28-24. Б.Л. Пастернаку

<Осень 1924 г.>

Борис, родной. Я не знаю, долетело ли до Вас мое письмо давнишнее, в начале лета [86]. Длительность молчания между нами равна только длительности отзвука, вернее: все перерывы заполнены отзвуком. Каждого Вашего последнего письма (всегда — последнего!) хватает ровно до следующего, при частой переписке получ<илось> бы нечто вроде сплошного сердечного перебоя. Сила удара равна его длительности, есть ли в физике такой закон? Если нет, — есть.

Борис, если не долетело, повторю вкратце: в феврале я жду сына. Со мной из-за этого ребенка уже раздружились два моих друга, из чистой мужской оскорбленности, негодования, точно я их обманула, — хотя ничего не обещала! А я, в полной невинности, с такой радостью сообщ<ала> им эту весть (оба меня любили, т.е. так думали) и знаете чего ждала и не дождалась в ответ: «Ваш сын! Это должно быть чудо!» и еще… «но пусть он и внешне будет похож на Вас». Это я бы сказала Вам, Борис, п<отому> ч<то> я Вас люблю, и этого ждала от них, п<отому> ч<то> они меня любят, а дождалась —— ну, <оборвано> ^{26}

Теперь я совсем одна, но это не важно, всё, что не насущно — лишне, двоих не теряют, а одного не было, я ничего не потеряла, кроме — времени от времени — своего же волнения (сочувствия) в ответ на чужое.

Борис, мне противно повторять то? свое письмо, тем более, что писала я в глубокой потрясенности, теперь свыклась — но там была формула, необходимо, чтобы она до Вас дошла: «единственное отчаяние мое, Борис, — Ваше имя». Я его Вам посвящаю, как древние посвящали своих детей божеств<у>, <оборвано>

Борис, с рождения моей второй дочери (родилась в 1917, умерла в 1920 г.) прошло 7 лет [87], это первый ребенок который после этих семи лет — постучался. Борис, если Вы меня из-за него разлюбите, я не буду жалеть. Я поступила правильно, я не помешала верстаку жизни (совсем гётевское наблюдение и определение и даже форма, — только Гёте бы вместо жизнь сказал природа. О «Детстве Люверс» — потом [88]), я не воткнула палки в спицы колеса судьбы. Это единственное, что я что?. Да, Борис, и будь этот ребенок у меня от первого прох<одимца>, он все-таки был бы, п<отому> ч<то> он захотел через меня быть. Да, Борис.

Впрочем, Вы мудры и добры, — зачем всё это? Горечи моей Вы не сможете не прочесть уже с первой буквы февраля. Ни о радости, ни о горечи я говорить не буду, — <оборвано>

А если это будет дочка — значит, сын впереди.

Я назову его Борисом и этим втяну Вас в круг.

_____

Борис, я закончила большую вещь — I часть трилогии «Тезей»: Ариадна. Приступаю ко второй [89]. В «Современных Записках» (XXI кн.) есть моя проза, из советских записей [90], — достаньте и прочтите. Часть сказки «Мо?лодец» уже отпечатана, выйдет к Рождеству, пришлю. (Здесь очень неисправные типографии) <оборвано>

Впервые — Души начинают видеть. С. 99–100. Печ. по тексту первой публикации. В HCT. С. 308–309 — вариант письма (с незначительными разночтениями) с включением приписок 1933 г.