1998-01-27 Многоукладное право

Интуитивное понимание того, что реально существующее «право»[1] является «многоукладным», у нас возникло в связи с занятиями политэкономией (концептуализацией теории социально-экономических систем) приблизительно в 1987 году.

Несколько позже стало понятно, что если экономика многоукладна, а писаное право легализует и институциализирует лишь тот тип отношений, который присущ доминирующему укладу, это приводит к определенным социальным издержкам. В частности, то право, которое осуществляется «де факто» в доминируемых укладах, становится «теневым», частично нелегальным со всеми вытекающими из этого последствиями.

Стремление к правовой «моноукладности» в историческом плане, видимо, имеется, но в чистом виде осуществить этого ни один социальный класс операционально не может, даже если он приходит к власти путем революции и занимается массовой отменой существующих норм и массовым же «революционным» нормотворчеством (Конвент во Франции, советский опыт, современный опыт России).

Писаное право остается эклектичным (напластованием «эпох» и укладных доктрин).

Утверждение 1. Писаное право так же, как и «реальное», могло бы быть «многоукладным» и «мультидоктринальным» правом. Возможно, в настоящее время более воспринимаемым общественностью будет термин «социологическое право». Многоукладность должна быть официально провозглашена, неравенство перед законом (или ответственность за «одно и тоже» деяние или недеяние по разным законам) признано обществом как социальное благо, многоукладное нормоприменение операционализировано.

Специальные места для парковки автомашин возле многих старых жилых домов в Москве не выделены и, соответственно, не статуированы. Здесь поначалу существует реально три вида права: «историческое право» («я всегда здесь ставил машину!» или другой вариант, «я уже семь лет ставлю машину у подъезда!»), «право силы» («а теперь я здесь буду ставить, понял?!») и «прецедентного права» (кто фактически раньше занял место сегодня, тот и использует его в эту ночь. Его не сгонят, но и не смутятся, приехав на следующий день пораньше и заняв его место). Историческое право может передаваться («я обменялся с ним квартирами, поэтому и место его перешло ко мне!») и даже продаваться[2].

Утверждение 2. Неписаное право является «смесью» разных видов отношений. Причем в этой смеси присутствует вся историческая традиция, начиная от архаики.

Земля, которую фактически занимает автомобиль, муниципальная. Собственник спохватывается, когда уже вовсю идет «приватизация» его территории (в форме установки явочным порядком металлических тентов – «ракушек»). Тогда супрефект издает постановление, согласно которому все владельцы тентов обязаны зарегистрировать свой тент (внимание!) в том месте, где они их уже фактически установили и заплатить за использование территории города. Т. е. власть не распределяла территорию, а лишь легализовала то самое «историческое право» и уже сложившийся баланс сил. Все, кто успел и смог поставить тент, естественно, были удовлетворены.

При этом в договоре аренды указывается, что собственник тента обязуется по первому требованию властей района освободить территорию (собственность муниципалитета!), например, для производства дорожных работ или работ по благоустройству.

Думается, что если бы этот прием был применен муниципалитетом не только к местам, которые фактически заняты тентами, но и просто к размеченным участкам территории, прилегающей к жилым домам, то те, кто вынужден ежедневно отстаивать свое право ставить машину поближе к подъезду (не говоря уже о возвращениях после длительных отъездов, например, в отпуск!) вздохнули бы с облегчением. Сколько конфликтов было бы снято!

Утверждение 3. Легализация правоотношений доминирующим укладом должна быть общественно эффективной (например, облегчающей нормоприменение), выгодной теневым укладам (например, облегчающей урегулирование отношений) и не ограничивающей в принципиальном плане доминирующего субъекта.

Заявленная автором дата создания – 27.11.98.