Часть 3 Жизнь и смерть

«В одиночестве морском

В глубине, вдали от людской суеты

И от Гордыни Жизни, которые его задумали, недвижно покоится он.

Стальные камеры, недавно — костры

Его саламандриных огней,

Пронизывают холодные потоки и превращают в ритмичные приливные лиры.

По зеркалам, предназначенным

Отражать имущих,

Ползет морской червь — нелепый, склизкий, тупой, безразличный.

Алмазы, граненные в радости,

Чтобы чаровать чувственный ум,

Тускло лежат, их блеск поблек, почернел, ослеп.

Рядом неясные лунноглазые рыбы

Глядят на позолоту вокруг

И вопрошают: «Что делает здесь это тщеславие?»

Так вот: покуда кроилось

Это создание с рассекающим крылом,

Имманентная Воля, которая движет всем и все побуждает.

Приготовила страшную пару

Ему — столь грандиозно-веселому —

Форму из Льда, пока что далекую и отъединенную.

И пока красавец-корабль рос, становясь

Все выше, красивей и ярче,

В туманной немой дали так же рос этот Айсберг.

Они казались чужими:

Никто из смертных не мог увидеть

Тесного слияния их дальнейшей истории

И знака, что им суждено

Совпасть на путях

И вскоре стать нераздельными половинами устрашающего события.

Покуда Пряха Лет

Не сказала: «Сейчас!»

И вот все — слышат.

И настает соитие, и сталкивает оба полушария».

Томас Гарди. Схождение двоих (Строчки, посвященные гибели «Титаника») (перевод Александра Сумеркина. — Прим. перев.)