ВСТРЕЧА С ВЛАДИМИРОМ АЛЕКСЕЕВИЧЕМ КАЗАЧКОВЫМ

— Владимир Алексеевич, когда вы узнали об этом впервые?

Казачков призадумался и сказал:

— Я выступал в Пушкинском заповеднике, в Михайловском, больше двадцати лет тому назад, рассказывал о кровных родственниках Пушкина. Мне задали вопрос: был ли Пушкин в родстве с Лермонтовым? Я ответил: нет, не был.

— Теперь бы вы что ответили?

— Теперь бы я так, хех-хе, не ответил. И прежде всего я этим обязан историку, академику Степану Борисовичу Веселовскому и знатоку своего костромского края, исследователю Александру Александровичу Григорову.

Когда Владимир Алексеевич в середине фразы посмеивается, фраза его приобретает домашность, приятную разговорность, неспешность. Голос у него негромкий, даже глуховатый. За большим письменным столом, затянутым синей клеенкой, Владимир Алексеевич сидит — спина выпрямлена, голова четко поднята. Рост его высок — под два метра.

Путь в армию Владимир Алексеевич Казачков начал, можно сказать, с детских лет: «Я был кадетом первого Московского кадетского корпуса». Подчеркнул — первого. Оказалось, что с ним вместе, но только в старшем классе, учился правнучатый племянник Лермонтова Петр Николаевич Лермонтов. Военная биография Казачкова складывалась так: с 1919 по 1923 год — красноармеец; с 1941 по 1957 год — офицер Советской Армии. «Штатскую часть жизни» Владимир Алексеевич проработал на первом Государственном подшипниковом заводе в главной бухгалтерии старшим бухгалтером по учету основных фондов. А все свое свободное время (особенно после выхода на пенсию в 1970 году), всю свою любовь он отдавал и продолжает отдавать суворовцам и музею-панораме «Бородинская битва», членом ученого совета которого является.

О его многолетней дружбе с воспитанниками Московского суворовского училища неоднократно писала заводская газета «За отличный подшипник». Суворовцы — это его армейская юность. Те же красные погоны, тот же красный околыш на фуражке, тот же возраст.

Каждое первое воскресенье сентября, когда отмечается очередная годовщина Бородинской битвы, Казачков ездит с суворовцами на поле великого сражения, чтобы почтить память давно погибших русских воинов. Неудивительно, что его шестилетний внук Константин знает всех знаменитых русских генералов, полководцев и героев двенадцатого года.

— Восемьсот двенадцатым годом я решил заняться потому, что за участие в параде в честь столетия Бородинской битвы в 1912 году меня наградили юбилейной медалью. Так что распорядилась сама судьба.

— Сколько же вам тогда было лет?

— Десять.

— Вы оправдали надежды.

В ответ раздалось ставшее уже для меня привычным хех-хе.

Владимир Алексеевич выдвинул боковой ящик письменного стола, вынул из ящика картонную коробку, в которой были различные значки, военные пуговицы, нашивки, плотно скрученные орденские ленты, покопался и достал небольшую медаль. Приложил к груди. На медали было отчеканено: «1812 славный годъ сей минулъ, но не пройдутъ сод?янные въ немь подвиги 1912».

— Панораму «Бородинская битва» впервые я тоже видел в 1912 году, — сказал Казачков. — Помещалась она тогда на Чистых прудах.

Я подумал: суворовец Казачков.

О своей работе с суворовцами Владимир Алексеевич вел документальные записи, короткие, как военные рапорты. Есть, например, запись о том, как к суворовцам пришли… Пушкин и Лермонтов… «В пятницу, 9 декабря 1966 года, в Московском суворовском военном училище состоялся патриотический вечер, посвященный разгрому немцев под Москвой во второй мировой войне. С рассказами выступили участники битвы за Москву Григорий Григорьевич Пушкин — прямой правнук А. С. Пушкина — и Петр Николаевич Лермонтов — правнучатый племянник М. Ю. Лермонтова».

Ранние записи: «Первая встреча суворовцев с потомками участников Отечественной войны 1812 г. и других великих людей России произошла 18 октября 1964 года в музее-панораме «Бородинская битва». На торжественную часть были приглашены воины подшефной музею войсковой части, а также правнучка А. С. Пушкина Наталья Сергеевна Шепелева и правнучка Н. Ф. И. Елизавета Алексеевна Гродецкая». И дальше запись, май 1965 года: «Была проведена экскурсия на Бородинское поле 3 роты во главе с офицерским составом и при участии праправнучки фельдмаршала Кутузова Натальи Михайловны Хитрово и некоторых потомков Пушкина — Натальи Сергеевны Шепелевой, Григория Григорьевича Пушкина с сыном Александром и Кологривовым Александром Всеволодовичем с сыном Андреем».

— Офицеры лейб-гвардии Измайловского полка поручик Татищев и прапорщик Оленин — два близких друга — были смертельно ранены одним ядром. Похоронили обоих в Можайске в одной могиле, — рассказывал мне Казачков. — Спустя 155 лет прах их был перенесен и с воинскими почестями предан земле Бородинского поля. На траурной торжественной церемонии присутствовали мои суворовцы. Они стояли на том месте, где стоял когда-то старейший полк русской гвардии. И как написано там невдалеке на памятнике: Доблесть родителей — наследие детей. Все тленно, все преходяще, только доблесть никогда не исчезнет, она — бессмертна. На Бородинском поле в двенадцатом году в составе гвардейского флотского экипажа сражался мичман Лермонтов, а мой однокашник по кадетскому корпусу Петр Николаевич Лермонтов, отдаленный родственник поэта и мичмана, тоже сражался на Бородинском поле, отстаивал Москву в сорок первом. Награжден был орденом Отечественной войны, а за гражданскую войну у него имелся орден Красного Знамени.

Я слушал Казачкова. У Петра Николаевича Лермонтова я уже был, знал его.

— Около тридцати пяти лет назад я занялся генеалогией русских известных фамилий. Основные группы — окружение Пушкина и Лермонтова, декабристы и участники Отечественной войны двенадцатого года — главная моя работа. Имена шестисот потомков участников войны двенадцатого года у меня уже собраны. Вообще мечтаю сделать таблицу родственных связей всех знаменитых людей России XIX века! В помощь историкам. А может быть, и для школьников.

Я сразу понял:

— Вы начали ее делать.

Он кивнул.

Ай да Владимир Алексеевич! Ай да суворовец Казачков!

— Какая же она получится по размеру?

— Сейчас четырнадцать метров. Если дойти до конца, метров двадцать пять будет!

— Хах-ха-ха! — не сговариваясь, засмеялись полным смехом мы с Казачковым. И я подумал — как нам с Викой в эти дни везет на людей: семья Ярмолинских, линотипистка Дина Васильева, Валентина Михайловна Голод, солдат Николенко, Камсар Нерсесович Григорьян, Наталья Сергеевна Шепелева, Елена Дмитриевна Гутор-Кологривова, теперь Владимир Алексеевич Казачков. Все они заключают в себе прекрасную часть России, или, как сказал бы о них Александр Сергеевич Пушкин, они источник нравственного достоинства и сочувствия к прошлому своего Отечества. Уважение к предкам единственная плата, на какую имеют заслуженное право лица, исчезнувшие с земли.

— Великие люди России перестали быть для меня книжными, архивными именами. Превратились в сограждан. Начались мои знакомства и с живыми их потомками. Праправнучка Кутузова — Наталья Михайловна Хитрово. У Дениса Давыдова есть правнук Лев Денисович Давыдов и правнучка Софья Денисовна Вельяшева. Познакомился я и с дальними родственниками генерала Раевского. Владимир Михайлович Загоскин — правнук писателя Загоскина, участника Бородинской битвы. А сам Владимир Михайлович Загоскин сражался в Отечественной войне теперь.

Владимир Алексеевич называл имена, факты, никуда не заглядывая: все по памяти.

— Встречался я с ними или в музее-панораме, или на Бородинском поле, или в суворовском училище, куда я их приглашал. Или у меня на подшипниковом заводе. Был я хорошо знаком и с Елизаветой Алексеевной Гродецкой, правнучкой Н. Ф. И., как вы уже знаете из моих записей. Жила она на Большой Пироговской улице. Жила замкнуто, одиноко в последние годы после смерти мужа. Муж — глазной врач из потомков атамана Платова, генерала от кавалерии, участника «почти всех войн конца XVIII — начала XIX века».

Я спросил:

— Маклакова, у которой Ираклий Андроников первым обнаружил в старом сундуке портрет Н. Ф. И., кем доводилась Гродецкой?

— Ее мать. Прежде, с мужем, Елизавета Алексеевна жила в Зачатьевском переулке. Знаете? Район Остоженки.

— Где Зачатьевский монастырь?

— Да, да. Жила в квартире, как она говорила, принадлежавшей в давние времена одному из братьев Киреевских. В квартире сохранился даже камин, у которого когда-то сидел Пушкин.

— Кажется, она умерла? — спросил я. — Очень хотел с ней встретиться, с правнучкой Н. Ф. И. … Все откладывал до лучшего времени.

— Да. Совсем недавно умерла. Мы вот… уже в опасном возрасте. Хех-хе… Спешите, дорогой Михаил Павлович. Вышла поискать кошку, упала, сломала ногу. И больше с кровати не поднялась. Между прочим, она потомок князя Александра Даниловича Меншикова.

Н. Ф. И. — потомок светлейшего! Мы с Викой совсем недавно были на открытии филиала Эрмитажа — Меншиковского дворца на Неве. Дворец почти полностью восстановлен. Нам много интересного рассказал директор Эрмитажа академик Борис Борисович Пиотровский.

— Встречаюсь я с внучкой скульптора Опекушина. Само собой понятно, ей известны подробности, как создавались памятники Пушкину в Москве и Лермонтову в Пятигорске, — продолжал Казачков. — Конечно, хорошо знаю Наталью Сергеевну Шепелеву.

Я сказал Казачкову, что когда я был в гостях у Натальи Сергеевны Шепелевой, она мне показала свой пушкинский семейный альбом.

— Ко мне приезжал Барклай де Толли. Зовут его Олегом. Он тогда был курсантом Челябинского военного училища. Приезжал он ко мне в…

— …суворовское училище, — быстро сказал я.

— А как же! И выступал. Интересно вам будет познакомиться и с Марианной Михайловной Медведковой, урожденной Арсеньевой, родственницей Лермонтова по материнской линии. Она музыкант. В детстве жила в доме у Красных ворот, где родился Лермонтов. А вот уже недавно отыскались потомки предводителя крестьянской войны Степана Тимофеевича Разина!

Казачков очень интересно приближался к нашей теме. Повторяю, очень интересно, если еще учесть, что я рассматривал, пролистывал книгу «Родословный сборник русских фамилий». На обложке заметил надпись — «от Гутор-Кологривовой».

— Подарила для работы. Давно еще.

И вот Владимир Алексеевич начал говорить о самом главном для меня, притом как-то неожиданно сразу, по-будничному просто.

— А родственники Пушкин и Лермонтов через Евдокию Федоровну Боборыкину, урожденную Пушкину, дочь Федора Матвеевича Пушкина, который участвовал в заговоре стрельцов. Вы помните, как у Александра Сергеевича, «с Петром мой пращур не поладил и был за то повешен им». У Евдокии Федоровны Боборыкиной была дочь Анна Ивановна. Она вышла замуж за Юрия Петровича Лермонтова, прадеда Михаила Юрьевича. Но не путайте с отцом поэта, тоже Юрием Петровичем Лермонтовым.

Я действительно начал слегка, если можно так сказать, запутываться, и Казачков это понял. В тот день со мной не было Вики — она не могла поехать, а я от нетерпения не мог дождаться следующего дня, когда Вика была бы свободна и отправилась бы со мной.

— Начну, пожалуй, от Ивана Гаврииловича Пушкина, — сказал Владимир Алексеевич. — Будет понятней. Иван Гавриилович Пушкин, собственно, ничем не примечательный для истории человек, кроме одного — от его сына, дмитровского помещика Михаила, пошла ветвь к Александру Сергеевичу Пушкину, а от другого его сына, Ивана, пошла ветвь к Евдокии Федоровне Пушкиной — Боборыкиной. А от Боборыкиных путь идет уже к Лермонтову. Впервые меня натолкнул на эти соображения Александр Александрович Григоров. И еще это рассчитал и нарисовал академик Степан Борисович Веселовский, специалист по источниковедению, не просто историк. После кончины Веселовского его дочь передала мне копии оставленных им записей. Располагает документами от Веселовского и Григоров. Хотите подробнее и еще яснее? — Казачков улыбнулся.

— Конечно.

— Будете фиксировать?

— Конечно.

Я все-таки очень сожалел, что сегодня не было со мной Вики (поторопился!). В нашей работе она ведает прежде всего источниками и первоисточниками. И вообще у нее память и полная ориентация.

— Получается, что Александр Сергеевич Пушкин десятиюродный дядя Лермонтову, — сказал Владимир Алексеевич. Его удивляла и, наверное, утомляла моя непонятливость, и он был совершенно прав. Я совершенно не был подготовлен к такому разговору.

— Строго говоря, начинать надо от Радши?

— Строго говоря, да. От основоположника рода.

Я вспомнил слова самого Пушкина: «Мой предок Рача мышцей бранной святому Невскому служил…»

— Верно, — смилостивился Казачков. — Пушкины были потомками Радши. Василий Львович Пушкин хранил справку, которую он получил в архиве. Цитирую вам: «Во дни благоверного великого князя Александра Невского приехал из немец муж честен именем Радша». Это, значит, первое колено. А у Радши был сын Якун. Второе колено. А у Якуна сын Алекса. Третье, значит, колено. А у Алексы сын Гаврило. Четвертое колено. Вы считаете?

— Считаю.

— А у Гаврила дети…

— Владимир Алексеевич, можно, я все нарисую, как это делаете вы?

Он протянул мне лист своей миллиметровой бумаги (Владимир Алексеевич использует ее как писчую), протянул свою с железным пером ручку, которой он по старинке писал (и которая, очевидно, полагал он, одна способна справляться с миллиметровой бумагой), и придвинул большую чернильницу с чугунным орнаментом. На столе и на книжном шкафу у Владимира Алексеевича стояли маленькие бюстики Пушкина, Лермонтова, Суворова, Кутузова. Стояли и фотографии — очень интересные, как потом выяснилось. Правнучка Пушкина Наталья Сергеевна Шепелева — я ее узнал сразу — и правнучка Н. Ф. И. Елизавета Алексеевна Гродецкая. Она в маленьком беретике. Потомки Суворова и Кутузова в музее-панораме «Бородинская битва». Пушкин… и Лермонтов… в суворовском училище. Слева от Владимира Алексеевича Пушкин… Справа — Лермонтов. Я взял миллиметровку и, совсем как у Елены Дмитриевны Гутор-Кологривовой в «записной книжке», начал писать, а точнее, рисовать плакатными буквами под диктовку Казачкова прямые нисходящие линии, помечая их именами от самого Радши к Ивану Гаврииловичу Пушкину и дальше две параллельные линии — к поэту Пушкину и поэту Лермонтову. И вновь заблудился, и тогда решил, что лучше, профессиональнее сделает Владимир Алексеевич (когда отдохнет от меня) и пришлет почтой. И Казачков сделал и прислал нам с Викой поколенную родословную. Прислал 6 июня, в день рождения Пушкина. Так он, хех-хе, задумал, символически. Я измерил этот пушкинско-лермонтовский чертежик — двадцать пять сантиметров. Всего двадцать пять сантиметров из двадцати пяти метров родословных связей знаменитых людей России XIX века!