51-27. Б.Л. Пастернаку

<Середина августа 1927 г.>

У тебя, Борис, есть идеи и идеалы. В этом краю я не князь. / У меня есть мысли и уверенност<ь> <вариант: утверждения>. Короче говоря, у тебя — миросозерцание, у меня — мироощущение или — толкование, ряд молний, связанных только моей общей <ночью?>. Я беру слово природа и знаю, что оно — правда. — «А червь?» — Меня ничего не стоит разбить: не в словах (отыграюсь), не в сути (сращусь!), в чем-то другом, в чем любой сильней меня и в чем я не живу. Начав с утверждения люблю всё, прихожу к признанию, что не люблю (дела нет!) ничего, кроме природы: дерево со всеми последств<иями> и разветвл<ениями>. Ни истории, ни культуры, ни искусства, ничего не в голом виде, верней не могущего быть в голом виде. Во многом я тебе не собеседник, и тебе будет скучно и мне, ты найдешь <вариант: назовешь> меня глухой, а я тебя — ограниченным.

Продолжение

Там, где для тебя гор<ы> [1440] — история, для меня не существует и вопроса. Ряд вещей в моей жизни не значится. Например история. Какая история Жанны д'Арк? Но ведь это же — эпос. А, кажется есть! Для тебя — история, для меня — эпос. «Вскочить истории на плечи» (ты о Рильке) [1441], т<аким> о<бразом> перебороть, превысить ее. Вскочить эпосу на плечи на скажешь: ВОЙТИ в эпос — как в поле ржи. Объясни же мне: когда есть эпос, — зачем и чем может быть в твоей жизни история. Почему такая забота о ней? Какое тебе вечному дело до века, в к<отором> ты рожден (соврем<енности>). «Историзм», — что? это значит?

Впервые — Души начинают видеть. С. 379–380. Печ. по тексту первой публикации.