1822 год

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[801]

Вильно,

25 мая 1822 года.

Я получил дражайшее Ваше письмо от 19 числа, любезный Друг, и тороплюсь Вас за него поблагодарить. Я много думал о Вас в день Вашего расставания с Матушкой и могу себе представить, что Вы должны были испытать.

Посылаю специально для Вас этого фельдъегеря, который должен доставить Вам письмо Константина. Вы увидите из его содержания, что у него не получается поступить в соответствии с договоренностью, бывшей между нами, поскольку эти дни приходятся на возвращение в гарнизоны всей Польской Армии[802]. __ Поэтому он приехал, чтобы встретиться со мной, сюда и сегодня же уезжает, чтобы вновь вернуться к своим обязанностям.__ Но что меня действительно огорчает, так это наше расставание[803] и перспектива вернуться в Петербург, не имея более возможности увидеть там Вас. ____ Не оставляйте никогда меня Вашей дружбой, любезный Друг, и рассчитывайте неизменно на мою. Множество дружеских приветов от меня Принцу. А также уверения в полнейшем уважении Дамам.____ Прощайте, любезный Друг, да хранит Вас Бог и да будет Он Вашим руководителем во всем. Весь Ваш сердцем и душой навеки.

____

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[804]

Царске Село,

20 июня / 1 июля 1822 года.

Я хотела переждать первые дни Вашего прибытия в Веймар, любезная моя Сестрица, прежде чем ответить Вам на письмо, которое Князь Гагарин[805] передал Вам от меня. Мне не следовало пробуждать в Вас тягостные воспоминания, равно как и воспоминания о той радости, которая Вас окружала и которую Вы, конечно же, продлили, увидев вновь Ваших Детей довольными и здоровыми. Но если я и медлила, чтобы выразить, насколько я была тронута Вашим последним «прости» и любезным письмом, которое его содержало, то это, конечно же, не потому, что я не отдала ему в полной мере должное, я не знаю, как ответить на все, о чем Вы мне в нем пишете. Если Вы были тронуты моими чувствами, то я Вас уверяю, что чувства эти совершенно искренни и единственное, о чем я Вас прошу, это о небольшой взаимности.

Ваши частые письма с дороги к Императрице, о которых она любезно сообщала мне каждый раз, позволяли мне мысленно следовать за Вами в Вашем путешествии, и я рассчитала, что с первой же почтой должно уже прийти известие о Вашем прибытии в Веймар. Я очень опасалась, что, приближаясь к центру Германии, Вы будете страдать от жары, которая в этом году, насколько я слышала, очень сильная. Но, кажется, этой неприятности Вы все же избежали, и я радуюсь, что доброе здравие не покидало Вас во все время этой долгой и утомительной дороги.

Вы достаточно подробно осведомлены, любезная Сестрица, обо всем, что здесь происходит, чтобы быть спокойной в отношении тех, кого Вы покинули с таким сожалением; ни одна подробность об Имп[ератрице] также не ускользает от Вашего внимания, я в этом уверена, и мне вряд ли надобно Вам говорить, что мы ожидаем сегодня вечером возвращения войск из военных поселений[806]; зная час их отбытия и длительность переходов, Вы наверняка уже все подсчитали, и я слишком живо понимаю цену мельчайших подробностей о людях и местах, которые мы вынуждены покидать с сожалением, и потому не могу не радоваться, что это утешение Вы имеете в достаточно полной мере и мне не надобно сообщать Вам ничего нового.

Я должна еще поблагодарить Вас, любезная Сестрица, за внимание, с которым Вы отнеслись к состоянию моего здоровья, оно теперь полностью восстановилось, не оставляйте меня хотя бы чуточку своим вниманием и немного дружбой и будьте уверены в том значении, которое я не могу им не придавать.

Э.

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[807]

Петергоф,

26 июля / 7 августа 1822 года.

Отъезд Господина Фернтолька<?> стал для меня оказией поблагодарить Вас, любезная Сестрица, за Ваш любезный знак внимания, посланный мне из Бельведера, я бы уже выразила Вам свою признательность обычным путем, если бы не ожидала случая, чтобы послать Кузену рисунок, который я прилагаю к данному письму и который прошу передать ему от моего имени. Он поручил мне заказать копию с оригинала, который имел у себя. Соблаговолите ему сказать, что я надеюсь, он будет им доволен, потому что копия кажется мне совершенно соответствующей оригиналу.

Вы слишком добры, что в Веймаре вспомнили о моей болезни, которая уже давно прошла и которая немало занимала весьма желчные газеты, наградившие меня оспой; ее, слава Богу, у меня не было.

Мы в Петергофе уже более недели, и ни дня не было, чтобы не шел дождь. Вы можете себе представить, насколько подобная погода мало приятна здесь, где хотелось бы наслаждаться разнообразием прогулок и чудесной близостью моря. Императрица мне вчера сказала, что уже написала Вам семь страниц с описанием петергофской жизни. И потому мне не приходит в голову добавлять к сему ни одного слова более, но я не могу удержаться от того, чтобы не посетовать на близкий отъезд Императора. В остальном Вы знаете, любезная Сестрица, о сожалениях разного рода, которые для нас с этим связаны. Да поможет Господь, чтобы всё, что в этих сожалениях наиболее мучительного, было беспочвенным.

Мои поздравления с Вашим днем Ангела слишком запоздалы, чтобы посылать их Вам с этой оказией, к тому же, по моему мнению, настоящий праздник есть день Рождения, другой имеет для меня меньшую цену, и потому я посылаю Вам лишь свою благодарность за те подробности, с которыми Вы рассказываете мне о Ваших Детях и которые представляют для меня большой интерес. Я прошу Вас и Ваших Дочерей не оставлять меня своим вниманием и дружбой, отвечать взаимностью на них не составляет для меня никакого труда.

Э.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[808]

Вена,

10/22 сентября 1822 года.

Пользуюсь отбытием курьера, присланного Мишелем, чтобы послать Вам эти строки в ответ на Ваши письма, любезный Друг. – Вначале позвольте вас поблагодарить за те пожелания, которые Вы адресуете мне к моему Дню. – Вы должно быть уже знаете, что моя невестка сделала мне к этому дню очень милый подарок, счастливо разродившись девочкой, которую нарекли Ольгой[809]. Мать и ребенок чувствуют себя очень хорошо.

Вернемся к нашим делам. В продолжение того, о чем Вам написала Матушка, я Вам скажу, что, учитывая краткость Вашего пребывания в Вероне, я подумал, что удобнее будет, если мы встретимся по моему возвращению в каком-либо ином месте. В частности, я подумал о Троппау. Мне показалось, что для Вас будет гораздо удобнее в конце сезона совершить неизмеримо более короткое путешествие, чем пересекать Альпы. Пусть даже количество дней будет меньшим, зато, освобожденные от дел и забот, мы сможем провести эти дни гораздо более тесным образом. __ И напротив, что касается намеченного Вами плана отправиться вначале на море, чтобы Ваша Старшая Дочь смогла принять там морские ванны, то он представлялся мне невыполнимым, учитывая пребывание у Вас Мишеля. ___ У Вас не получилось бы провести 8 дней в Ливорно. __ Даже учитывая, что мы отправились в Италию с опозданием, вызванным катастрофой Лондондерри и недомоганием Веллингтона[810], который должен прибыть ему на замену, у Вас все равно не хватило бы времени на морские ванны. __ Вам самой остается решить, хотите ли Вы приехать в Верону, где мы сможем провести вместе совсем мало времени, и куда съезжаются все приглашенные Правители Италии[811], и где соответственно будет много этикета и бесконечных церемоний, но также и большого количества важных дел, которые нас там ожидают, и соответственно, я, бедный, едва ли буду иметь время, чтобы перевести дух. __ Или же Вы предпочтете спокойное место, подобное Троппау, где мы сможем провести четыре или пять дней вместе, но спокойно? __ Вам остается только решить самой, зрело взвесив все обстоятельства. __ Я буду в Вероне 4 /16 октября вместе с Имп[ератрицей], мы будем останавливаться во многих местах, чтобы посмотреть страну. __ Вы не должны сомневаться в том, какой для меня будет истинной радостью увидеться и беседовать с Вами вновь.

Мне жаль, что я не догадался, что наше пребывание в Вене может продлиться столько времени, потому что, возможно, именно здесь нам всего удобнее было бы встретиться. Вена почти пуста, ибо все отправились в свои загородные резиденции. __ Из моих знакомых здесь лишь Молли и Флоз[812].

Прощайте, любезный Друг, передайте множество теплых слов от моего имени Великому Герцогу, Великой Герцогине, Вашему Мужу, чья болезнь меня очень опечалила, и дружеские приветствия Вашим Детям. Весь Ваш сердцем и душой навеки.

_

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[813]

Царске Село,

26 сентября / 8 октября 1822 года.

Примите, любезная Сестрица, чувствительную мою благодарность за внимание, которое Вы мне оказали в день моего Праздника, я была очень расстроена, узнав из Вашего письма, что Вы страдали флюсом, так же, как и Ваш Муж, который, как говорят, тяжело пережил эту мучительную болезнь, но я обрадовалась за Вас, узнав о длительном пребывании в Веймаре Вашего Брата Мишеля. Могу вообразить себе все то удовольствие, которое Вы оба от этого получили. В настоящее время он наверняка уже покинул Вас. Императрица предполагает, что он будет в Петербурге к 14-му октября, по выезде из Инсбрука ему предстоит избрать самый прямой путь и не останавливаться по дороге. И потому я не могу просить Вас передать ему свою благодарность за посланные им мне пожелания.

Вы, любезная Сестрица, должно быть, не знали, судя по дате Вашего письма, о преждевременных благополучных родах Александрин. Несмотря на такую поспешность только что родившийся маленький человечек[814] чувствует себя очень хорошо и обещает стать со временем красавицей, мне бы хотелось, чтобы она была такой же милой, как и Ее Сестрица.

Передайте также, любезная Сестрица, тысячу пожеланий от моего имени Вашему Мужу, которого я хочу как можно скорее поблагодарить за его письмо. Поскольку корреспонденцией, которую Вы получаете ежеденевно, я лишена всякой возможности сообщить Вам что-либо новое из того, что у нас происходит, вплоть до изменения погоды, мне ничего не остается, любезная Сестрица, как положиться на Вашу благосклонность и дружбу и просить у Вас в этом отношении расположения, которое Вы сами всегда с уверенностью найдете у меня.

Элизабет.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[815]

Верона,

12/24 ноября 1822 года.

Я оттягивал как мог, любезный Друг, с исполнением печальной обязанности переслать Вам письма Гийома, в которых он сообщает о кончине своего Младшего Сына[816], предпочитая, чтобы Вы узнали об этом не от меня, а от других. __ Гийом послал их мне, полагая, что Вы в Вероне.__ Теперь я их Вам пересылаю, будучи в полном убеждении, что Вы должны уже быть обо всем осведомлены.___ Эта новость меня очень сильно опечалила, поскольку я по опыту знаю, как подобная потеря заставляет переживать Родителей. – Да свершится воля Господня, это все, что я могу сказать в данном случае не для того, чтобы умерить горе, которое в подобной ситуации испытывают, но чтобы воспринять его с покорностью и смирением, поскольку, что касается горя, то оно посылается нам, чтобы мы его испытали, и потому необходимо не освобождаться от него, но ощутить его в полной мере, но только с покорностью и безропотностью.

Я пользуюсь настоящей оказией, любезный Друг, чтобы поблагодарить Вас за Ваших два письма № 14 и № 15; письмо, которое привез мне от Вас Мишель, адресованное Императрице, было ей своевременно передано. _ Вам же, любезный Друг, с кем я привык, так сказать, мыслить вслух, скажу откровенно, что Императрица имела любезность дать прочитать мне Ваше письмо, и это чтение меня огорчило. __ Создается впечатление, что Вы жалуетесь на меня по причине, мне неведомой? – Насколько я помню Ваши высказывания, Вы пишете ей: «что по всей видимости Ваша дружба оказывается излишней!» Зачем вмешивать Императрицу в качестве стороннего лица в наши дела, в особенности, когда Вы хотите выразить неудовольствие в мой адрес? Не могли бы Вы адресовать мне его непосредственно? __ Что меня более всего удивило, это то, что Ваше письмо ко мне не содержит ничего подобного и что Вы скорее склонны обвинять во всем музыку Сарти[817]. – Наконец, признаюсь Вам со всей искренностью, что во глубине своего сердца я не смог одобрить Вашего поступка и сожалел, что стороннее лицо оказалось во все это замешанным, в особенности когда это было так некстати.

Но закончим с этим малоприятным сюжетом. __ Теперь, чтобы ответить на Ваши различные вопросы, скажу Вам, что со здоровьем моим все обстоит более или менее по-прежнему и потому у меня нет никакого права жаловаться. __ Что касается Вероны, то это довольно красивый город, в нем есть несколько красивых зданий и местоположение его очень приятное. Поскольку мой образ жизни остается прежним, я слабо ощущаю разницу между теми местами, в которых нахожусь. И тем не менее разница в климате здесь весьма ощутима, и в ноябре месяце есть дни, когда можно очень приятно проводить время на балконе.

Перейдем теперь к самому интересному. Я хочу поговорить о нашей встрече. Похоже, что мое предложение касательно Троппау вас не слишком устроило. Вы считаете, что 8 дней в дороге слишком долго для Вас, а сами хотели доехать аж до Вероны! __ Как все это согласовать? – Что касается меня, то Вы хорошо знаете, что я не распоряжаюсь своим временем. Мне настоятельно необходимо как можно скорее вернуться в Россию, и потому в Веймар я никак заехать не смогу, к тому же это повлекло бы за собой иные осложнения, поскольку из Веймара я должен был бы возвращаться через Пруссию, и было бы недобрым жестом с моей стороны не проехать через Берлин, что, не говоря уже о прочих обстоятельствах, означало бы для меня огромную потерю во времени, тем более что мне необходимо еще остановиться в Варшаве. Таким образом, любезный Друг, вот что я Вам предлагаю. По моему возвращению из Вероны я рассчитываю на встречу с королем Вюртембергским на баварской территории в окрестностях Инсбрука[818], и оттуда через Зальцбург я отправлюсь в Линц. Таким образом, я Вам предлагаю приехать в Пильцен в Богемии, миновав Эгеру, там мы и сможем увидеться, а дорога займет у вас всего лишь три дня. __ Что касается меня, то после нашего свидания я отправлюсь через Прагу в Ольмиц и оттуда возьму курс на Варшаву. __ Вы видите, что речь не идет ни о моем совместном свидании с Вами и с королем Вюртембергским, которое меня совершенно не устроило бы, ни о моей задержке в Вене, где я и так достаточно долго пробыл на пути в Верону. __ Что касается точного времени, когда мы должны будем прибыть в Пильзен, то я пришлю Вам специально фельдъегеря, чтобы Вас о том оповестить, когда буду уже точно знать, что покидаю Верону.

Надеюсь, что такая договоренность Вас устроит и расстояние не покажется Вам слишком длинным. Возможно, в Пильцене нам будет так же хорошо, как в Троппау в прошлом году. Письмо мое уже и так достаточно длинное, и потому я с Вами прощаюсь, любезный Друг, для меня будет большой радостью увидеться с Вами, а также с Принцем, если он согласится Вас сопровождать. Передайте ему тысячу добрых слов от моего имени, а также Вашим Детям. Я чрезвычайно желал бы их видеть, но только Вам судить, могут ли они предпринять это путешествие или нет? Мое почтение Великой Герцогине и Великому Герцогу. Весь Ваш сердцем и душой навеки. A.

_

Ни слова Императрице о том, что я написал Вам о Вашем письме, иначе все это станет похоже на сплетню.

МАРИЯ ПАВЛОВНА – АЛЕКСАНДРУ[819]

Веймар,

22 ноября / 3 декабря 1822 года.

Вчера, любезный Друг, Ваш курьер вручил мне Ваше письмо от 12/24 ноября, и я спешу поблагодарить Вас за него, а также на него ответить. Во-первых, тысячу раз спасибо за Ваши слова по поводу потери, которую понесла Анна и которую я разделяю с ней от всего сердца[820]. Слава Богу, здоровье Ее выдержало это испытание, и то, что Вы сообщаете мне о Вашем, для меня имеет большую ценность, потому что, признаюсь, я опасалась влияния на нее климата, который, как мне кажется, такой же, как и в Лайбахе; во-вторых, благодарю Вас за то, что будучи рассержены, Вы имели любезность высказать мне все как можно быстрее, не оставляя этого до нашей личной встречи; я воспринимаю это как доказательство Вашей дружбы, и Вы поймете, могу ли я не быть растроганной, даже совершив видимую несправедливость в отношении Вас, даже не [] представляя [], что подобная вещь могла быть возможной: когда я написала Имп[ератрице] письмо, которое Она Вам показала, в мыслях моих не было ничего иного, кроме как предупредить ее, что я не поеду в Верону. Ее первое письмо, [] которое Вам было передано и которое посеяло неразбериху, и фраза, которая Вам не понравилась, были всего лишь объяснением того, что Вы сами привели мне как довод, – того малого времени, которое будет в Вашем распоряжении; и поскольку естественно я ехала туда не ради дел, я сказала, что моя дружба окажется излишней и что у Вас даже не будет времени заметить, сидела ли я с Вами рядом за столом: мне совсем не приходило в голову, что то, о чем я писала, могло быть воспринято болезненным образом, к тому же и Мишель, [] который в это время находился в моей комнате [] и прочитал мое письмо [], не сделал мне по его поводу ни одного замечания; [] признаюсь, сама я поняла, что смысл моих слов мог показаться более значимым, чем тот, который я в них вкладывала изначально, лишь когда Имп[ератрица] ответила на них [] письмом из Вероны, здесь прилагаемым, я хотела из предосторожности дать Вам свой ответ на всё лишь при нашей встрече, но теперь сама убедилась, что Вы хотите, чтобы я дала Вам возможность услышать его ранее: если Вы находите, что я неправа, как в этом ответе, так и в прежнем своем письме, то это будет для меня лишнее доказательство моего заблуждения, это со мной уже не единожды случалось в жизни, однако эта ошибка в суждении во всяком случае касается меня одной и, свидетельствуя о моей раздражительной и неуместной чувствительности, не может, по моему разумению, наводить на мысль, которую Вы мне, кажется, приписываете, будто бы я хотела пожаловаться на Вас кому-то, вроде Имп[ератрицы] или еще кому-либо другому: для этого мне надо было бы для начала изменить тем нежным чувствам, которые я к Вам питаю, и отказаться от всякой собственной гордости: и {} чего бы я добилась [][][], поместив таким образом Имп[ератрицу] между собой и Вами? __ Вы все же сможете отдать мне должное, что столь низменные и лишенные всякого смысла мотивы не могли двигать мною: Имп[ератрица] подала мне дружеский знак, я на него ответила, вот и все, если я плохо выбирала выражения, как это уже случалось, то я за это весьма наказана, однако совесть моя не упрекает меня в том, что я забыла обо всем, чем Вам обязана. __ Что касается впечатления, которое у меня сложилось, будто Матушка не слишком одобряет мою поездку в Верону [], то я уже объяснилась по этому поводу с Ней самой. А что касается моего сожаления, которое я могла выразить по поводу того, что не смогла отправиться на встречу с Вами в Италию, оно было и остается все тем же по той простой причине, что случай провести несколько недель подле Вас предоставляется в моей жизни не столь уж часто, чтобы я легко могла пренебречь им, в то время когда волею судеб мы вынуждены все остальное время жить вдали друг от друга: между тем и несмотря на то, что мы собирались провести всю зиму в Италии, учитывая давнее желание Принца познакомиться с этой страной и мою надежду на морские купания, которыми Дети могли бы воспользоваться до начала Веронского конгресса, если бы у нас оставалось еще время будущей (!) весной (!), Вы бы увидели, что из уважения к Вашим желаниям и Вашему мнению я бы написала Вам в Вену, что мы сделаем лишь то, что устраивает Вас, приехав сюда или не приехав, и что мы четко придерживались бы этого правила поведения, несмотря на ту свободу выбора, которую Вы мне предоставили, потому что я посчитала, что если бы Вы желали нашего приезда, Вы бы ясно дали мне о том знать, а что в случае выбора я полагаю и буду всегда полагать, что не следует захватывать то, что может представлять для нас самую большую ценность. И если я все же [] говорила в письме, переданном Вам Мишелем, о дистанции, которая отделяет нас здесь от Троппау [], то вовсе не для того, чтобы внушить Вам, что это слишком далеко, чтобы поехать туда на встречу с Вами: но лишь в смысле [] количества дней, которые мы сможем там провести [][][][][] Желание быть с Вами – одно из самых сильных, которые я испытываю в этом мире, и никогда лень или нечто подобное не помешает мне соединиться с Вами под надуманными предлогом удаления или неудобства, и невозможно, чтобы я когда-либо мыслила иначе. Я принимаю с благодарностью и удовольствием Ваше предложение о встрече в богемском Пильзене, как я бы согласилась на любое другое место, и радуюсь возможности привести со мной мою Старшую Дочь, возможно, нас будет сопровождать и Младшая, но я не могу еще этого утверждать с определенностью, поскольку Ее здоровье нуждается пока в очень бережном обращении зимой и не допускает холода, а в последнее время она часто бывала нездорова. Я в восторге от того, что сделаю им подобный сюрприз, но откладываю тот момент, когда смогу сообщить о нем, чтобы у них не слишком закружилась оттого голова: __ Письмо мое [] длинное и скучное, как бы мне хотелось, чтобы оно смогло Вас убедить, что несмотря на все мои несовершенства, для меня все же существуют предметы нелицемерного обожания [][]. Благодарю Вас за те подробности, с которыми Вы описываете Ваше пребывание, я читала о нем с большим интересом и льщу себя надеждой, что Вы им довольны. О здешних делах скажу, что Герцог просил меня передать, как тронут он был содержанием Вашего письма, которое он велел мне показать, Он просил Вам передать, так же как и моя Свекровь, свидетельства Своего глубочайшего уважения; Принц просит передать, как рад он будет увидеться с Вами, Дети тоже, я же мысленно обнимаю Вас с прежней и неизменной дружбой, которую питаю к Вам и которая Вам хорошо известна, испытывая душевную радость при мысли увидеть Вас вскоре, и еще большую радость, думая о Вашей дружбе, внушающей мне столь сильное чувство признательности [] Навеки В[аша]

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[821]

Падуя,

3/15 декабря 1822 года.

Вместо того, чтобы отвечать с подробностями на Ваше письмо, любезный Друг, я предпочитаю оставить их до того момента, когда мы соберемся вместе, а на сегодня ограничусь тем, что сообщаю о моем отъезде из Вероны сегодняшним утром. В Пильзен я прибуду соответственно 21 декабря / 2 января. Теперь от вас зависит, любезный Друг, предпочтете ли Вы приехать в тот же день или накануне вечером. Сделайте так, как Вам удобно, и будьте уверены, что я испытываю истинную радость при мысли о том, что увижу Вас и Ваших Детей, провести спокойно несколько дней среди Вас будет для меня настоящим праздником.

На этом я заканчиваю сегодня вечером, ибо только что прибыл курьер из Петербурга с кипой бумаг, которые я должен отослать немедленно. Прощайте, любезный Друг, тысяча добрых слов Великой Герцогине и Великому Герцогу и мое дружеское расположение Детям. Весь Ваш сердцем и душой. A.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[822]

[Б. д.]

Вы обещали мне, любезный Друг, что если я буду очень занят, то Вы придете и проведете этот вечер у меня. Сегодня вечером это как раз тот случай. Итак, я ожидаю вас у себя, запаситесь пока что хорошей книгой.

АЛЕКСАНДР – МАРИИ ПАВЛОВНЕ[823]

Бишовиц,

26 декабря / 7 января.

Вы отправили назад, любезный Друг, фельдъегеря, которого я передал в полное Ваше распоряжение, чтобы он сопровождал Вас; теперь же я отправляю его к Вам вновь, желая узнать о том, как протекает болезнь Августы. Он получил указание, в том случае, если она полностью поправилась, вернуться с этим известием ко мне, в случае же если, не дай Бог, Малютка еще не чувствует себя хорошо, сопроводить вас в Веймар, чтобы проинформировать меня затем о том, как она перенесла дорогу.

Я очень сожалею, любезный Друг, что вынужден был Вас покинуть, и навсегда сохраню очень приятное воспоминание о тех четырех днях, которые мы провели вместе. Еще раз благодарю за то, что Вы привезли Ваших очаровательных Деток. Прощайте, любезный Друг, вспоминайте иногда о Брате, который любит вас всем сердцем. Тысячу добрых слов Принцу и Племянницам. Весь Ваш сердцем и душой навеки. A.