100-26. В.А. Сувчинской
St. Gilles-sur-Vie, 6-го сентября 1926 г.
Добрый вечер, дорогая Вера Александровна!
Пишу Вам после ужина, в тот час, когда Вы с Петром Петровичем приходили, посему — обычное приветствие. (Только сейчас поняла, что Вы, непривычная к моей руке, еще ни одной буквы не поняли, и первую — р, например, или
Сначала о Муре, верней о Мурах — Вашем и моем. Ваш чудесен, лучше, т.е. четче, нельзя. Вышла даже дырка на штанишках. Лучшее Мурино или как говорит С<ережа> — мури?ное-изображение. Нежное спасибо Вам: океанский, вернее саха?рский Мур увековечен [1084].
Теперь о моем: мой, в данный час, неудачней вашего. Вот уже две недели на диете, желудок не налаживается, похудел. Чу?дный живот спал, становится, к моему огорчению (о Муре говорю), просто хорошо-глядящим ребенком. Мне этого мало. Говорит: Лель (Лелик) [1085], Аля и дядя, совсем отчетливо. Громко и многоречиво ругается (в маленьком садике) на прохожих. В 5 ч<асов> (после моря) перестал спать, два дня сряду дико баловался, пришлось прекратить. Мой «писательский» час еще урезался. Либо мо?ю посуду — Аля с Муром, либо Аля — посуду, я с Муром.
С<ережа> и Аля (животы) наладились, С<ережа> очень похудел. В данный час терзается угрозой хозяйки потянуть нас к мировому за стирку (фактически: ополаскиванье двух детских штанов) в комнате… Когда я ей кротко возразила, что ополоснуть не есть стирать, она послала меня: «dans le derrie?re du chien voir si j'y suis» {243}, на что получила созерцательное: «Vous у ?tes s?rement» {244}. Грозится жандармами и выселением… Целые дни шепчется с разными дамами и куаффами, носится по городу, шепча и клевеща. Ваша хозяйка, очевидно, будет лжесвидетельницей.
Боюсь себя на суде: 1) юмора 2) откровенности и чтобы не насчитывать — общего ПОДЪЕМА… далеко? заводящего!
Как пример: Лелика, спокойно сидевшего с Алей на присту?пеньке за книжкой, выгнала из сада с воплями: «Assez d'e?trangers dans mon jardin!» {245}, на что Аля потом, целый день пела (напев «Il e?tait une berge?re») — «И e?tait une Madame — ron, ron, ron, ron, petit patapon — il e?tait une Madame — qui gardait son jardin comme un chien, qui gardait son jardin comme un chien» {246}.
_____
Погода разная. Еще купаемся. Андреевские дети на суше великаны, в воде тритоны [1086]. Я в жизни не видела такого купанья. Вода для них воздух, — проще воздуха. Выйдя на? берег, перешвыриваются — как фокусники шарами — целыми глыбами. Все трое черные, все трое огромные (крохотный — куда меньше Али — 14-летний младший внезапно, в 4 месяца, вырос с Сережу), все трое ловкие. Таких здесь нет, да и нигде нет.
5-го (вчера) был день Алиного тринадцатилетня (праздновали по-новому, по-настоящему 5/18-го), жалела — да все жалели — что вас обоих нет: были чудные пироги: капустный и яблочный, непомерная дыня и глинтвейн. Аля получила ко дню рождения: зубную щетку и пасту (ее личное желание), красную вязаную куртку — очаровательную, — тетради для рисованья, синие ленты в косы и две книги сказок: Гримма (увы, по-франц<узски>!) и — полные — Перро, с пресловутыми moralite?s {247}. Лелик поднес ей огромный букет (шел озабоченный и сияющий, как жених) и — оцените! — склянку кюрасо [1087], которого Аля не стала пить, потому что «крепко и жжется». Была у нас и бедная (т.е. мне ее жалко) родственница А<нны> И<льиничны> [1088] — немножко отойти от своих великанят — пасет их целые сутки.
Сейчас иду к А<лександре> 3<ахаровне> [1089] — уезжает послезавтра в Париж. И С<ережа> наверное скоро. С ужасом думаю о предстоящем мне единоличном сожительстве с бесовкой (хозяйкой) — и о всех мебелях, которые придется покупать. Не весь ли дом перестраивать? Скажет — отсыри?ли (Муркиными штанами) стену. Может быть окажусь в тюрьме. На этом прискорбном предположении кончаю.
Целую Вас, дорогая Вера Александровна, сердечный привет П<етру> П<етровичу>. Переписку Тезея кончила.
МЦ.
Это письмо написано, как Вы любите: не опоминаясь.
Напомните П<етру> П<етровичу> Вена Stoll. Griechische Mythologie он знает [1090] (из области розовых фартуков: Vortuch).
Впервые — Revue des E?tudes slaves. С. 207–208. СС-7. С. 179–180. Печ. по СС-7.