногда даже можно наступить на надгробные плиты; среди прочего, если я не ошибаюсь, если идти по направлению, которое я указала, под первой плитой, на которую наступаешь, лежит один из проповедников церкви, умерший несколько лет назад[1277]. Дальше можно увидеть памятник Госпоже фон Ассебург, которую похоронили заживо и которая поднялась из гроба и вернулась в дом своего мужа, где очень всех напугала[1278]. Далее в стене есть углубление, говорят, что если просунуть в него голову, то можно услышать шум сильного ветра[1279]. Собор был основан [ – ] в [ – ] году. Город Магдебург красивый, большой, в нем есть красивые дома, тот, в котором я останавливалась, дом коменданта, здание коллегий, которое сообщалось некогда посредством галереи с Собором, рядом с которым оно находится, все они имеют хороший вид и расположены на довольно большой площади, где деревья высажены в несколько рядов. Я не помню названия этой площади[1280]. Здание коллегий было когда-то Епископским Дворцом, вот почему оно сообщалось с Кафедральным Собором. Магдебург – это крепость, которая ни разу не была взята во время Семилетней войны, когда она служила местом прибежища Королевы и Королевского семейства Пруссии. Восхищают его оборонительные сооружения: вокруг цитадели течет река Эльба, так что передний край обороны оказывается расположенным по ту сторону реки. Магдебург находится в равнинной местности, где много болот между Магдебургом и Хоэн-Цизаром, где я сменила лошадей, чтобы продолжать свой путь на Бранденбург: говорят, что земли вокруг Магдебурга плодородные; здесь много пастбищ и довольно красивого скота: дороги ужасны, здесь почти нет мостовых: сменив лошадей в Хоэн-Цизаре и в Цизаре, мы прибыли поздно вечером в Бранденбург[1281]: это довольно красивое место, бывшее когда-то резиденцией маркграфов, носивших это имя, еще до того, как был основан Берлин. Покинули Бранденбург в среду утром 15/3 октября и прибыли в Потсдам к 2 часам пополудни, после того как один раз сменили лошадей по дороге: дорога здесь отличная, это очень хорошая мостовая; из Потсдама я отправилась в Берлин через два с половиной часа: в Берлине я расположилась в покоях, которые до того всегда занимала покойная Королева, мать нынешнего Короля[1282]. Я провела там целиком четверг 16/4 октября и утро пятницы 17/5 октября, узнала ужасную новость о поражении Королевских армий между Ауэрштедтом и Йеной 14-го числа того же месяца[1283]. Надо было думать о том, чтобы покинуть Берлин, и поскольку вся Королевская семья отправилась в сторону Штеттина, то я посчитала необходимым также направиться по этой дороге и покинула Берлин в субботу 18/6 октября в 9 часов утра; до Бернау, где можно найти первый ночлег, дорога довольно хорошая, первая миля после Берлина мощеная, затем проезжаем через Нойштадт Эберсвальде, где, должно быть, немало сооружений из стали. Ной-Ангермюнде и Шведт: вся эта местность очень песчаная, растительность здесь скудная и по преимуществу растут ели; говорят, что месторасположение Шведта восхитительно; я не могу о том судить, поскольку прибыла туда в час утра и покинула его два часа спустя, чтобы отправиться в Штеттин, через Гарц, где мы смогли передохнуть: весь этот путь по песчаной почве очень печален, поселения здесь встречаются редко, в конце концов это мало приятно. Штеттин[1284], куда я прибыла в воскресенье 19 /7 октября в одиннадцать часов утра, представляет собой крепость. Вокруг города есть места для прогулок, которые кажутся довольно приятными; город большой, красиво построенный, с хорошо развитой торговлей; я здесь ничего не видела, даже знаменитую статую [ – ] Фридриха II, которая есть местная достопримечательность. Покинула Штеттин во вторник 21/9 октября в половине двенадцатого утра, чтобы отправиться через прусскую Померанию[1285] в Росток[1286], решив как можно менее удаляться от своего Мужа и его Семейства, прежде чем узнаю об их окончательной судьбе. От Штетттина до Фалькенвальде первая остановка, дорога довольно приятная, хотя и песчаная, встречаются очень красивые леса. Мы были вынуждены ждать лошадей в течение 12 часов в Фалькенвальде и отбыли оттуда в Укермюнде лишь в 2 часа утра; дотуда местность бесконечно печальная; Укермюнде расположен довольно приятно и выглядит оживленным благодаря маленьким торговым домикам, расположенным на берегу реки Укер. До Анклама все та же печаль, такое впечатление, что находишься на краю света: Анклам довольно красивый и большой город; там мы лишь поменяли лошадей, чтобы продолжить путь в Деммин[1287], куда прибыли 23/11 октября в 2 часа утра; место ничем не примечательное, мы покинули его в 7 часов, направляясь в Росток через Гнойен и Тесин, два маленьких мекленбургских городка, где мы останавливались отдохнуть: ландшафты вдоль этой дороги все так же некрасивы; плохая погода сопровождала нас во все время пути, усиливая грустное настроение: никогда еще я не видала столь страшной грозы, ураган так усилился к полудню, что нам оказалось почти невозможным продолжать наш путь далее: к сильному завывающему ветру добавился дождь и два страшных разряда грома, сопровождавших <нрзб.> разряды молний: буря пришла с моря, которое открылось по правую руку; второй разряд, как мне показалось, воспламенил небо, попал в мельницу, находившуюся близ Ростока, и на наших глазах сжег ее дотла. Оказавшись на плоской равнине, мы посчитали более разумным укрыться в первом же убежище, которое встретилось на пути; это был маленький пивной трактир, называемый [ – ], в миле от Ростока, где мы провели четверть часа, чтобы дать передохнуть людям и лошадям и посмотреть, не прекратился ли ураган. И действительно, не слыша более ничего, мы вновь пустились в путь в сторону Ростока, куда счастливо прибыли к 8 часам вечера. В Ростоке мы расположились в замке Герцога Мекленбургского: старое здание, несколько хрупкое для зимы; мебель в нем в старинном стиле, старинные портреты; большая зала, имеющаяся в этом замке, довольно приятна. Замок расположен на площади, на самом деле весьма нерегулярной, но которая не производит дурного впечатления. Строения, находящиеся напротив замка, довольно своеобразны по своей архитектуре: большинство из них принадлежит торговцам и построено в форме пирамиды, потому что амбары или хранилища находятся над жилыми комнатами, и окна этих амбаров уменьшаются в числе в верхней части пирамиды, где их остается не более двух или трех: эти здания в большинстве своем очень старые, подобные им можно увидеть в Анкламе и в маленьких городках этой местности. Провела два дня в Ростоке, пятницу 24/12 и субботу 25/13 октября. Посетила между тем город; он довольно большой и красивый; здесь есть множество площадей, окруженных домами: посетила церковь Св. Марии, где захоронены сердце и внутренности Гуго Гроция[1288]. Церковь красивая, выглядит довольно современно[1289], она построена в форме креста, внутри имеет очень красивые своды: останки Гроция похоронены вблизи алтаря. В этой церкви множество других памятников. Орган здесь великолепный. Совершила еще прогулку вокруг города по земляному валу, который превратили по большей части в место для прогулок, довольно приятных особенно со стороны моря; посетила порт, где находится много торговых строений. В Ростоке имеются верфи, где строят торговые корабли для [ – ]. Покинула Росток в воскресенье 26/.14 октября утром и выехала на дорогу по направлению к Висмару, заехав на воды Доберана[1290], чтобы его посмотреть. Само место, возможно, летом красиво, но только не в то время года, когда я там была. Морские купальни расположены в четверти мили от самого Доберана, потому что это место находится не на берегу моря: бальная и игровая зала очень красива; некий Гр[аф] фон Хан, мекленбургский дворянин, построил на свои средства очень красивый театр[1291]: Герцог Мекленбургский[1292] много усилий прилагает к тому, чтобы сделать Доберан красивым: весьма примечательна церковь[1293], судя по внешнему виду, она очень старинная, но не столь красива, как церковь Св. Марии в Ростоке, которая действительно удивительна в своем роде. Доберанская церковь относится еще ко временам Ободритов и язычества: в ней можно увидеть портреты последнего языческого Короля Ободритов и первого христианского Короля[1294]. Много примечательных вещей: среди прочих пилястр, о котором говорят, что его построил архитектор этой церкви без помощи угломера, но только полагаясь на свой глаз. Здесь сохранилось множество памятников Герцогам Мекленбургским[1295], об одном из них говорят, что он находится в полнейшей сохранности. Род кафедры или возвышения, на которое попадаешь по лестнице, весьма примечателен, весь он из алебастра; статуя того, кто повелел ее создать, находится там же. Здесь множество надгробий; среди прочего надгробие в виде конной статуи Г[осподина] фон Бюлова[1296]; говорят, что когда-то шпоры у этой статуи были сделаны из серебра, а жезл командора, который он держал в руках, также был из серебра; но уверяют, что Валленштейн[1297], когда он завоевал Мекленбург, захватил их с собой, чтобы, как он говорил, способствовать переезду 12-ти апостолов, которых он также похитил у этой церкви, поскольку они были из золота и серебра. В этой церкви хранится множество реликвий. На стене можно увидеть стихотворные строфы на старонемецком, а также надгробные надписи, которые бесконечно своеобразны и иногда комичны[1298]. Здесь есть также раскрашенные деревянные фигуры местных Принцев и Принцесс, которые хранятся за деревянными дверьми; подле алтаря находится некая колонна, сделанная полностью из железа при том, что она отнюдь не массивна; утверждают, что Г[осподин] фон Лютцов[1299], который поспорил здесь с Герцогом Мекленбургским о том, кто точнее накинет круг или кольцо на это колонну так, чтобы оно оказалось словно на нее надетым, выиграл пари и получил право или разрешение поместить эту колонну в церкви в память об этом приключении. Покинули Доберан после обеда и прибыли в Висмар в 8 часов вечера; я повидалась там со своим деверем Мекленбургским и познакомилась с его очаровательными детьми[1300]. В Ростоке познакомилась с Герцогиней Брауншвейгской, Принцессой Английской[1301] и ее свояченицей аббатисой фон Гандерсгейм, Пр[инцессой] Брауншвейгской[1302]. Висмар торговый город, он не показался мне таким же большим, как и Росток: дорога от Доберана в Висмар по-прежнему песчаная, время от времени попадается несколько деревенских домиков, в особенности слева от дороги, если я хорошо помню. В Висмаре есть большая площадь, там находится трактир, в котором я останавливалась. Покинула Висмар утром в понедельник 27/15 октября и выехала на дорогу, ведущую в Любек и проходящую через Гревесмюле: это самые плодородные места Мекленбурга; прибыла в Любек около 8 часов вечера: расположилась в Гамбургском особняке. Город мне показался несколько напоминающим Лейпциг, высокие дома, узкие улицы. Город довольно большой, на крепостном валу имеются насаждения; вокруг него течет Шварте: я покинула Любек во вторник 28/16 октября в одиннадцать часов утра: дорога, ведущая в Эйтин, очень приятна; при выезде из Любека встречаются несколько деревенских домиков, дорога до Швартау, небольшого местечка, принадлежащего Герцогу Эйтинскому, очень приятна: его жители в основном ремесленники; местоположение Швартау восхитительно; далее дорога вновь становится песчаной, леса красивы. Прибыла в Эйтин[1303] в 4 часа пополудни. Местоположение Эйтина очаровательно, город расположен на берегу озера[1304], имеющего несколько миль в ширину; большинство домов в голландском стиле, построенных из красного кирпича. Таков и замок; видно, что когда-то он был окружен крепостными укреплениями и имеет множество сторожевых башен. Примыкающий к ним сад восхитителен. Мой дядюшка[1305], который сам распланировал его аллеи, сделал это место очаровательным. Там же можно увидеть четыре лиственницы, посаженные его отцом, Королем Швеции Фридрихом Адольфом, дядей моего дяди и епископом [ – ] Любекским[1306]. Замок довольно приятен, он старый, но местоположение его восхитительно. Я оставалась в Эйтине до четверга 6 ноября / 25 октября, когда отбыла в 8 часов утра в Киль. Проехала через Прец, там находится Капитул благородных дам[1307]. Дорога до Преца каменистая, то там, то здесь попадаются довольно красивые пейзажи. Окрестности Киля очаровательны. Прибыла в Киль между 6-ю и 7-ю часами вечера. Город довольно большой, дома весьма красивые, некоторые из них очень высокие, улицы узкие и длинные. Местоположение замка великолепно, рядом находится порт. Принцесса Датская[1308] повела меня смотреть покои Великой Княгини Анны Российской, дочери Петра Великого, супруги [ – ] Герцога Гольштинского[1309]: видела два шкафа из кедрового дерева с бронзовой инкрустацией, которые ей принадлежали и которые были привезены из России вместе с ее приданым; у нее имеется очень хороший портрет Петра Великого и другой портрет Имп[ератрицы] Екатерины I, ее матушки. Видела комнаты Петра III, там есть множество портретов наших русских Великих Князей и Княгинь, которые можно увидеть также и в Павловске, Царском Селе и т. д. Замок Киля довольно старый, но очень просторный. Из Киля я уехала в субботу 8 ноября / 29 октября в 8 часов утра; оттуда до Эккернфёрде, виды здесь приятные, дорога идет вдоль моря: местоположение Эккернфёрде божественно[1310]: оттуда до Шлезвига дорога менее приятная, почва песчаная. Прибыла в Шлезвиг[1311] между 6 и 7 часами вечера. Видела в Шлезвиге Кафедральную церковь, или Домский собор[1312]; там проходит ярмарка, что весьма необычно. Это довольно старое и красивое здание: там можно увидеть алтарь, сделанный из пробкового дуба, восхитительный в своем роде, а также статую местного языческого Бога [ – ]; в этой церкви хранится несколько реликвий, саркофаги Герцогов Гольштейнских, саркофаги родителей Королевы Анны-Софии Датской, супруги Короля Фридриха IV, урожденной Ревентлов[1313]: саркофаги Г[ерцогов] Гольштейнских находятся в красивой комнате, отделанной мрамором и украшенной их бюстами. – Видела в Киле в мае месяце лютеранскую часовню замка, она более не используется по своему назначению; она очень большая, светлая и красивая, вид из окон очарователен: в эту церковь поместили на хранение множество портретов, среди которых портрет сестры Карла XII, Короля Шведского[1314].

1806 и 1807

Выдающиеся люди, с которыми я познакомилась или которых просто видела.

Видела в течение апреля месяца в Веймаре композитора Эберля[1315], который довольно долго был до того в Петербурге; здесь он дал концерт: его произведения прекрасны и очень продуманы, они мне более понравились, чем его игра. –

Познакомилась в Готе в июне с художником-портретистом Грасси из Дрездена[1316]. Раньше он работал как миниатюрист, и говорят, что в этом он преуспевал более, чем в живописи маслом, несмотря на то что его картины в этом роде довольно хороши. –

Познакомилась в Тифурте у Г[ерцогини] – матери с датским поэтом Эльшлегелем[1317]. У него довольно красивое лицо и выразительная внешность; он считается большим остроумцем; написал множество стихов, но на датском языке; написал также комедию, которую затем перевел на немецкий и которую будут здесь исполнять осенью. Он исполнил множество Volks-Lieder, норвежских, гольштейнских и датских. Национальный характер в них ярко выражен, и интересно следить за разными способами выражения в этих трех типах песен. –

Видела в Тифурте Фернова[1318], библиотекаря Г[ерцогини] – матери, известного несколькими своими трудами, в том числе биографией Карстенса[1319].

Познакомилась в Пирмонте с Д[октором] Маркаром[1320], врачом моего Ольденбургского дядюшки, известным своими описаниями Пирмонта – произведения, пользующегося заслуженным уважением. –

Познакомилась в Пирмонте с Профессором Кизеветтером из Берлина[1321], профессором математики и алгебры, он писал об этих предметах; его беседа очень интересна и его суждения о литературе исполнены вкуса.

Видела в Пирмонте путешественника датского происхождения, которого зовут Г[осподин] Косвельт, он был в Америке, на островах, путешествовал по Италии, Франции, он очень образован и очень интересен, собирается отправиться в Грецию, в Египет, а путешествие свое начать с севера Европы и с Петербурга. Если я не ошибаюсь, он описал уже одно из своих путешествий. Он очень сведущ в произведениях искусства и сам хорошо рисует, я прикладываю сюда зарисовку им того сюрприза, который мне устроили в Пирмонте[1322].

Слышала здесь в Веймаре игру музыканта Мекленбург-Шверинской Герцогской Капеллы по имени Бранд. Его инструмент – фагот, называемый также fagotto. У него весьма изощренный талант, и он исполняет самые сложные места, сохраняя при этом поразительную чистоту исполнения. Жаль, что произведения, которые он нам здесь исполнял, не принадлежали к числу лучших или наиболее блестящих.

Видела в штаб-квартире Короля Пруссии, расположенной в Наумбурге, в Саксонии, Гр[афа] Хаугвица[1323], министра прусского кабинета, столь известного соглашением, которое он заключил с Бонапартом после битвы при Аустерлице. Это маленький человечек с круглым лицом, смущенным видом и напыщенной внешностью. Говорят, что в обществе он умеет быть остроумным.

Видела также в Наумбурге знаменитого маркиза Луккезини, родом из Лукки и столь известного своими посольствами в Париж: он очень любезен в обществе, но это – Итальянец, о чем легко можно догадаться[1324].

Видела в Силезии в ноябре 1806 года старика восьмидесяти лет по имени Вишман, однако его настоящее имя Маурицеро; он сын великой княгини Анны Русской и знаменитого Маршала Саксонского[1325]. Жизнь этого старика – настоящий роман; я считаю, что все, что он говорит о русском Дворе и переворотах, которые там совершались, свидетелем которых он отчасти был, не может быть оспорено. Он слишком хорошо знает мельчайшие детали и персонажей; его рассказы абсолютно совпадают с тем, что нам известно из истории о переворотах и характерах людей, которые принимали в них участие. То, что он говорит, совпадает даже с тем, что я часто слышала от образованных людей, а также людей преклонного возраста, которые могли знать придворную жизнь либо сами, либо из рассказов своих родителей. – Этот интересный старик хочет написать историю своей жизни: он живет в Риге, а приехал в Любек. Видела одну из его дочерей, которая поселилась в Любеке, она, так же как и он, была совершенно разорена французами.

Видела в Шлезвиге датского поэта Баггесона[1326]; он производит впечатление умного человека, в здешних краях уважают то, что он пишет.

Видела и слышала, как в Шлезвиге читал проповеди суперинтендант Адлер[1327], умнейший ученый, как говорят, очень осведомленный в области древних языков: и все же я бы не сказала, что его проповеди мне чрезвычайно понравились. –

Видела в декабре у Гете поэта Вернера, автора драм S?hne des Thals, Weihe der Kraft[1328] и т. д. Он очень интересен и менее мистически настроен, чем можно было бы подумать, читая его произведения; тем не менее ему свойственна определенная доля экзальтации[1329]. Он читал нам в тот день, 11/23 декабря 1807 года, очаровательные сонеты и баллады: балладу из S?hne des Thals, необычайно красивую[1330], драматический сонет о гейдельбергском замке и статуе пфальцграфа, обвитой веткой плюща[1331], драматический сонет о церкви гернгутеров в Нойдитендорфe[1332]; другой сонет, который он сочинил по дороге в Йену, проезжая через поля сражений[1333]; еще один, написанный в Йене, посвященный возвращению веймарского контингента в Веймар[1334]: трудно услышать что-либо более приятное и более совершенное[1335]. Образ мыслей этого человека странным образом мистический, все его сочинения несут отпечаток мистических наклонностей автора, однако изысканность в деталях составляет главную их ценность. Два других сонета, один о Вартбурге[1336], другой о знаменитых скалах Der M?nch und die Nonne в окрестностях Ейзенаха, мне особенно понравились[1337].

В следующую среду он нам читал исторический очерк из своей драмы Das Kreutz an der Ost-See[1338], очерк очень интересен. Первое действие пьесы, которую он в тот раз нам также читал, изображает Пруссию XIII века: Вернер описывает в ней нравы и образ жизни населения Пруссии; христианство там проповедовал св. Адальберт из Богемии; пруссаки его убили в окрестностях Фишхаузена, недалеко от Кенигсберга[1339]; во втором акте пьесы тевтонские рыцари посланы на помощь обитателям польского города Полоцка в тот момент, когда дочь воеводы, которой удалось обратить в христианство младшего сына прусского государя, собирается выйти за него замуж[1340]; пруссаки, которые знают об этом, предполагают неожиданно атаковать замок в Полоцке и благодаря хитрости им это удается; тевтонские рыцари, не будучи уверены в верности Принца прусского, нареченного дочери воеводы, которого зовут Вармио, отправляют его под охраной на остров на Вистуле, недалеко от Полоцка. В третьем акте св. Адальберт, который вел и сопровождал рыцарей с момента их прибытия в Пруссию под видом музыканта Регентмана, чудесным образом похищает дочь воеводы и перевозит ее на остров, где в это время находится Вармио; обоих настигают пруссаки и убивают. Так заканчивается уже напечатанная часть этого произведения; продолжение еще не напечатано; сцена, где пруссаки берут приступом замок, описана необычайно хорошо, история девушки, спасающей дочь воеводы из рук предателя, который помог пруссакам войти в Полоцк, тем более интересна, что в ее основе лежит действительная история девушки, которая таким же образом спасла жизнь двум монашенкам польской части Пруссии[1341]. Событие это вошло в исторические анналы регентства Полоцкого, где их видел Вернер, будучи секретарем палаты города. В этой пьесе есть прекрасные места, но общая ее направленность также бесконечно мистическая.

Познакомилась в Шлезвиге с Гр[афом] Христианом Штольбергом, братом Гр[афа] Леопольда Штольберга, переводчика Илиады, и т. д.: Гр[аф] Штольберг автор стихотворных драм[1342]. –

1808. Разные примечательные вещи, которые я слышала.

Слышала, как в пятницу 22 января на вечере у Герцогини Гете читал анекдоты о Хаккерте, написанные самим Филиппом Хаккертом[1343]: трудно вообразить себе что-либо более веселое, более интересное и забавное; кажется, что все изображено там предельно естественно и живо. – В этот вечер Гете много рассказывал об искусстве реставрации картин[1344] и о различных методах, которые используют для снятия верхнего слоя краски; в Венеции существовала целая академия таких реставраторов, художник по имени Андреас, немец по происхождению, был один из самых умелых в этой школе; они снимали слой краски, нанесенный на первоначальный авторский, раскатывая полотно или очищая его специально сделанными скребками. Существуют картины, на которых художник рисовал отдельные части как драпировку и т. д. Эти реставраторы обладали искусством восстанавливать картины, на которых подобные части были повреждены от времени, по сохранившемуся фрагменту драпировки. – Затем Гете рассказывал нам много об Ангелике Кауфман, которая недавно умерла. Он описал нам ее творчество и рассказал о контрасте ее мягкого и милого характера с характером ее мужа, который был старым скрягой[1345].

Слышала, как Гете в среду 15/27 января читал у себя испанскую театральную пьесу Кальдерона де ла Барка, переведенную на немецкий язык Шлегелем: она называется «Die Andacht zum Kreutz»[1346]. Это выдающаяся пьеса; в ней есть характеры поразительной энергии, страшные ситуации, как, например, сцена, где Юлия оказывается между своим возлюбленным и братом, которого этот любовник убил на дуэли; сцена, где Юлия, желая вернуться в свой монастырь, ищет и не находит более лестницу, по которой она спускалась. Все эти ситуации представлены с большим искусством. Пьеса может быть еще рассмотрена в ином ракурсе: в ней нашли отражение особенности католической веры, поскольку ее персонажи совершают по отношению друг к другу, можно сказать, самые большие низости, но как только им удается исповедаться перед смертью или же просто поклониться кресту, не совершив при том покаяния в своих дурных поступках, считается, что первые спасены, и все удается и благоприятствует вторым. – Наблюдается поразительное единство в общем замысле, я бы сказала, в тенденции пьесы; всё относится к поклонению кресту, оно есть цель и двигатель всего действия: пьеса показалась мне бесконечно интересной, и я рада, что ее услышала. Гете справедливо заметил, что она похожа на пьесы Шекспира в том смысле, что состоит из сцен самой высокой трагичности и сцен очень веселых и даже буффонадных.

Видела у Гете в среду 8/20 января несколько железных медалей, одну с изображением императора Максимилиана I, на другой изображен Карл V в юности, я бы не сказала, что он изображен на ней изящно; еще одна медаль с изображением Марии Бургундской, супруги Максимилиана I, и еще одна – с Марией Медичи[1347].

Слышала, как Гете читал, частично у себя, частично у Герцогини, пьесу Кальдерона Der standhafte F?rst, переведенную Шлегелем[1348]: ее сюжет заключается в том, что инфант Португалии Дон Фернандо, посланный против короля Феса[1349], оказывается у него в плену; ему предлагают свободу в обмен на возвращение королю Феса Сеуты[1350], но инфант ни за что на это не соглашается и предпочитает остаться в тюрьме, где и погибает. После смерти он был канонизирован. Пьеса очень интересная, в ней много возвышенного, Гете был очень взволнован, читая ее.

Видела в марте месяце у Гете, как доктор Зеебек из Йены делал гальванические опыты, среди прочего он плавил металлы, для которых был необходим самый жаркий огонь химической печи. Золото, когда его плавят гальваническим способом, распространяет свет, по интенсивности равный блеску алмаза; серебро горит пламенем самого прекрасного изумрудного цвета, какой только возможно себе вообразить[1351].

Слышала, как 10/22 апреля Гете читал у Герцогини две новеллы, только что им законченные. Первая называется der Sankt-Joseph и входит в роман Wilhelm Meisters Lehrjahre, являющийся продолжением уже опубликованного романа Wilhelm Meisters Wanderjahre[1352]. Она написана Гете с простотой, подобающей истории, рассказанной горцем; то, о чем повествует этот житель гор, столь же естественно и просто, как и жизнь этого человека. Вторая новелла называется Dеr Маnn vоn f?nfzig Jahre, она еще не окончена, он ее начал прошлым летом в Карлсбаде, и она обещает также быть прекрасной.

Различные любопытные предметы, которые я видела в 1808 году.

Видела толстый фолиант на веленевой бумаге; он принадлежит Йенской библиотеке[1353]; это французский перевод книги Боэция Утешения, и. т. д. Вот что можно прочитать в конце этой книги: «…фолиант, носящий название “Боэций. Утешение” был изготовлен по заказу и повелению высочайшей, наисовершеннейшей и очень могущественной Принцессы и моей наигрознейшей Дамы, Госпожи Маргариты Английской[1354], Герцогини Бургундской, Брабантской, Лембургской, Люксембургской, Гельдра и Лотарингии, Графини Фламандской, д`Артуа и Бургундии, Палатина Гайнана, Голландии, Зеландии, Намюра, Маркизы Св. Империи, Госпожи де Фриз де Салм и де Малинюс, – в ее городе Ган в год одна тысяча четыреста. David Aubert manu propriu». Эта книга имеет на обложке украшение в виде гравюры с изображением Курфюрста Иоганна Фридриха Великодушного, но создается впечатление, что украшение это было добавлено лишь в позднейшие времена[1355]; к тому же почти посреди книги можно найти миниатюру на пергаменте, на которой изображена Маргарита Английская, Герц[огиня] Бургундская, та самая, которая заказала для себя копию этой книги, она изображена в окружении своих дам, в костюме тех времен, у врат какого-то монастыря; монах, склонив колени, вручает ей эту книгу в том самом переплете, в котором мы ее видим и сейчас, монах этот, быть может, и есть тот самый Давид Обер[1356], которому Пр[инцесса] заказала скопировать это произведение, а переплет книги полностью изображен на миниатюре в соответствии с тем, что мы сейчас можем увидеть собственными глазами. В глубине два монаха стоят у окна монастыря. Миниатюре придает завершенность изображение цветов, как это полагалось делать в те времена все выполнено чрезвычайно художественно. –

Видела картины Альбрехта Дюрера из Нюрнберга, они обрамляют молитвенник, который принадлежал некоей персоне из Баварского дома; как пишут Гете и Мейер в Йенской газете[1357], текст, к которому относятся рисунки, еще не опубликован, но будет опубликован вскоре: эта книга одно время принадлежала знаменитому Максимилиану Баварскому эпохи Тридцатилетней войны, в настоящее время она находится в библиотеке Мюнхена. Эти рисунки поразительно хороши и действительно уникальны, в их исполнении бесконечно много оригинальности и тонкого вкуса[1358].