50-25. В.Ф. Ходасевичу

<Июнь-июль 1925 г.> [479]

Дорогой Владислав Фелицианович!

Когда мне, после стихов, говорят «какая музыка» [480], я сразу заподозреваю либо себя — в скверных стихах, либо других в скверном слухе. Музыка не похвала, музыка (в стихотворении) это звуковое вне смысла, (осмысленное звуковое — просто музыка), музыка в стихах, это перелив — любой — «Музыка», это и неудачный Бальмонт [481], и Ратгауз [482] и утреннее чириканье, чь<е> угодно — только не стихи. «Музыка» в стихах — провал, а не похвала.

Поэтому я так <пропущено слово> была <пропущено слово>, когда прочла ваш отзыв о «Мо?лодце». Вот уж действительно в точку! То есть — на защиту смысла, фабулы [483], то?, что я всегда так страстно преследую и что? мне — Вы совершенно правы — хуже всего дается [484]: не дать себя захлестнуть, нестись, но не быть несомой!

Голубчик, <не окончено>

Печ. впервые. Набросок письма в черновой тетради, хранящейся в РГАЛИ (Ф. 1190, оп. З, ед. хр. 12, л. 321).