3.7. Встреча через 30 лет

3.7. Встреча через 30 лет

Летом 1994 года отпуск я провел в санатории «Подмосковье», и там встретил Анатолия Митрофановича Середу, который когда-то работал на ХЭМЗе, а во времена Совнархозов был переведен в Харьковский совнархоз.

Точно не помню, но вроде году в 1959 был создан Комитет по автоматизации и машиностроению Совета Министров СССР с большими правами по привлечению работников.

Электротехнический отдел комплектовал Николай Иванович Борисенко, бывший главный инженер ХЭМЗа, о нем я вспоминал ранее, который после ликвидации Министерства электропромышленности, где он был членом Коллегии, попал в Госплан Союза.

Я в то время работал в Совнархозе Армянской ССР.

Так вот Николай Иванович и меня и Середу извлек из Совнархозов, и мы стали Главными специалистами Госкомитета — Середа по электрооборудованию для судостроения, а я по турбо— и гидрогенераторам и крупным электрическим машинам. Правда, часто на меня навешивали и другие машины — например, я был председателем Госкомиссии по приемке серии синхронных генераторов ЕСС мощностью от 5 до 100 кВт, разработанных и освоенных производством в моей любимой Армении, асинхронных двигателей серии А2-А02 9 габарита, осваиваемых Московским электромеханическим заводом им. Владимира Ильича и других.

Но ничто не вечно под Луной. И, как говорил в таких случаях Главный технолог досовнархозовского Министерства электропромышленности Зильбершайд, «простейшие размножаются делением» — Госкомитет по автоматизации и машиностроению начал размножаться. Он разделяться на несколько комитетов и в том числе Комитет по электротехнике.

Смутное время. Комитет по автоматизации и машиностроению умирает. Комитет по электротехнике только еще рождается и Московский совнархоз перетягивает меня к себе Главным инженером управления электропромышленности, а Середа переходит в Госкомитет по электротехнике, и мы с 1964 года не встречались, и вот через 30 лет сидим и вспоминаем ХЭМЗ и Николая Ивановича Борисенко, всеобщего хэмзовского любимца.

Ну, и конечно, наш рідний Харків.

Харків, Харків, де твоє обличчя,

У чому твій зміст?

У твоєму розкішному Церабкопі

Є все те, чого не треба людям

І чого немає у Європі

І ніколи там не буде

…ну и далее. (Церабкоп — Центральный рабочий кооператив).

Кто автор этого стишка — неизвестно, вероятно, народное творчество.

А одно из харьковских воспоминаний изложено вместо меня Борисом Слуцким:

Трибуна

Вожди из детства моего!

О каждом песню мы учили,

Пока их не разоблачили,

Велев не помнить ничего.

Забыть мотив, забыть слова,

Чтоб не болела голова.

…Еще столица — Харьков. Он

Еще владычен и державен.

Еще в украинской державе

Генсеком правит Косиор.

Он мал росточком, коренаст

И над трибуной чуть заметен,

Зато лобаст и волей мечен

И спуску никому не даст.

Иона, рядом с ним, Якир

С лицом красавицы еврейской,

С девическим лицом и резким

Железным вымахом руки.

Петровский, бодрый старикан,

Специалист по ходокам;

И Балецкий, спец по расправам,

Стоят налево и направо.

А рядышком: седоволос,

Высок и с виду — всех умнее

Мыкола Скрыпник, наркомпрос.

Самоубьется он позднее.

Позднее: годом ли, двумя,

Как лес в сезон лесоповала,

Наручниками загремя,

С трибуны загремят в подвалы.

Пройдёт ещё не скоро год,

Ещё не скоро их забудем,

И, ожидая новых льгот,

Мы, площадь, слушаем трибуну.

Низы, мы слушаем верхи,

А над низами и верхами

Проходят облака, тихи,

И мы следим за облаками.

Какие нынче облака!

Плывут, предчувствий не тревожа,

И кажется совсем легка

Истории большая ноша.

Как день горяч! Как светел он.

Каким весна ликует маем!

А мы идем в рядах колонн,

Трибуну с ходу обтекаем.

Дочь Косиора Станислава Викентьевича Тамара была моя приятельница и, когда столицей Украины стал Киев, Косиор перебрался в Киев и я, вероятно, через год был у Тамары, которая жила на Левашевской улице недалеко от Крещатика вместе с отцом. И был он репрессирован в Киеве.

А в Харькове Косиор жил в особнячке сзади здания ЦК КП(б)У. В этом здании, когда Харьков был оккупирован гитлеровцами, жил с ближайшими штабистами командующий гарнизоном генерал-майор фон Браун и 13 ноября 1941 года рано утром весь особняк взлетел на воздух. Это взорвалось по радиосигналу полтонны тринитротолуола, закопанные в подвале котельной под углем.