Глава третья Судовладельцы

«Люди среднего класса, скорее всего банкиры, но не только, профессия не оставила на них отпечатка, тратят свои шиллинги и даже пенсы в табльдотах и ресторанах.

Это ни аристократия людей, ни Божья, Бог знает!»

Артур Хью Клаф. Любовь в дороге

«В этом нет сомнения, океан просто отвратителен, — написал в 1905 году пассажир первого класса своей жене во время пересечения Атлантики на лайнере «Тевтоник» (Teutonic), принадлежащем компании «Уайт Стар Лайн». — Мы приближаемся к Нью-Йорку в жуткую снежную метель, и корабль зверски качает… У нас был достаточно хороший для зимы переход, но господи, все это время я чувствовал себя ужасно. У меня не было морской болезни, но я постоянно опасался, что она вот-вот начнется… Кажется, что я не видел тебя вечность. Здесь невозможно по-человечески выспаться. Все это напоминает постоянный лихорадочный кошмар. Если корабль не качает, значит, определенно должен сгуститься туман, и каждые две минуты слышится корабельный гудок, отчего все вокруг вздрагивают».

Эти своеобразные ощущения должны были прекратиться с появлением нового поколения суперсовременных лайнеров. Кунард получил правительственную субсидию на постройку своего знаменитого трио лайнеров — некоторые называли их левиафанами, а некоторые — океанскими гончими — «Лузитания» (Lusitania), «Мавритания» (Mauretania) и «Аквитания» (Aquitania). Осенью 1907 года «Лузитания» и «Мавритания» отправились в свой первый рейс. В качестве упреждающего шага, чтобы успешно конкурировать с этими новыми судами, «Уайт Стар» в 1907 году перенесла маршрут следования своих судов по Атлантике из Ливерпуля в Саутгемптон, незадолго до того, как начали использоваться лайнеры, принадлежащие Кунарду.

Вскоре после этого Брюс Исмей, председатель компании «Уайт Стар», предложил построить три лайнера, которые своими размерами и роскошью превосходили бы все остальные корабли. Чтобы его компания смогла потеснить главенствующие позиции Кунарда в Северной Атлантике. Эти суда были необходимы с точки зрения логистики, чтобы обеспечить высокоскоростное трансатлантическое сообщение в определенные, установленные дни недели. Именно поэтому в 1907–1914 годах Кунард и построил свои лайнеры «Луизитанию», «Мавританию» и «Аквитанию», а компания «Гамбург-Америка» (Hamburg-America) в 1912–1914 годах — своих грозных триумвиров — «Император» (Imperator), «Фатерланд» (Vaterland) («Отечество». — Прим. перев.) и «Бисмарк» (Bismarck). Предложение Исмея заключалось в том, чтобы построить три судна так называемого класса «Олимпик» — «Олимпик», «Титаник» и «Британник» (Britannic) (который подорвался на немецкой мине в 1916 году). Он обсуждал свою идею за ужином с лордом Пиррие, главой белфастской верфи «Харланд энд Вольф». Он предложил построить «Титаник» и впоследствии заявил: «Это последнее слово в искусстве кораблестроения, при его строительстве с расходами не считались». Пиррие обладал безупречной репутацией и, так же как и Исмей, загорелся идеей строительства. С самого начала они оба знали, что в мире не существует такого причала, сухого дока или пристани, которые бы смогли принять судно подобного размера. Однако трудности только подстегивали их.

Задолго до того как «Титаник» был спущен на воду, люди работали на суше, создавая самый величественный в мире корабль. Самыми главными среди них были лорд Пиррие, на чьих верфях и был построен этот лайнер, Брюс Исмей, чья компания являлась его оператором, и Пьерпонт Морган, владевший «Титаником». Пиррие, Исмей и Морган с их политическим влиянием и денежными средствами стояли на самой вершине пирамиды, у подножия которой лежала грубая сила судоверфей и гордость судоходных линий.

Лорд Пиррие — небольшого роста, властный, самоуверенный мужчина, который не знал, что такое страх. Однажды, без лишних раздумий, он с помощью лезвия ножа вынул песчинку из глаза одного из рабочих верфи. Он быстро оценивал ситуацию, принимал решение в течение нескольких минут, обрушивался на слабые места аргументов своих собеседников, отвергал какие-либо советы и был настолько независимым, что «никогда не соглашался ни с кем и ни с чем». Он был непреклонен и всегда настаивал на том, чтобы все происходило в соответствии с его волей: «Поправьте меня, если я не прав, но разве я не говорил вам…», — спрашивал он своих подчиненных. Обычно подобные слова являлись прелюдией к их увольнению. Пиррие редко читал что-либо за исключением деловых газет. Периодически, пребывая в задумчивом настроении, он изучал книги, в которых рассказывалось о властных лидерах, подчинявших других людей своей воле, и восхищался их характерами. Пиррие много работал, но жизненная сила никогда не покидала его. Ему было достаточно вздремнуть всего каких-то десять минут, чтобы проснуться полным сил. Он был искусным продавцом. Он постоянно улыбался и говорил с невозмутимым белфастским акцентом, что убеждало других бизнесменов в его искренности и порядочности. Во время строительства «Титаника» про него сказали следующее: «Лорд Пиррие обладает своего рода магией, благодаря своему очарованию он получает у своих клиентов заказы на корабли».

Отец Пиррие умер в 1849 году в Нью-Йорке, когда его единственному сыну исполнилось два года. Мальчик, растущий без отца, был очень близок со своей матерью, привившей ему заповеди, благодаря которым он стал трудолюбивым, настойчивым и сильным. В 1862 году, когда ее сыну исполнилось 15 лет, она заплатила за то, чтобы юношу взял к себе в ученики молодой белфастский судостроитель Эдвард Харланд. Верфь Харланда занимала часть искусственного острова, созданного из земли и щебня, когда был прорыт новый канал, чтобы выпрямить реку Лаган, поскольку она имела очень много изгибов на территории Белфаста и находилась всего в нескольких милях от Ирландского моря. Харланд был судостроителем-новатором. На своих пароходах он устанавливал железные, а не деревянные верхние палубы, и таким образом укреплял корпус, создавая каркас из металлических балок. Он увеличил мощность своих судов, сделав им плоское дно и квадратные трюмы. Он обходился без бушприта и носовых украшений, хотя до конца XIX века на его пароходах еще оставались мачты и паруса. Технический опыт Белфаста удачно совместился с финансовым опытом гамбургского еврея, когда в 1862 году Харланд сделал Густава Вульфа своим деловым партнером.

В возрасте 27 лет Пиррие стал партнером компании «Харланд энд Вольф». Он много путешествовал за границей в поисках заказов от иностранных судовладельцев, изучал внутреннее убранство и оснащение номеров лучших европейских отелей. Они служили ему образцами для создания салонов на строящихся в Белфасте лайнерах. В 1895 году после смерти Харланда Пиррие становится главой компании «Харланд энд Вольф». В 1906 году он купил пакет акции у Вольфа и превратил верфи в свою вотчину.

Пиррие стремился к полному контролю и ревностно охранял всю важную информацию, не делясь ею ни с кем. Его коллеги-директора были оттеснены с ключевых позиций. Когда Пиррие не было в городе, на собраниях председательствовала его жена. Копии всех писем, отправляемых с верфи, попадали к нему в руки. Его менеджеры никогда не были посвящены в финансовые дела верфи или детали договоров с судовладельцами. Пиррие уволил проектировщика корабля, после того как тот обсуждал финансовые вопросы с судовладельцем. Более того, он приказал взломать закрытые на ключ ящики рабочего стола проектировщика, чтобы удостовериться, что тот не совершил еще каких-либо проступков. Все было настолько засекречено, что после смерти Пиррие никто в компании не знал о состоянии переговоров с потенциальными клиентами и, вследствие этого на верфи наступил кризис. Корабли строились по проектам «Харланд энд Вольф»: Пиррие учитывал мнение судовладельцев только в том, что касалось общих технических характеристик, делая предварительные проекты непосредственно для каждого судна, после разговора с судовладельцами, и взимал с них плату за строительство и 4 % надбавки в качестве прибыли[2]. Благодаря усилиям Пиррие к 1900 году компания «Харланд энд Вольф» стала крупнейшей судовой верфью в мире. На ней работали около 9 тысяч рабочих, производивших до 100 000 тонн судов в год. Редактор одной английской газеты У. Т. Стед, впоследствии погибший в катастрофе «Титаника», незадолго до первого рейса лайнера представил своим читателям Пиррие следующим образом: «Он величайший судостроитель, который когда-либо существовал в этом мире. Он построил больше кораблей, чем кто-либо, и эти корабли были больше, чем когда-либо со времен Ноя. Он не только строит эти корабли, они принадлежат ему, он направляет и контролирует их во всех морях мира».

Пиррие контролировал моря посредством членства в Международной компании Нью Джерси, занимающейся морскими перевозками и торговлей (International Mercantile Marine Company of New Jersey) и принадлежавшей Пьерпонту Моргану, в 1902 году купившему «Уайт Стар Лайн». В результате этой сделки Международная компания заключила договор, согласно которому все заказы на строительство новых судов и ремонт уже существующих, осуществляемые в Великобритании, должны были быть размещены на белфастской судоверфи, если ее цены будут конкурентоспособными по сравнению с американскими верфями.

Таким образом, компания «Харланд энд Вольф» практически стала судостроителем Международной компании, занимающейся морскими перевозками и торговлей, а также производила большую часть ремонтных работ для многочисленного флота компании. Считалось, что ремонт судов намного прибыльнее их строительства. И, таким образом, на верфях всегда кипела работа, даже когда было не так много новых заказов на строительство судов.

Один американский компаньон написал о Пиррие следующее: «Он рожден командовать, у него огромное количество разных идей, и он отлично разбирается в людях». Американцы сравнивали его с железнодорожным королем Джейем Гулдом, нефтяником Рокфеллером, королем стали Корнеги: «Как и все эти люди, Пиррие был лидером — все они были великанами среди лилипутов». Он казался «бесспорно величайшим человеком в Ирландии».

Пиррие обладал огромным тщеславием, было очень трудно удовлетворить его аппетиты в том, что касалось общественного признания. Он был лордом-мэром в Белфасте в 1897 году, в год 60-летнего юбилея царствования Королевы Виктории. Лорд Кадоган, вице-король Ирландии, у которого была резиденция в Дублинском замке, порекомендовал премьер-министру даровать ему титул баронета в честь юбилея, но получил следующий ответ: «Лорд Солсбери очень сожалеет, но в настоящий момент невозможно ничего сделать для Мистера Пиррие». Вместо этого Пиррие был назначен на пост Тайного советника Ирландии. Пока он был мэром Белфаста, старое историческое здание Линеен-холл было снесено и на его месте начали возводить новое помпезное здание мэрии. Строительство завершилось в 1906 году, фасад здания был декорирован в стиле барокко, внутри находились роскошные мраморные лестницы и инкрустированные паркетные полы, все было украшено статуями и портретами лордов-мэров, почетных граждан города и советников. В 1898 году Пиррие стал почетным гражданином Белфаста, а его жена стала первой почетной гражданкой города и первой женщиной мировой судьей. Но им этого было мало, они хотели большего. «Вы знаете, какая великолепная и амбициозная эта маленькая Миссис Пиррие, — написал Кадогану в 1898 году лорд Дафферин, бывший вице-король Индии, в чьем имении Кландебой вырос Пиррие. — Она хочет, чтобы я похлопотал перед вами за ее мужа, чтобы его назначили наместником графства и города Белфаст… Я могу с чистой совестью поддержать просьбу Миссис Пиррие, поскольку ее муж очень разумный и способный человек и стал особенно популярен во время своего мэрства». Кадоган предложил пост наместника самому Дафферину, он мотивировал свой отказ тем. что у Пиррие «много достоинств, но также и большое количество врагов, и возможно другие магнаты, не менее достойные, очень ревностно отнесутся к этому назначению». Белфастские бизнесмены были слишком завистливы, чтобы позволить кому-то из своего окружения быть удостоенным подобной чести. Этот пост достался любящему пропустить стаканчик вельможе лорду Лондондерри.

Миссис Пиррие немного утешилась тем, что вместо этого в 1898 году ее муж стал старшим шерифом графства Антрим. Пиррие хотел стать депутатом Парламента от юнионистской партии, представляющей Южный Белфаст. Но руководство партии в Ольстере не поддержало его кандидатуру. Против него выступили несколько человек, менее успешных, чем он, которые посчитали, что он хочет слишком многого. Пиррие было выказано непростительное неуважение, когда в 1903 году его не посвятили в рыцари. Это произошло в то время, когда король Эдуард VII открывал Belfast’s Royal Victoria Hospital, построенный на деньги Пиррие и на пожертвования, собранные его женой. В результате в 1905 году перед всеобщими выборами он присоединился к Либеральной партии. И в 1906 году новое либеральное правительство даровало ему титул баронета. Король Эдуард выразил протест, нота его попросили возвести Пиррие в ранг пэра, и попросил, чтобы ему предложили другую кандидатуру, он сомневался, что построитель может быть полезным в Палате лордов. Однако признание пришло от либералов: в 1907 году Пиррие назначили лордом ревизором двора в Дублинском замке, а в 1909-м его произвели в рыцари ордена Святого Патрика. Другие рыцари, представители ирландского потомственного дворянства, были против посвящения ирландского бизнесмена в рыцари их ордена и бойкотировали это посвящение. Король Эдуард почувствовал, что совершил ошибку, согласившись даровать Пиррие эту честь, поскольку другие рыцари не желали его видеть. Церемония посвящения в рыцари состоялась за закрытыми дверьми в Дублинском замке. Однако, Пиррие не стеснялся того, что является успешным коммерсантом. На следующий бал, посвященный дню Святого Патрика, леди Пиррие надела льняное платье цвета морской волны, шлейф которого был украшен изображением рыб и кораблей компании ««Уайт Стар Лайн»», а в ее волосы были вплетены серебряные украшения в форме носов кораблей и бушпритов. Пиррие очень любил торжественные церемонии. Ему нравилось фотографироваться в форме Тайного советника Ирландии, в белой шляпе с перьями, на которой ярко сияла звезда Святого Патрика.

Супруги все делали напоказ. Сначала Пиррие купил белфастский дом Эдварда Харланда, «Ормистон» — строгий особняк в стиле необарокко, окруженный лужайками и рядами вытянутых елей, где не было никаких клумб с цветами. Когда он стал мэром, то добавил к дому банкетный зал.

В 1989 году, когда главный офис компании «Харланд энд Вольф» был переведен в Лондон, Пиррие купил образцово-показательный дом на Белгрейв-Сквер, ранее принадлежавший ирландскому аристократу Маркизу Даунширскому. В настоящий момент в нем расположено испанское посольство. Впоследствии в 1909 году, заплатив более 200 000 фунтов, он купил большой дом «Уитли корт», неподалеку от Годалминга, выстроенный в стиле неотюдор. Этот дом принадлежал городскому аферисту по имени Уитакер Райт, который покончил с собой, выпив цианистый калий, после того как несколькими годами ранее его приговорили к семи годам каторжных работ за мошенничество. В доме были астрономическая обсерватория, велодром, театр, пальмовый корт, бальный зал, розовый сад, коллекция итальянской скульптуры, банный павильон и банный дом, построенные архитектором Лаченсом, три озера (под одним из озер располагалась круглая бильярдная комната со стеклянным потолком, через который можно было наблюдать за рыбами: в центре стеклянного потолка находилась гигантская статуя Нептуна, казалось, что она шагает по глади озера). Подобно лайнеру компании «Уайт Стар Лайн» интерьер дома представлял из себя смешение различных стилей. Здесь были представлены — ионический и якобинский стили, стиль Людовика XIV, стиль Уильяма и Мэри, отделка интерьера была навеяна георгианскими, индийскими и арабскими мотивами. Все это создавало ощущение суматохи, в которой вряд ли можно было обрести покой. В качестве еще одного проявления вульгарного хвастовства в 1911 году Пиррие заплатил 16 000 фунтов стерлингов за паровую яхту «Валиант» (Valiant), построенную для Вандербильта. Чета Пиррие была полна снобизма, ведь суть этого порока заключается в том, чтобы производить впечатление на других людей. В своем воображении они видели залы своего дома заполненными толпами знатных людей и дам с бриллиантовыми диадемами. Но очень часто их социальные амбиции терпели крах. Ни забвение своего компрометирующего происхождения, ни замечательные новые аксессуары не смогли сделать так, чтобы пару приняли в обществе. Несмотря на роскошь домов Маркиза Даунширского и «Уитли корт», приемы, которые проходили в них, никогда не отличались изысканностью и не вызывали зависти. Пиррие стал пэром, с оговоркой на то. что он будет поддерживать либеральное правительство в Палате лордов, где большинство пэров были консерваторами. На этом условии его назначили лордом-наместником Белфаста в 1911 году — к великому и долгожданному удовольствию его жены. Но он слишком серьезно воспринял почтение, которое теперь выказывали ему, и это мешало ему следовать партийной дисциплине, или же, возможно, его жена слишком остро чувствовала недоброжелательность по отношению к их семье. Маркиза Лондондерри, которая неоднократно высказывала королю Георгу V свой протест относительно возможного назначения Пиррие наместником Белфаста, громко оскорбила леди Пиррие на террасе Палаты общин, леди Крейгавон описала это в своем дневнике следующим образом: «Леди Пиррие, чей муж в этот момент находился в другой части террасы, поспешила к ней и… произнесла фразу «какая изменчивая сейчас погода»; Леди Л. громко фыркнула и ответила: «Я вообще не люблю никаких изменений», а затем повернулась к леди Пиррие спиной».

Этот оскорбительный инцидент произошел в январе 1913 года, незадолго до решающего голосования по биллю о гомруле (гомруль (англ.) — самоуправление — движение за самоуправление Ирландии. — Прим. перев.). Незадолго до того, когда Пиррие, находясь неподалеку от Мальты, со своей яхты «Валиант» написал письмо лидеру либералов в Палате лордов, лорду Крюи, в котором объяснял, что «в настоящий момент он посещает порты Средиземноморья, которые важны для компании «Уайт Стар» и других интересующих меня судоходных компаний» и таким образом не сможет принять участие в голосовании по биллю о гомруле. «Вы должны понять мои чувства, дела бизнеса требуют моего присутствия, и еще я обещал своему доктору, — продолжил он неубедительно, — что возьму небольшой отпуск и отдохну от своей лондонской работы в самом начале нового года. Хотя я с удовольствием хочу отметить, что чувствую себя хорошо, и в действительности никогда не чувствовал себя лучше». Лорд Колебрук составил список, повестку партийного организатора о необходимости присутствовать на заседании, куда были внесены все находящиеся в отпуске пэры, не поддержавшие законопроект. Список был озаглавлен — «Пиррие отдыхает на яхте в Средиземном море». Это вопрос был передан на рассмотрение премьер-министра Асквита, от которого Пиррие получил письмо, и содержание которого он «забудет… не скоро».

Пиррие отдыхал редко. Первый по-настоящему большой перерыв в работе он сделал в 1912 году, и это спасло его репутацию и жизнь, так как он отменил свою поездку на первом рейсе «Титаника» из-за того, что восстанавливался после операции на простате. Если бы он отправился в путешествие на этом корабле и погиб, его смерть стала бы наиболее заметной смертью в Великобритании, а если бы он спасся в спасательной шлюпке, то превратился бы в международного козла отпущения. Пиррие любил приходить в лондонский офис компании «Харланд энд Вольф» к девяти утра, и иногда задерживался на работе в течение 10 или 12 часов. Его жена приезжала в шесть вечера на роскошном «Роллс-Ройсе» с шофером и помогала супругу завершить рабочие дела. Единственным человеком, которому он безоговорочно доверял, был сэр Оуэн Филиппе, председатель Королевской судоходной почты. В 1913 году он охарактеризовал его как «человека, отстаивающего свои интересы и стремящегося к коммерческому успеху». Эти двое были волшебниками финансовых импровизаций, они обладали поразительной памятью, когда дело касалось информации о долгах и кредитах.

Они хитроумно реализовывали свои замыслы, не выносили, когда приходилось ослаблять свой контроль над финансовой информацией, с удовольствием разрабатывали сложные кредитные схемы. Леди Пиррие, это еще один человек, которому доверял Пиррие, относилась к Филиппсу так, как будто он был ее соперником в любви. Филиппе также получил титул пэра и стал лордом Килсантским.

Пиррие сказал премьер-министру Ллойду Джорджу, что в конце войны собирается пожертвовать свое имение «Уитли» для того, чтобы в нем разместилась официальная загородная резиденция Британских премьер-министров, но другой миллионер опередил его, даровав нации резиденцию «Чекере». В 1923 году банкир лорд Свайтлинг отозвался о нем как «о втором по счету богатейшем человеке в Англии, с ежегодным доходом, равняющемся 3 000 000 фунтов стерлингов», а его коллега судовладелец лорд Инверфорт в июне 1924 года заявил, что «он, вероятно, самый богатый человек в Англии». Через два дня Пиррие умер на борту корабля, на подступах к Кубе. Его импозантность и любовь к роскоши теперь стали расцениваться как легкое мошенничество и плутовство. Особенно тогда, когда Килсант, назначенный следующим председателем компании «Харланд энд Вольф», начал понимать, что его предшественник был нищим. Пиррие оставил после себя овердрафт в размере 325 000 фунтов стерлингов в Банке «Мидланд» (Midland Bank) (директором которого он являлся с 1906 года) и лично купил привилегированные акции своей верфи на сумму 473 269 фунтов стерлингов. Не было никакой перспективы получить дивиденды от его акций, и Килсант посоветовал доверенным лицам Пиррие объявить его банкротом. Инверфорт и еще один человек, имеющий отношение к верфи, лорд Инчкейп пожелали утаить от Леди Пиррие тот факт, что у нее не было ни пенни, и убедили компании, с которыми работал Пиррие, выплачивать ей содержание. В последующие годы компания «Харланд энд Вольф» стала дырой, через которую утекали финансовые средства Королевской почты.

Пиррие культивировал хорошие отношения между «Харланд энд Вольф» и судоходными линиями, но ни одна из них не была столь тесно связана с белфастскими верфями, как «Уайт Стар». В 1867 году ливерпульский судовладелец по имени Томас Исмей купил за 1000 фунтов стерлингов обанкротившуюся судоходную фирму, специализировавшуюся на перевозке эмигрантов на австралийские золотоносные месторождения. Спустя два года шутливый разговор за партией в бильярд натолкнул Исмея на мысль развернуть маршруты судов компании «Уайт Стар» с малобюджетного направления Австралии в сторону Северной Атлантики. Наступил подходящий момент сменить тактику. Успешное экономическое развитие Соединенных Штатов Америки с момента окончания Гражданской войны привлекало тысячи европейских иммигрантов, которым были необходимы места на трансатлантических пароходах. Сначала, в 1869 году компания «Харланд энд Вольф» помогла Исмею с финансированием его строительной программы, оговорив одно условие — что все заказы будут размещены на ее верфи в Белфасте.

Первый корабль «Океаник» (Oceanic), построенный компанией «Харланд энд Вольф» для «Уайт Стар Лайн», был спущен на воду в Белфасте в 1870 году. Судно воплощало собой новые стандарты размера и комфорта. Это был крупнейший океанский корабль водоизмещением 3078 тонн и способностью развивать скорость в 14 узлов. Он пересекал Атлантику за 8–10 дней, на его борту располагались 200 кабин, 1000 пассажиров третьего класса и 130 человек экипажа. Кабины первого класса были гораздо больше по сравнению с другими кораблями. Они могли похвастаться электрическими звонками, предназначавшимися для вызова стюарда, и ваннами с кранами, через которые подавалась вода. Самое заметное нововведение на «Океанике», появилось в результате решения отказаться от традиции кормовых палуб Королевского флота. Традиционно пассажирские каюты всегда размещались рядом с кормой, где практически в любую погоду неспокойно. На корме пароходов постоянно ощущалось вибрирование винта, а в непогоду его шум заглушал даже шум неспокойного моря, вызывая неприятный эффект. Компания «Харланд энд Вольф» переместила каюты первого класса в середину, где корабль был более устойчив и менее подвижен, а также ощущалось меньше запахов с камбуза. Дешевые места для пассажиров третьего класса по-прежнему размещались рядом с кормой. «Идея о переносе кают в середину корабля получила огромное международное признание, благодаря чему компания «Уайт Стар Лайн» заняла одно из ведущих мест в сфере перевозок через Атлантику, — написала ливерпульская Daily Post в 1899 году. — Конкурентам пришлось соответствовать стандартам комфорта компании «Уайт Стар». Мистер Исмей воистину стал изобретателем роскошных океанских путешествий».

После «Океаника» компания «Харланд энд Вольф» построила для «Уайт Стар» еще «Адриатик» (Adriatic), «Британик» (Britannic), «Германик» (Germanic), «Арабик» (Arabic), «Коптик» (Coptic), «Ионик» (Ionic) и «Дорик» (Doric). На всех кораблях основное внимание уделялось комфорту пассажиров. Это делалось для того, чтобы превратить путешествие через Атлантику в приятное времяпровождение по сравнению с теми ужасами и неудобствами, которые пассажиры испытывали раньше. В 1887 году в верфи компании «Харланд энд Вольф» были заложены кили новых лайнеров «Уайт Стар» — «Тевтоник» (Teutonic) и «Маджестик» (Majestic). Они стали первыми судами, построенными для «Уайт Стар», которым было достаточно паровой энергии и которые обходились без резервного прямого парусного вооружения.

У них было еще одно нововведение — сдвоенные винты, это означало, что лайнеры могут развивать скорость до 20 узлов. Водоизмещение каждого из них составляло около 10 000 тонн. До постройки «Тевтоника» и «Маджестика» на лайнерах компании «Уайт Стар» можно было путешествовать в каютах или в отсеке для третьего класса, эти новые корабли ознаменовали собой начало эпохи, когда на лайнерах появились три класса. «Тевтоник» или «Маджестик» могли взять на борт 300 пассажиров первого класса, 190 — второго и 1000 — третьего. «Тевтоник» получил «Голубую ленту Атлантики» (награда за самое быстрое пересечение Северной Атлантики. — Прим. перев.) зато, что в 1891 году он преодолел Атлантику за 5 дней, 16 часов и 31 минуту. После этого лайнеры «Уайт Стар» больше ни разу не удостаивались этой награды, так как компания предпочитала строить корабли, обращая внимание на комфорт, а не на высокую скорость. В качестве основного символа XIX века Герберт Уэллс изобразил железнодорожный паровой двигатель, но им также мог бы стать корабль, двигающийся сквозь вспененные волны при помощи пара, поскольку он знал, что мировая транспортная революция произошла не только на земле, но и на море. В 1902 году он написал: «В наши дни малаец отправляется в паломничество в Мекку на железном экскурсионном пароходе, а древний индус едет в магазин за покупками на поезде». Революция морского транспорта началась тогда, когда в 1819 году американский корабль «Саванна» (Savannah) (используя паровые двигатели как дополнительный источник энергии) впервые пересек Атлантику. Когда «Саванна» двигалась на восток, встречающиеся ей на пути корабли предлагали свою помощь, думая, что дым, идущий из труб, был вызван пожаром на борту, команда английского таможенного судна была озадачена, увидев, как судно движется вперед со свернутыми парусами. «Сириус» (Sirius) стал первым кораблем, пересекшим Атлантику в 1838 году, используя только энергию пара. Вскоре после этого Британское правительство заключило с канадцем Сэмюэлем Кунардом контракт стоимостью 55 000 фунтов стерлингов в месяц на перевозку почты между Ливерпулем и Северной Америкой. Его первому колесному пароходу, водоизмещением 1150 тонн потребовалось две недели, чтобы добраться до Бостона из Ливерпуля. Чарльз Диккенс, в 1842 году пересекший Атлантику с женой и двумя дорожными сундуками, сказал, что у них была каюта, в которой было так же сложно уместиться, как и «заставить жирафа влезть в цветочный горшок».

Томас Исмей — при поддержке компании «Харланд энд Вольф» — бросил вызов Кунарду в 1870 году в сфере перевозок через Северную Атлантику. В бизнесе он был склонен к тирании. Дома он придерживался строгой дисциплины. Впрочем, за каждым викторианским великаном, который сам сотворил себя таковым, стояла домашняя цитадель. Исмей жил в изысканно украшенном доме в стиле елизаветинской эпохи, на юге Ливерпуля.

Каждый день в восемь часов утра он пешком отправлялся на Сёрстестон. Если по пути на дороге для экипажей ему попадался опавший листок дерева, он клал на него камень, и его десяти садовникам приходилось туго, если вечером, когда он возвращался домой, камень и листок были еще не убраны. Это своеобразное внимание к деталям, лукавство и тактика запугивания были гордостью викторианского бизнесмена. Исмей был фигурой мирового значения. В 1897 году во время демонстрации мощи империи на морском параде в Спитхэде в честь 60-летия царствования Королевы Виктории присутствовали военно-морской флот королевства, корабли многих иностранных государств, Принц Уэльский на королевской яхте и Томас Исмей с сыном на своем лайнере «Тевтоник» с восемью пушками на борту в качестве вооруженного торгового судна. Спустя насколько лет, в 1899–1900 годы «Тевтоник» и «Маджестик» перевезли тысячи военных на войну в Южную Африку.

В 1892 году в возрасте 29 лет Брюс Исмей стал генеральным директором компании «Уайт Стар», после того как недолгое время проработал в качестве ее нью-йоркского агента. После смерти отца в 1899 году компания полностью перешла в его руки. О нем говорили (во времена катастрофы «Титаника») как о «сдержанно одетом, довольно молодом человеке непритязательной наружности… Он говорил низким, приятным, хорошо поставленным голосом… Его наружность и манера разговора разительно отличались от общепринятого типа коммерческих магнатов, насколько это можно было себе представить. Культурный космополит, если хотите, но не суровый правитель суровых людей». Благодаря хорошим манерам его часто представляют как типичного английского ученика средней школы, выходца из зажиточной части среднего класса. В справочнике «Кто есть кто» отмечено, что он учился в школе Харроу. Но это заблуждение, поскольку Исмей провел в этой школе менее 18 месяцев и покинул ее в возрасте 15 лет. Более того, его одноклассники были непримечательными личностями, никто из них не добился никакой известности, и всего несколько человек получили посредственные унаследованные привилегии. Но все же Исмей был сыном миллионера с севера, он серьезно изучал комменцию после недолгого пребывания в Харроу, а затем отправился в Нью-Йорк для того, чтобы набраться опыта в трансатлантических войнах за лучшие тарифы. Его рост составлял 6 футов 4 дюйма, он был отличным спортсменом, конечно, не такого класса, как заправила судоходного бизнеса Германн Олрикс, над которым подшучивали в нью-йоркском спортивном клубе, потому что он был невероятно успешным во всех видах спорта и ему ничего не стоило проплыть несколько миль в Атлантическом океане.

Подобно многим миллионерам, добившимся успеха собственными силами, старик Исмей обладал вспыльчивым, эгоистичным характером и питал слабость к показухе; как и многие сыновья от подобных людей, Брюс Исмей не любил шумиху, был осторожен в выражении эмоций и чувствовал себя раскованно только в компании людей, которым он доверял. Однако Брюс Исмей обладал большим влиянием, поскольку судовладельцы стояли на вершине британского бизнеса. И только в 80-е годы XIX века премьер-министр начал рекомендовать Королеве Виктории даровать пэрство людям, возглавляющим компании. Первые пэры были из числа банкиров и пивоваров, но в 1897 году Сэр Джон Бернс Кунард стал первым судовладельцем, получившим дворянский титул. В течение следующих 25 лет — когда в Великобритании немного улеглись эмоции, связанные с первым рейсом «Титаника», — еще восемь директоров судоходных компаний были произведены в ранг пэров. Так же как и Пиррие получил титул барона (чему очень противился король Эдуард VII), Чарльз Уилсон из «Уилсон Лайн» (Wilson Line) в 1906 году стал лордом Нунбурнхолм; Кристофер Фернесс из «Фернесс, Уити» (Furness, Withy) получил титул барона в 1910 году; Сэр Джеймс Маккей из «Пенинсула энд Ориент Лайн» (Peninsula & Orient Line) стал лордом Инчкейпом в 1911 году; Эндрю Вейр стал лордом Инверфорсом в 1921 году; Сэр Уильям Вести из «Блю Стар Лайн» (Blue Star line) и Сэр Джозеф Маклай стали баронетами в 1922 году; и в 1923 году Сэр Оуэн Филиппе превратился в лорда Килсанта. Вполне вероятно, что если бы не произошла катастрофа «Титаника», титул пэра получил бы и Брюс Исмей, так же как получил его Базил Сандерсон. Исмей пришел к власти в компании «Уайт Стар» во времена острой конкуренции между двумя ведущими немецкими судоходными компаниями. До 90-х годов XIX века компании «Гамбург-Америка» и «Норддойче-Ллойд» (Norddeutscher-Lloyd) специализировались на перевозке эмигрантов, а пассажирами первого класса занимались компании «Кунард» и «Уайт Стар». К 1903 году немецким судоходным компаниям принадлежали четыре самых быстроходных корабля в мире: их скорость гарантировала привлечение пассажиров первого класса, а патриотические названия доказывали, что национальная гордость не менее важна для компаний, чем получение прибыли. Компания «Норддойче-Ллойд» зарабатывала так много денег, что Германн Олрикс, возглавлявший ее американский филиал, мог потратить миллион долларов на постройку своего летнего дворца в Ньюпорте, штат Род-Айленд, хотя ему с детства прививали отвращение к помпезности, и сам он предпочитал обедать в недорогих трактирах. В то время, когда немцы ориентировались на скорость при строительстве своих судов, «Уайт Стар» была нацелена на путешественников, предпочитавших семидневное путешествие через Атлантику в комфорте, даже роскоши, пятидневному путешествию в беспощадных условиях «Тевтоника». Американские, британские, голландские и немецкие судовладельцы организовывали картели — известные как судоходные конференции — чтобы с 1870 года регулировать предоставление услуг и фиксировать тарифы прибыльных североатлантических пассажирских перевозок. Но в 1898 году британцы вышли из картеля, сетуя на то, что их доля в перевозке эмигрантов была недостаточной.

В 1886 году Томасу Исмею не удалось убедить других английских судовладельцев создать ассоциацию и приобрести компанию «Инман Стимшип компани» (Inman Steamship Company) (изначально она называлась «Ливерпуль энд Филадельфия стимшип компани» (Liverpool & Philadelphia Steamship Company)), которая была на пути к банкротству в результате расходов на обновление своего флота. Соотечественники Исмейя посчитали, что для бизнеса будет полезно позволить компании «Инман» обанкротиться, но вместо этого судоходную линию купил Пьерпорт Морган. Таким образом американский железнодорожный финансист, располагающий миллионами долларов, приобрел судоходную компанию, чьи суда ходили под британским флагом. Возрожденная заново «Инман энд Интернэтионал стимшип компани» (Inman & International Steamship Company) в 1892 году заключила прибыльный контракт с почтовой службой США на условиях, что все ее корабли будут ходить под флагом Соединенных Штатов.

Пьерпонт Морган имел огромное личное влияние в США. Он вел себя как избалованный инвалид. Когда он был ребенком, у него случались припадки и судороги, приводящие в ужас его родителей. В подростковом возрасте он страдал от экземы, апатии и ревматической лихорадки. Юношу окружала постоянная забота. Он привык анализировать все обстоятельства с точки зрения болезненного, мнительного человека. Когда Пьерпонт был еще маленьким мальчиком, уже тогда у него появилось пристрастие к трансатлантическим путешествиям. Он закончил школу в Веве в Швейцарии и поступил в Геттингенский университет. Пьерпонт Морган бегло говорил по-французски и по-немецки. Всем другим городам он предпочитал Рим, любил одеваться у лондонских портных и обладал уверенностью патриция в том, что все окружающие ему чем-то обязаны.

Единственный налет фривольности в воспитании Пьерпонта Моргана исходит от его незадачливого дяди, сочинившего неподвластную времени песенку «Джингл беле». В 1861 году в возрасте 24 лет Морган полюбил девушку, которая умерла от скоротечной чахотки через четыре месяца после заключения их брака.

В последующие годы с ним постоянно происходили различные неприятности. У него случались приступы меланхолии, сильные головные боли, временами наваливалась тяжелая усталость. В результате Пьерпонт Морган убедил себя (и других), что для предотвращения этих приступов, из-за которых ему приходится пропускать работу, он должен заботиться о себе. И таким образом, роскошь стала для него моральной необходимостью.

Любое неудобство или расстройство планов могли выбить его из колеи. Морган часто ощущал свою ненужность и от этого впадал в уныние, пока у него не получалось сделать что-то важное, что восстанавливало его чувство уверенности в себе. «Если бы вы смогли увидеть его насквозь, — написал Э. М. Форстер в 1910 году, — то внутри обнаружили бы паническую растерянность и пустоту». В течение полувека он лопатой загребал доллары и все же показался одному английскому дипломату, с которым познакомился в Египте, «самым грустным из миллионеров». В Египте Морган часами смотрел на Карнакские храмы, через какое-то время он впал в депрессивный ступор, отчего у него пропал аппетит, он перестал общаться с окружающими, и в 1913 году умер в Риме.

Пьерпонт Морган был грубым, плохо воспитанным человеком, принимающим решения под воздействием всевозможных импульсов. Он не владел искусством ведения беседы и выражал свои мысли с помощью ворчания и кряхтения. Морган достиг своего незыблемого положения правителя Уолл-стрит после того, как помог сохранить казну США от дефолта в 1895 году. Он укрепил свои позиции банкира, которому не было равных после 12 лет работы. Колебания на Уолл-стрит, произошедшие в 1907 году, привели к коллапсу банков, трастов и брокерских фирм. Люди не могли получить деньги, необходимые им для повседневной жизни. Бизнесмены терпели банкротство, строительство железнодорожного вокзала было приостановлено, сократились объемы промышленного производства, увеличилась безработица. Уолл-стрит предпринимала тщетные попытки выбраться из создавшейся ситуации, пока, наконец, Морган не сплотил вокруг себя находящихся в смятении банкиров и не укрепил пошатнувшуюся текстуру американских финансов, собрав 50 миллионов долларов на поддержку терпящим бедствие банкам и трастам. «Морган, — констатировал один сторонний наблюдатель, — спас страну от ужасной катастрофы, и вся Америка воздает ему хвалу».

Кризис 1907 года еще больше усилил подозрения американцев в том, что банкиры — злостные мошенники, неадекватные, самонадеянные и безрассудные. Однако до Федерального резервного акта 1913 года, принятого вскоре после смерти Моргана, в Соединенных Штатах не было Центрального Банка. В течение почти 20 лет роль центрального банка нации выполнял Морган, удерживая стоимость доллара, поддерживая уверенность во времена кризиса, защищая доходы инвесторов, обеспечивая капитал, организовывая слияния, которые создавали американские трастовые корпорации. Он стал своеобразным посредником в трансформации, главным образом, сельскохозяйственной нации в самую мощную державу мира и в крупномасштабном переводе материальных ценностей из Европы в Соединенные Штаты. Он был правителем в королевстве ценных бумаг, в котором изобиловали временные предложения ценных бумаг, акции, котирующиеся на фондовой бирже, различные виды ценных бумаг, облигации, кумулятивные дивиденды, неподсчитанные миллионы. Он также зарабатывал деньги в производственном секторе, но больше всего доходов ему приносили слияния.

Морган был своего рода патриотом, считавшим, что его собственное обогащение пойдет на благо страны. Он не видел разницы между интересами нации и своими собственными интересами. Хотя он искусно общался с людьми, интересы которых совпадали с его собственными, он с неохотой имел дело с теми, кто чувствовал, что их интересы не совпадают с его устремлениями. Он не верил в принцип неограниченной свободы предпринимательства или вселяющую энергию силу рынка, основанного на принципах конкуренции. Трасты, объединения, синдикаты казались ему рациональными и упорядоченными, и поэтому он превратил себя в их повелителя. Он придерживался принципов решительного руководства, достигал стабильности посредством укрощения пробирающихся к своей добыче кровожадных львов рынка и ограничивал свободу резвых, деструктивных обезьян, занимающихся спекуляциями. С аналогичным рвением он обрушивался на своих экономических противников — будь то главы конкурирующих корпораций, представители конфликтующих работодателей или забастовщики — и принуждал их начать переговоры и согласиться на перемирие. Он редко сожалел о прошлом, жил в настоящем, и ему было все равно, что будет происходить после его кончины.

Сэр Клинтон Докинз, глава его лондонского офиса, описал «Наполеона Уолл-стрит» на вершине своего успеха в 1901 году. «Старина Пьерпонт Морган и его американский дом занимают более господствующее положение, чем Ротшильды в Европе… В совокупности британские и американские владения Моргана не сильно отстают от капиталов Ротшильдов и определенно являются более экспансивными и прибыльными, и… в любом случае США будет доминировать». Посетив Нью-Йорк пару месяцев спустя и побывав в офисе Моргана, расположенном на Уолл-стрит, 23, Докинз выглядел уставшим, но радостным. «Это место, где «разворачивается бурная деятельность», с момента моего приезда произошло очень много событий, с некоторыми из них я не согласен. Но чрезвычайно интересно оказаться в сердце радостей и различных комбинаций Уолл-стрит и наблюдать за огромным нервным возбуждением, с каким работают американцы. Я также полагаю, что отчасти эта жизнерадостность и возбуждение возможны потому, что большинство сотрудников достаточно молоды. Лишь немногие смогут дожить до преклонных лет, работая в таком темпе. Редким исключением является физический и интеллектуальный гигант Морган, в нем самом есть что-то титаническое, когда он приступает к работе. Большинству других придется покидать строй. Полный коллапс случается очень часто… хуже всего этот стресс и возбуждение переносятся в климате Александрии, что усугубляется улицами, покрытыми асфальтом, высокими зданиями и надземными железными дорогами». Докинз стал одним из директоров, умерших в возрасте чуть старше 40 лет из-за чрезмерного количества работы и нервного давления, которые были типичными для методов ведения бизнеса Моргана.

После 1900 года Морган стал одним из величайших коллекционеров в мире. Представители высшего дворянства, желающие избавиться от эксклюзивных раритетов, знали его как одного из немногих, кто может себе позволить заплатить настоящую цену. Разоренное мелкое дворянство с облегчением осознало, что его страсть к приобретению ценностей и есть путь к спасению. Коридоры отелей, в которых останавливался Морган, к великому неудовольствию других постояльцев, заполнялись бормочущими что-то невнятное, назойливыми коммивояжерами, несущими ему всякий мусор. Более учтивые дилеры просили о встрече у него дома и добропорядочно ожидали в прихожей, если он задерживался. Его радовала сама мысль о принадлежащих ему вещах, а размышления о том, что он сможет купить на следующей неделе, придавали ему жизненных сил. Морган и подобные ему американские коллекционеры разительно отличались от знатоков искусства, известных на протяжении веков в Европе. По мере того, как их коллекции росли, они начинали предъявлять большие претензии. Морган ставил себя в один ряд с фараонами и папами, правящими домами Медичи, Габсбургами и Бонапартом, принцами и графьями, чьи коллекции он дробил на части и приобретал. Его монархическую ауру заметил английский искусствовед Роджер Фрай, который однажды путешествовал в Вашингтоне в принадлежащем Моргану железнодорожном вагоне. «Он ведет себя не как хозяин, а как коронованная особа… Все это очень по-королевски и в то же время слишком провинциально, — писал Фрай. — Когда я сидел рядом с ним, я чувствовал себя придворным, которого наконец удостоили аудиенции, и потом как будто в течение нескольких минут я обладал абсолютной властью». Круг Моргана казался неустойчивым, «поскольку у них нет ничего кроме денег, чтобы возвыситься над вами. В этом и заключается огромная разница».

На заре XX века Морган осуществил не только свои самые успешные слияния, которые привели к созданию компании «ЮС Стил» (US Steel), но и совершил также свою величайшую ошибку — речь о «Международной компании, занимающейся морскими перевозками и торговлей». История этой компании началась в Лондоне в 1892 году на железнодорожном вокзале Блэкфрайерс, когда у английского судовладельца средних лет по имени Фредерик Лейланд произошел удар, и он умер на глазах у перепуганных носильщиков. Акции судоходной компании, принадлежащие Лейланду, перешли к Джону Эллерману, бухгалтеру, который несмотря на то, что ему не было еще и 30 лет, уже был отмечен знаком фортуны, а через 15 лет ему суждено было стать самым богатым человеком в Англии. Эллерман принял на себя ответственность за компанию «Лейланд Лайн» (Leyland Line) и начал укреплять ее влияние в североатлантических перевозках. Имея модернизированный флот, компания «Лейланд» выплачивала дивиденды в размере 11 % в течение восьми лет, пока ее возглавлял Эллерман. Он был затворником, зацикленным на одних цифрах. Казалось, что зарабатывание денег доставляет ему невероятную радость. Его состояние не основывалось на разграблении фондовой биржи. Ему было неинтересно становиться английским Пьерпонтом Морганом, контролирующим банки, фабрики и человеческие судьбы, и он также не обладал сверхэгоизмом. Он не участвовал в общественной жизни, не имел врагов, Daily Mail характеризовала его как «Тихого Форда — невидимого Рокфеллера».

Морган испытывал любительский интерес миллионера к морскому делу. Ему принадлежала серия быстроходных, роскошных яхт под названием «Корсар» (Corsair), и он также являлся командором Нью-йоркского яхт-клуба (New York Yacht Club). В 1900 году Морган согласился финансировать слияние, в котором принимала участие компания «Атлантик Транспорт Компани» (Atlantic Transport Company of Baltimore) из города Балтимора, выделить деньги на строительство шести новых кораблей, а также подготовить продажу привилегированных акций. В 1901 году его лондонский офис предложил 3,5 миллиона долларов компании «Лейланд», но Эллерман увеличил эту сумму до 11 миллионов наличными.

«Уайт Стар» была следующей целью Моргана. Пиррие входил в совет директоров компании «Уайт Стар» и контролировал второй по величине пакет акций компании, первый принадлежал Исмею. Он также понимал, что «Харланд энд Вольф» может получить большой объем работы благодаря новому объединению судоходных компаний, и считал, что если «Уайт Стар» погрязнет в тарифной войне с «Международной компанией, занимающейся морскими перевозками и торговлей», то у компании «Харланд энд Вольф» уменьшится количество заказов. Он хотел защитить рынок компании «Харланд энд Вольф» посредством кооперации с объединением судоходных компаний и поэтому отправился в Нью-Йорк, чтобы обсудить возможную тактику с Морганом. Затем, используя Пиррие в качестве посредника, сотрудники фирмы Моргана пытались договориться с Исмеем о включении компании «Уайт Стар» в «Международную компанию, занимающуюся морскими перевозками и торговлей». Первая реакция Исмея была негативной, он посчитал это предложение «обманом и мошенничеством», но в конечном итоге его все же уговорили продать «Уайт Стар». Пиррие стремился укрепить связь своей верфи с компанией «Гамбург-Америка» и настаивал на том, чтобы в этой схеме участвовала компания Альберта Баллини. Заручившись поддержкой Моргана, он подготовил к покупке компанией «Харланд энд Вольф» 51 % акций немецкой компании. В феврале 1902 года были улажены все формальности, связанные как с немецкой компанией, так и с «Уайт Стар». Патриотизм Пиррие в содействии осуществлению этих слияний подвергся сомнению: «Мистер Пиррие так же сентиментален, как и мускусная утка», — посетовал судоходный журнал.

Пьерпонт Морган хотел включить компанию Кунарда в это объединение, но оказалось, что акции его компании принадлежали слишком большому количеству людей и поэтому выкупить их было достаточно тяжело. Он предложил выкупить акции компании на 80 % выше их рыночной стоимости, но Кунард отклонил это предложение, признав, однако, что, возможно в дальнейшем они смогут продать их по более высокой цене. После этого молодой председатель общества второй лорд Инверклайд убедил Британское правительство в том, что без государственной поддержки компания Кунарда не может конкурировать ни с немецкими судоходными компаниями, субсидируемыми правительством, ни с «Международной компанией, занимающейся морскими перевозками и торговлей», субсидируемой американцами. Он сообщил британскому правительству, что существует вероятность того, что акционеры компании «Кунард» продадут свои акции «Международной компании, занимающейся морскими перевозками и торговлей», если им будет предложена достаточно высокая цена. Это убедило правительство предоставить компании «Кунард» кредит в размере 2,4 миллиона фунтов стерлингов на постройку двух быстроходных североатлантических лайнеров и предоставить также ежегодную субсидию на операционные расходы в размере 150 000 фунтов стерлингов. В свою очередь компания «Кунард» обязалась не продавать свои акции «Международной компании, занимающийся морскими перевозками и торговлей» или кому-либо еще в течение 20 лет. В 1907 году на воду были спущены два новых лайнера — «Лузитания» (Lusitania) и «Мавритания» (Mauretania). В качестве ответа на это событие Исмей и Пиррие задумали построить «Олимпик», «Титаник» и «Британик».

После неудачной попытки заполучить компанию «Кунард» 19 апреля 1902 года было создано новое объединение в Нью-Йорке и Лондоне. Новая компания (владеющая контрольными пакетами «Лейланд», «Уайт Стар», «Атлантик Транспорт» (Atlantic Transport) и других судоходных компаний) получила название «Международная компания, занимающаяся морскими перевозками и торговлей», в совет ее директоров вошли Пиррие и Исмей. Морган собрал 50 миллионов долларов, в качестве гаранта размещения ценных бумаг, чтобы обеспечить выпуск облигаций, необходимых для сбора денег, чтобы иметь необходимое количество наличных средств. В Нью-Йорке было собрано 36 миллионов долларов и 14 миллионов долларов удалось собрать в Лондоне. Компания «Харланд энд Вольф» пожертвовала 615 438 фунтов стерлингов, что явилось крупным краткосрочным обязательством. Однако неспособность включить компанию «Кунард» в этот траст нанесла вред выпуску обыкновенных акций «Международной компании, занимающейся морскими перевозками и торговлей», большая часть которых осталась в руках учредительного консорциума. Суда английских компаний, хотя и принадлежали компании из Нью-Джерси, но были зарегистрированы в регистре Великобритании. В апреле 1902 года Economist сообщил о том, что «безудержный и ненасытный синдикат Моргана купил «Уайт Стар». Эти действия, возможно, порадовали держателей акций с точки зрения приобретения дорогих, но достаточно прибыльных пароходов, но коммерсантам и путешественникам совсем не улыбалась перспектива более высокой платы за перевозку грузов и покупки более дорогих пассажирских билетов. «А патриотичным британцам была неприятна сама мысль о том, что в будущем в сфере трансатлантических перевозок будет «хозяйничать» синдикат, состоящий из американских капиталистов». Economist выразил мнение, что «Уайт Стар» сдалась «слишком поспешно, уступив натиску различных проектов, представленных американскими капиталистами, которые, несмотря на все свое хвастовство, в действительности не могли причинить никому вреда».

Вскоре стало очевидно, что американцы очень сильно переплатили за английские компании. Исмей остался председателем компании «Уайт Стар» и в 1904 году принял предложение стать президентом «Международной компании, занимающейся морскими перевозками и торговлей», Морган же смирился с переездом в Нью-Йорк. Когда было объявлено о назначении Исмея на должность президента, Economist описал помпезность, сопровождавшую открытие «Международной компании, занимающейся морскими перевозками и торговлей». Нас заверили, что «морганизация» Северной Атлантики вскоре станет уже свершившимся фактом, что британский флаг, развивающийся на океанских судоходных путях между Англией и Соединенными Штатами, вскоре затмит звезды и полосы американского флага, и что… компании, которые войдут в объединение, созданное Морганом, получат от этого огромную экономическую выгоду». В течение двух лет наступило полное разочарование: капитал, полученный при размещении облигационного займа «Международной компании, занимающейся морскими перевозками и торговлей», составлял 14 000 000 фунтов стерлингов, акционерный капитал 20 000 000, а чистая прибыль после начисления процентов равнялась всего 71 059 фунтам стерлингов. Economist отметил, что Исмей столкнулся со «сложной задачей».

Субсидии, выданные британским правительством компании «Кунард», вынудили «Международную компанию, занимающуюся морскими перевозками и торговлей» начать строительство новых конкурентоспособных судов. Они стоили очень дорого, и таких денег объединение не зарабатывало. Более того, «Международная компания, занимающаяся морскими перевозками и торговлей» была компанией-холдингом, что позволяло другим входящим в ее состав компаниям сохранять свою предыдущую национальную регистрацию, флаг судоходной компании и наименование. Это было что-то сродни объединению Моргана, когда его составляющие никак не могли собраться вместе. Не существовало ни интеграции входящих в него компаний, ни рационализации их деятельности. В результате всего этого «Международная компания, занимающаяся морскими перевозками и торговлей» не смогла достичь стабильного экономического положения. Компания «Харланд энд Вольф» владела облигациями этой компании на сумму 250 000 фунтов стерлингов, но после того как стало понятно, что они не приносят дивиденды, в 1907 году Пиррие принял решение лично выкупить их в течение следующих пяти лет. Что означало, что он получит огромную, неприбыльную долю компании. В 1907 году английский судовладелец и финансовый журналист написал: «Всем известно, что американское объединение не выплачивает и никогда не выплатит денег с того огромного капитала, который без оглядки погряз в нем». «Международная компания, занимающаяся морскими перевозками и торговлей» потерпела дефолт по своим облигациям, и спустя год после смерти Моргана, в 1913 году, его бесперспективное объединение оказалось на грани ликвидации. В 1927 году лорд Килсант, преемник Пиррие в компании «Харланд энд Вольф», заплатил 7 миллионов фунтов, чтобы выкупить обратно «Уайт Стар» у «Международной компании, занимающейся морскими перевозками и торговлей». В результате этой покупки ему пришлось провести год в тюрьме за предоставление ложной информации о компании.

«Он разбойник, подобно всем великим бизнесменам, — охарактеризовал Роджер Фрай Моргана. — «Бизнес есть война», — их общепризнанный девиз», «Титаник» принадлежал первоклассным разбойникам и был построен любящими сражаться ирландцами.