59-25. Г.И. Альтшуллеру

<Август 1925 г.>

Дорогой Григорий Исаакович,

— Вы самый шумный невероятный герой мира — скучаю по Вас. Я с Вами не простилась, — не умею прощаться. С Вами было совсем не скучно. Проститься с Вами — бывшее для меня несравненно больше, чем Вы могли представить — было бы: закинутые руки за шею. А этого — среди беда дня, на станции Вшеноры, на глазах у всех спутников и <нрзб., пассажиров?> сделать было нельзя. Поэтому не простилась.

Голубчик! Есть иные миры: перестать <нрзб.>. Так я живу — я никогда так Вас не любила, как в тот вечер, когда Вы мне говорили о них. В тот вечер я праздновала победу: весь мой мир — над Вашим: переставляя <нрзб., проходящего?> над просто стоящим. В тот вечер мы с Вами были одного мира. О, не смейтесь. Читать меня не как женщину, а как поэта, допустить первую ошибку (как в Gr?n Gesicht ^{121}) [521]. Я хочу Вам так сказать, что Вы мне весь этот год были дороже всех. Я все время хотела, чтобы Вы это знали, но у меня не было слов, был жест — поцеловать Вам руку [522] <не окончено>

Печ. впервые. Набросок письма в черновой тетради, хранящейся в РГАЛИ (Ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 12. л. 367).